Второе рождение

Буран над Землей Франца-Иосифа ревел так, словно хотел содрать обшивку с тяжелого Ил-76 и шедшего следом Су-27УБ. Ситуация на борту транспортника за секунды превратилась в ад: из-за бешеной статической электризации отключилась радиосвязь, а магнитная буря полностью «вырубила» спутниковую навигацию. Но страшнее было другое — огромный Ил-76 внезапно затрясло, и он начал тяжело заваливаться на крыло. Из-за жуткого мгновенного обледенения заклинило закрылки в промежуточном положении на 15 градусах. Самолет терял скорость, а запаса топлива оставалось на пару кругов.Поиск неисправности в бешеной тряскеВ десантном отсеке среди ящиков с ледовыми радарами девятнадцатилетний стажер Ванечка Клюев едва удерживался в кресле. Несмотря на юный возраст и малый стаж, он обладал редким даром — чувствовал технику как живой организм. Пока опытные техники цепенели от страха, Ваня закрыл глаза и прислушался к неестественному, надрывному вою под полом грузовой палубы.— Это не просто лед на плоскостях! — крикнул Ваня сидевшему рядом Василию Васильевичу. — Слышите этот свист? Это кавитация в бустере! Насосы гонят масло, а оно не проходит. Заклинило перепускной клапан обратной магистрали из-за гидроудара!Не дожидаясь разрешения, Клюев рванулся к техническому люку в хвостовой части, на ходу выхватывая из подсумка разводной ключ и тестер. В хвостовом отсеке температура упала ниже тридцати, из щелей летел ледяной туман. Ваня упал на колени перед смотровым окошком гидробака. Жидкость внутри была не привычного красноватого цвета, а мутная, с фиолетовым оттенком.«Полярный грибок! Химический катализатор заставил его разрастаться прямо в полете и забить дренаж!» — мгновенно понял Ваня. Из-за желеобразного осадка клапан встал намертво.Действуя вслепую, сбивая пальцы в кровь о ледяной металл, Ваня накинул ключ на штуцер аварийного сброса. Металл обжигал кожу, пальцы не слушались, но парень изо всех сил навалился на инструмент. С третьей попытки штуцер поддался, и струя ядовитого масла ударила в переборку, стравив избыточное давление. Заклинившие цилиндры освободились. Ваня тут же замкнул резервную электроцепь напрямую от аварийных аккумуляторов, пуская систему в обход забитого фильтра.В кабине пилотов загорелись зеленые транспаранты: закрылки полностью вышли в посадочное положение, и Ил-76 восстановил управляемость за пару сотен метров до ледяных торосов.Слаженные действия командыПока Ваня боролся с гидравликой, остальной экипаж действовал как единый механизм:Генерал Григорий Степанович Корж отстранил бледного штурмана. Достав из старого планшета механическую линейку НЛ-10 и ручной секстант, он по едва заметным разрывам в облаках и поправкам на ветер «на коленке» рассчитал «слепой» курс вывода десанта точно на торец полосы.Таня Трофимова на ослепшем Су-27УБ удерживала истребитель строго в кильватере Ил-76, ориентируясь на осветительные ракеты, которые Корж приказал пустить сквозь тучи.На земле слесарь КИПиА Владимир Пиняев и Василий Васильевич мгновенно развернули приводные прожекторы.Оба самолета благополучно сели на обледенелую полосу автономного аэродрома «Северный Ключ».Переигранная линия шпионажа: Ловушка на землеЕдва колеса коснулись земли, Ваня, не обращая внимания на боль в обмороженных руках, бросился к дизельной подстанции станции. Он понял: «грибок» не мог развиться в баках самолета сам по себе в таком количестве. Кто-то добавил ускоритель роста прямо перед вылетом.Ворвавшись в помещение подстанции, Ваня застал метеоролога — инженера Зайцева. Тот в панике пытался сжечь в топке пустые ампулы из-под химического катализатора.— Не успеешь, Зайцев! — тяжело дыша, произнес Ваня, перекрывая выход. — Фиолетовый осадок в гидросистеме Ила — твоих рук дело?Зайцев оскалился и выхватил сигнальный пистолет, направляя его в грудь парню. Но дозвуковой щелчок за спиной шпиона решил исход дела. На пороге вырос Владимир Пиняев с тяжелым газовым ключом наперевес. Одним мягким, но неотвратимым движением он прижал вредителя к полу. Подоспевший Мирон Токарев тут же зафиксировал признания Зайцева в бортовом журнале.Глубокий разговор в балке и благодарность МариныВечером в обогреваемом деревянном балке было тепло. Ангелина Викторовна Мельник с гордым видом внесла огромный поднос с горячей олениной и расстегаями. Пока Анжела Власенко и Смекайло-де-Цопфи монтировали на улице ледовый радар под охраной исправных машин, Марина Никифоровна Беленькая подошла к Ване.Парень сидел на табурете, его пальцы были густо измазаны мазью от ожогов и туго забинтованы. Марина Никифоровна лично налила ему обжигающий чай из термоса и присела рядом. Ее обычно строгое, непроницаемое лицо сейчас выражало глубокую, почти материнскую гордость.— Ну что, Иван... — тихо сказала Марина, внимательно глядя на его руки. — Утер нос министерским учебникам и седовласым конструкторам. Без твоего чутья мы бы сейчас со льдом целовались на дне океана. Как ты понял, что дело в клапане?Ваня смущенно шмыгнул носом, пытаясь удержать кружку забинтованными пальцами:— Звук, Марина Никифоровна. Насос работал с перегрузкой, шел ультразвуковой свист. Лед так не шумит. А когда открыл люк — там масло фиолетовое, густое как кисель. Зайцев катализатор прямо в заправочный агрегат подмешал, сука... Извините.Марина Никифоровна мягко улыбнулась и накрыла его ладонь своей:— Ладно тебе, заслужил крепкое слово. Ты не просто аварию ликвидировал, Ванечка. Ты шпионскую сеть на стратегическом объекте вскрыл в девятнадцать лет. Я ведь помню, как ты пришел ко мне на практику — зеленый, робкий. А сегодня ты спас команду. Спас меня, Таню, генерала.Она обернулась к вошедшему генералу Коржу и твердо произнесла:— Григорий Степанович, я лично подготовлю представление. Мой стажер Клюев заслужил не просто благодарность в личное дело. Он заслужил медаль «За спасение погибавших». И никаких возражений от министерских я не приму.Генерал Корж устало улыбнулся и подошел, тяжело хлопнув Ваню по плечу:— Полностью поддерживаю, Мариночка. Мои инструкции пишутся кровью, но без таких парней и их чутья на технику никакие инструкции не работают. Завтра же рапорт будет у министра на столе. Ну а теперь — Мельник! Где там твоя оленина? Арктика требует расстегаев!Полярная станция запела голосами довольной, уставшей, но победившей «братвы», празднующей второе рождение своего экипажа, пока Ванечка Клюев впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему на своем месте.