Ключ к арктическому небу

Буран над Землей Франца-Иосифа ревел так, словно хотел содрать обшивку с тяжелого Ил-76 и истребителя Су-27УБ, шедшего следом. Ситуация на борту транспортника за секунды превратилась в ад: из-за свирепого обледенения заклинило закрылки в промежуточном положении, а бешеный статический заряд полностью отрезал связь и «ослепил» навигационные системы. Топливо таяло. Командир экипажа, бледнея, удерживал штурвал, пока Ил-76 тяжело валился в ледяную пустоту.В десантном отсеке среди ящиков с оборудованием сидел девятнадцатилетний стажер Ванечка Клюев. Несмотря на молодость и малый стаж, он обладал редким даром — чувствовал технику как живой организм.— Трос! Это не просто лед, заклинило перепускной клапан гидросистемы закрылков от гидроудара! — крикнул Ваня, перекрывая гул турбин.Не дожидаясь разрешения, Клюев сорвался с места. Протиснувшись мимо замерших техников, он бросился к техническому люку в хвостовой части. По правому борту хлестал ледяной воздух. Молодой стажер, сбивая пальцы в кровь и едва удерживаясь на ногах от сумасшедшей болтанки, сумел добраться до распределительного узла. Ему нужны были секунды. Действуя вслепую, обычным накидным ключом он вручную стравил избыточное давление в замерзшей магистрали и замкнул резервную электроцепь напрямую от аварийных аккумуляторов.Раздался тяжелый скрежет. На панели в кабине пилотов загорелись зеленые сигналы: закрылки вышли в посадочное положение. Самолет обрел управляемость за мгновения до того, как должен был сорваться в штопор.Пока Ваня ликвидировал аварию в воздухе, остальная команда действовала как единый механизм:Генерал Григорий Степанович Корж мгновенно сориентировался в обстановке. Поняв, что электроника мертва, он достал механическую линейку НЛ-10 и ручной секстант, по «наводке» Вани о стабилизации машины рассчитав идеальный «слепой» курс вывода десанта на торец ледовой ВПП.Таня Трофимова, пилотировавшая Су-27УБ, удерживала истребитель строго в кильватере ожившего Ил-76, ориентируясь на сбросовые ракеты, которые Корж приказал выпустить сквозь тучи.На земле их уже ждали. Слесарь КИПиА Владимир Пиняев и опытный Василий Васильевич подготовили аварийные полосы торможения и запенили обледенелый участок.Оба самолета жестко, но уверенно сели на брюхо и обледенелую полосу «Северного Ключа». Команда была спасёна.Вечером в обогреваемом балке аэродрома пахло уютом и жареной олениной, которую с гордым видом подавала на подносе Ангелина Викторовна Мельник. Пока на улице Анжела Власенко и Смекайло-де-Цопфи монтировали ледовый радар под охраной поднявшихся в воздух машин, в тепле балка чествовали главного героя.Марина Никифоровна Беленькая подошла к Ванечке, который сидел в углу, скромно баюкая забинтованные, обожженные арктическим ветром и металлом пальцы. Лицо строгой начальницы светилось непривычной мягкостью и глубоким уважением.Она лично налила ему обжигающий чай из термоса, поставила перед ним тарелку с расстегаями и положила руку на его плечо:— Ну что, Иван... Сегодня ты утер нос всем министерским учебникам и седовласым конструкторам. Если бы не твое чутьё и не эти твои пальцы, мы бы сейчас со льдом целовались на дне океана. Спас команду, сынок. Спаситель ты наш.Марина Никифоровна повернулась к генералу Коржу и громко, чтобы слышали все, объявила:— Григорий Степанович, я лично подготовлю представление. Мой стажер Клюев заслужил не просто благодарность в личное дело. Он заслужил медаль «За спасение погибавших».Генерал Корж устало, но одобрительно улыбнулся:— Полностью поддерживаю, Мариночка. Твои инструкции пишутся кровью, но без таких парней, как Ваня, никакие инструкции не работают. Завтра же подпишу рапорт!Ванечка покраснел до ушей, утыкаясь в кружку с чаем, а полярная станция запела голосами довольной, уставшей, но победившей «братвы», празднующей второе рождение своего экипажа.