Паяльник против вечной мерзлоты

В техническом боксе диксоновского ангара пахло канифолью, горелым изоляционным лаком и крепким флотским чаем. На верстаке, окруженная осциллографами и схемами, лежала снятая с Су-27УБ панель блока управления модернизированной фазированной решетки.Владимир Михайлович Пиняев, близоруко прищурившись через толстые стекла очков, бережно удерживал пинцетом миниатюрный бескорпусный конденсатор. Ваня Клюев ювелирно орудовал тонким жалом паяльника.— Ты пойми, Ванечка, — Пиняев аккуратно дунул на свежую пайку, — штатный радиолокатор Н001 «Меч» на сушке — машина легендарная, но в условиях жесткого заполярного бурана и наводок от северного сияния его стандартный клистрон начинает «слепнуть». Ему не хватает селекции истинных целей на фоне подстилающей ледяной поверхности. Что мы сделали? Мы изменили геометрию фазового сдвига.— Мы перевели излучатели на дискретные кремниево-германиевые фазовращатели, — подхватил Ваня, аккуратно убирая излишки припоя оплеткой. — Но почему в полете частота кратковременно ушла на три мегагерца вверх, когда мы поймали Ан-26?— А это, паря, температурный дрейф кварцевого генератора, — в бокс размашистым шагом вошел Василий Васильевич, держа в руках массивный гаечный ключ. Он ухмыльнулся в усы и присел на ящик из-под инструментов. — Снаружи-то было минус сорок пять, а вы на форсаж вышли. Обтекатель радара нагрелся от трения об воздух, а внутри блока КИПиА термостат не успел компенсировать скачок. Вот частота «ниточки» и поплыла.— Именно, Васильевич! — Пиняев согласно закивал. — Чтобы этого не повторилось, Клюев, мы сейчас впаиваем в цепь обратной связи компенсирующий терморезистор. Теперь, как только КИПиА зафиксирует перепад температур, схема сама скорректирует фазовый сдвиг. Наш радар будет держать Ан-26 в активном секторе обзора, даже если этот транспортник решит крутить бочки в сплошном молоке.— Проверяем промежуточную частоту, — Ваня щелкнул тумблером питания лабораторного стенда. Экран осциллографа отозвался ровной, чистой синусоидой без единой зазубрины. — Частота стабильна, Владимир Михайлович. Сигнал аварийного ответчика Ан-26 теперь зашивается в наш радар как приоритетная марка.— Отлично, паяльщики! Заканчивайте ювелирные работы, — на пороге бокса появилась Марина Никифоровна Беленькая. На ней был тяжелый полярный реглан, а в руках она держала запечатанный планшет с полетными картами. Лицо командира было предельно серьезным. — Хватит греться у канифоли. Нам только что пришла шифрограмма из штаба округа. Полковник Зубов еще не успел переварить каравай Мельник, а для нас уже готово новое полярное задание.Часть 2. Новое полярное задание: «Пятно» на ледовом панциреЭкипаж и наземная бригада мгновенно сгрудились вокруг большого штурманского стола. Марина Никифоровна резко развеpнула карту Карского моря.— Час назад со спутника зафиксирован аварийный сигнал в районе архипелага Северная Земля, — Беленькая ткнула карандашом в едва заметную точку среди ледового крошева. — Автоматическая дрейфующая метеостанция «Заря-4» замолчала, но перед этим передала данные о резком скачке радиационного фона и неопознанной тепловой аномалии.— Радиация? — нахмурился Васильевич. — Там же только белые медведи и ледники. Откуда?— В том-то и фокус. Позавчера в этом секторе фиксировали маневры неопознанной глубоководной субмарины. Возможно, авария у иностранцев, возможно — жесткая посадка секретного беспилотника. Наша задача — провести комплексную радиолокационную и визуальную разведку. И сделать это нужно быстрее, чем туда подойдут корабли сопредельных государств.— Но там же сейчас метеоусловия — чистый ад, Марина Никифоровна, — заметил Пиняев, глядя на свежую сводку погоды. — Нижняя кромка облаков — пятьдесят метров, обледенение в слое до шести тысяч, видимость переменная. Поисковые вертолеты туда просто не долетят — не хватит радиуса и замерзнут автоматы перекоса лопастей.— Вертолеты не долетят, а мы — дойдем, — жестко отрезала Беленькая. — Летят два борта. Я и Ваня Клюев на нашей модернизированной спарке Су-27УБ — мы идем верхним эшелоном, пробиваем облачность и сканируем район обновленным радаром. Ванечка, твоя задача — настроить фазированную решетку в режим картографирования рельефа с высоким разрешением. Нам нужно найти точные координаты аномалии на льду.— А второй борт? — спросил Ваня, чувствуя, как внутри разгорается азарт и легкий мандраж.— Второй борт — Ан-26, — Беленькая посмотрела на Пиняева. — Пиняй, ты летишь старшим группы мониторинга. За штурвалом Анисимов. Вы идете ниже облаков, на предельно малой высоте, сбрасываете автоматические радиозонды контроля радиации и, если найдете выживших, сбросите им спасательные капсулы с термовышками и питанием.— Товарищ командир! — в дверях бокса вырос запыхавшийся Смекайло-де-Цопфи. — Полковник Зубов требует включить его в полетный лист Ан-26! Говорит, что генеральный штаб должен лично зафиксировать характер аномалии.Беленькая тяжело вздохнула и покачала ;;перной лентой шлемофона:— Ну куда ж мы без Зубова... Видать, каравай Ангелины Викторовны добавил полковнику полярной отваги. Ладно, пускай летит, только пристегните его тремя карабинами к лонжерону, чтоб под ногами у экипажа на малой высоте не болтался.Марина Никифоровна повернулась к Ване Клюеву и крепко положила руку ему на плечо:— Ну что, лейтенант Клюев. В прошлый раз ты спас команду по наитию и на кураже. Сегодня будет настоящая боевая работа в условиях полярной ночи. Радар готов?— Радар готов, командир! Термокомпенсация впаяна, частота не уйдет, — уверенно отрапортовал Ваня.— Тогда по коням, братва. Ан-26 уходит через двадцать минут, мы со спаркой прыгаем следом на форсажах. Полярная Ночь ждать не будет!