Ан-26 против ледяных торосов

Транспортный Ан-26 швыряло так, будто огромная невидимая рука полярного великана яростно трясла стальной фюзеляж. Нижняя кромка облаков прижала машину к самому ледяному панцирю Карского моря. Борт шел на предельно малой высоте — всего сорок метров над хаосом замерзших торосов.В кабине пилотов стоял сплошной грохот. Командир экипажа Анисимов мертвой хваткой вцепился в штурвал, удерживая кренящийся от боковых порывов ветра самолет. Справа от него Смекайло-де-Цопфи хладнокровно отсчитывал показания радиовысотомера.— Высота тридцать пять! Торосы по курсу! Анисимов, подтяни, подтяни нос, паря, сейчас брюхом ледяную глыбу срежем! — орал Смекайло, перекрикивая рев двух двигателей АИ-24ВТ.— Держу! Тяги не хватает, обледенение лопастей идет быстрее, чем работает ПОС! — хрипел в ответ Анисимов, компенсируя снос педалями.В грузовом отсеке, среди закрепленных тросами ящиков с аварийными радиозондами и спасательными капсулами, Владимир Михайлович Пиняев настраивал аппаратуру сброса. Рядом, накрепко пристегнутый тремя швартовочными карабинами к силовому лонжерону, сидел полковник Зубов. Лицо проверяющего из Генерального штаба было бледным, но в глазах горело упрямство. При каждом сильном провале самолета вниз полковник судорожно хватал ртом воздух.— Пиняев! — гаркнул Зубов, стараясь перекричать вибрацию фюзеляжа. — Это же безумие! Мы идем ниже безопасной высоты! По инструкции в условиях такого обледенения и нулевой видимости...— Товарищ полковник! — обернулся Пиняев, поправляя съезжающие на кончик носа очки. — По инструкции нас здесь вообще быть не должно! Но там, на льду, аварийный маяк «Зари-4» затухает. Если мы сейчас поднимемся в облака, мы ослепнем окончательно и пропустим тепловое пятно! Держитесь за сидушку, сейчас швырнет!Самолет резко ухнул вниз, поймав нисходящий воздушный поток. Анжела Власенко, сидевшая у блистера с портативным радиометром, едва успела перехватить сорвавшийся с крепления прибор.— Есть первый сброс датчика фона! — крикнула Анжела, нажимая кнопку сброса на панели. — Владимир Михайлович, уровень радиации у льда растет! Мы входим в зону шлейфа!— Анисимов, держи курс! — Пиняев застучал пальцами по тумблерам. — Ноль-второй, Клюев, как слышите нас? Мы на тридцати метрах, под нами сплошные ледяные скалы, ищем визуально! Ваня, дай нам точную точку, где эта чертова аномалия!Часть 4. Пробивая облака: изумрудный след на экране Вани КлюеваВ это же самое время на высоте восьми тысяч метров, над бескрайним слоем сплошной белой облачности, напоминавшей кипящее молоко, стремительно шел Су-27УБ. Здесь, в верхнем эшелоне, светило холодное полярное солнце, но экипажу было не до красот.В передней кабине Ваня Клюев полностью сосредоточился на экране индикатора тактической обстановки. Модернизированная фазированная решетка, снабженная свежевыпаянным терморезистором, работала безукоризненно. Ваня перевел радар в режим картографирования рельефа с синтезированием апертуры.— Марина Никифоровна, пробиваю первый слой облаков активным сектором, — доложил Ваня. Рука на ручке управления была напряжена, но движения оставались плавными. — Частота стабильна, температурный дрейф нулевой. КИПиА держит фазовый сдвиг.— Работай, Клюев, ищи, — раздался сзади спокойный, уверенный голос Беленькой. — Ан-26 внизу идет по самому краю. У Анисимова там видимости ноль, они идут по приборам. Мы — их глаза.Пальцы Вани быстро пробежали по панели управления. На экране радара сквозь километровую толщу полярных облаков начала прорисовываться трехмерная цифровая модель ледяного покрова Северной Земли. Торосы, трещины, темные провалы открытой воды — все это ложилось на дисплей четкими изумрудными линиями. Вдруг в самом центре сектора поиска картинка исказилась, выдав мощный всплеск помех.— Есть! Вижу аномалию! — воскликнул Ваня. — Марина Никифоровна, на экранах четкое «пятно». Геометрия не природная, слишком ровный контур. Длина объекта около тридцати метров. Он пропахал лед и застрял в торосах. Вокруг него радиационный фон дает ионизацию воздуха, поэтому радар сначала выдал засветку!— Координаты, Ваня! Четкие координаты в эфир! — скомандовала Беленькая.— Координаты принял! — Ваня мгновенно забил данные в навигационный комплекс и переключил тумблер радиостанции на частоту транспортника. — Пиняев! Пиняев, я Ноль-второй! Поймал объект! Корректируйте курс: правый разворот на три градуса, дистанция — двенадцать километров! Объект прямо по вашему курсу в ледовой расщелине!— Понял тебя, Ванечка! Чудо ты наше с паяльником! — прорвался сквозь треск помех радостный голос Пиняева. — Анисимов, слышал? Правый три! Идем на цель!Часть 5. Нерв операции: Наземный КП ДиксонаЗа сотни километров от района поисков, в промерзшем здании командного пункта Диксона, шло свое сражение. За пультом связи, бледная от бессонницы, но собранная, сидела Татьяна Трофимова. На ее наушники стекались данные со всех метеостанций, гражданских секторов и военных каналов. В помещении КП КИПиА работала на пределе: обогреватели гудели, пытаясь спасти ламповую и цифровую технику от пробирающегося сквозь щели арктического холода.— Ноль-второй, я Диксон-Вышка, — четко произносила Таня в микрофон, координируя действия двух бортов. — Клюев, вижу вашу отметку. Вы над точкой. Транслирую ваши радиолокационные данные со спарки напрямую на командный планшет Ан-26.Вдруг на вспомогательном экране Тани замигал красный сигнал тревоги. Метеорологический радар Диксона зафиксировал, что с востока на район поиска с огромной скоростью надвигается мощный грозовой фронт с зарядами снежной крупы — так называемый «белый шквал».— Командир, — напряженным голосом вызвала Таня Беленькую. — У вас три минуты! Максимум пять! С востока идет шквал, видимость упадет до абсолютного нуля даже для вашей фазированной решетки. Если Ан-26 не сбросит капсулы сейчас, они останутся там навсегда. Их просто прижмет к торосам.— Поняла тебя, Танечка, — отозвалась Беленькая. — Продержи нам канал связи еще пару минут. Пиняев, ты слышал Диксон? Времени нет! Сбрасывайте свои подарки и уходите наверх!На Ан-26 в этот момент Анисимов заложил крутой вираж, выводя машину на указанную Ваней точку. Сквозь лобовое стекло пилоты вдруг увидели, как среди белого безмолвия льдов впереди отчетливо проступил темный, искореженный силуэт аварийного аппарата, от которого поднимался едва заметный шлейф пара.— Вижу объект! — закричал Смекайло. — Пролетаем прямо над ним!— Открыть грузовой люк! Сброс спасательных капсул! — скомандовал Пиняев.Анжела Власенко рванула рычаг. Тяжелые контейнеры с термокостюмами, медикаментами и аварийными рациями один за другим вылетели из рамы люка в полярную бездну, раскрывая яркие парашюты прямо над местом аварии. Полковник Зубов, наблюдая за этой слаженной работой, только крепче сжимал зубы, понимая: инструкции нарушены все, до единой, но именно это прямо сейчас спасает чьи-то жизни на льду.— Сброс произведен! Все купола раскрылись! — доложила Анжела, задраивая люк.— Диксон, я Ноль-второй, задачу выполнили! — передала Беленькая с высоты. — Уводим группу из зоны шквала. Ванечка, включай обратный навигационный трек. Возвращаемся домой!Таня Трофимова на КП Диксона облегченно выдохнула и откинулась на спинку стула, вытирая влажные ладони. На экране локатора две изумрудные точки — Су-27УБ и Ан-26 — развернулись на обратный курс к родному аэродрому. Полярная команда Беленькой снова победила стихию.