Клюев выполняет Петлю Нестерова

— Ручку на себя, плавно, но настойчиво! Себя не жалей, Клюев, самолет железный — он выдержит! — грохотал в шлемофоне Вани сочный, с хрипотцой голос Марины Никифоровны Беленькой.Осеннее небо над полярным аэродромом звенело от холода. Спальный двухместный Су-27УБ шел на высоте четырех тысяч метров. В передней кабине, вцепившись в ручку управления самолетом (РУС), до седьмого пота работал Ваня Клюев. В задней кабине, вальяжно откинувшись на спинку кресла, сидела сама Марина Никифоровна — легенда полярной авиации.— Марина Никифоровна, скорость четыреста пятьдесят! — доложил Ваня, стараясь, чтобы голос не дрожал от напряжения.— Мало! — отрезала Беленькая. — На такой скорости ты в верхней точке пирожком шмякнешься и в штопор свалишься. Зубов потом твои кости по тундре собирать замучается. Руд вперед! Полный форсаж! Давай, паря, покажи, чему тебя КИПиА учила.Ваня решительно двинул рычаги управления двигателями до упора вперед. Двигатели АЛ-31Ф за спиной отозвались мощным, утробным рыком. Истребитель словно получил пинок в хвост, и цифры на индикаторе лобового стекла (ИЛС) стремительно поползли вверх: 600... 700... 800 километров в час. Земля внизу превратилась в сплошное бело-серое полотно.— Вот теперь маневренная скорость, — уже мягче произнесла Марина Никифоровна. — Внимание, Клюев. Петля Нестерова — это не просто круг в небе. Это проверка твоего вестибулярного аппарата на вшивость и абсолютное доверие машине. Готов?— Готов, командир!— Тогда поехали. Задирай нос. Выдерживай перегрузку, держи четыре единицы. Начали!Ваня плавно потянул РУС на себя. Нос Су-27УБ пошел вверх, перечеркивая линию горизонта. Тяжелая, невидимая плита мгновенно легла Ване на грудь и плечи. Живот непроизвольно напрягся, противоперегрузочный костюм плотно обжал бедра и голени, помогая удерживать отток крови от головы.— Хорошо идет, стабильно, — комментировала Беленькая, внимательно следя за действиями стажера по спаренным приборам. — Не зажимай ручку, Ваня! Чувствуй самолет. Он живой, он воздух крылом трогает.Небо перед глазами Вани стало стремительно темнеть, уступая место глубокой синеве. Истребитель уже шел вертикально вверх.— Скорость падает, Марина Никифоровна! Триста пятьдесят!— Спокойно, так и должно быть. Мы лезем на горку. Сейчас начнется самое интересное. Голову закинь назад, ищи глазами горизонт сзади!Ваня изо всех сил запрокинул голову. В верхнем остеклении фонаря, там, где только что было пустое небо, вдруг показалась далекая, перевернутая линия горизонта. Самолет переваливался через верхнюю точку петли.— Мы вверх ногами, — выдохнул Ваня, чувствуя, как тело слегка оторвалось от кресла, удерживаемое только привязными ремнями.— Правильно, мы в зените, — спокойно отозвалась Беленькая. — А теперь убирай газ! Убирай, говорю, а то на пикировании крылья растеряем! И ручку продолжай удерживать, плавно переводи машину вниз.Ваня притянул РУДы назад. Земля, огромная, заснеженная и страшная, теперь неслась прямо на них. Истребитель отвесно пикировал, набирая скорость. В лобовом стекле Ваня видел только бескрайнюю тундру, которая росла с пугающей быстротой. Сердце бешено заколотилось в груди. Ему казалось, что они врежутся в этот лед.— Марина Никифоровна, земля! — не выдержал парень.— Вижу я землю, не слепая! — рявкнула Беленькая, и Ваня почувствовал, как ее твердая рука в задней кабине едва заметно качнула спаренную ручку, исправляя его микроскопическое замешательство. — Выводи! Плавно выбирай ручку на себя! Не рви, а то сорвешь поток!Ваня стиснул зубы. Перегрузка снова навалилась на тело, вдавливая его в чашку кресла с силой хорошего гидравлического пресса. В глазах на секунду побелело, но парень упрямо тянул штурвал, выравнивая многотонную боевую машину.Нос сушки неохотно, но послушно поднялся, пронесся над самыми верхушками редких полярных елей и снова зафиксировал горизонт. Самолет шел в ровном, горизонтальном полете на прежней высоте.Ваня тяжело, со свистом задышал в кислородную маску. Руки его слегка дрожали, а комбинезон на спине был насквозь мокрым от пота.В рации раздался тихий, одобрительный смешок Марины Никифоровны:— Ну что, КИПиА, живой? Насос твой сердечный не подвел?— Живой, Марина Никифоровна, — с трудом улыбнулся Ваня, вытирая пот со лба перчаткой. — Это... это было невероятно.— Нормально для первого раза, — подвела итог Беленькая, и в ее голосе послышалась неподдельная гордость за своего воспитанника. — Форма петли, конечно, не идеальный круг, скорее на яйцо полярной совы похожа, но для стажера — сойдет. Запомни этот миг, Клюев. Ты только что заставил сорок тонн стали сделать кувырок в воздухе. Возвращаемся на базу, Ангелина Викторовна там, небось, уже чайник согрела. Заходи на посадку, паря. Твой штурвал.