У закрытых ворот

У закрытых ворот

Окидывая взором свои «литературные упражнения»,  я не могу не заметить, что выданное мной на свет божий – это часто бессюжетная рутина нашей жизни.
Вот пример.

Первое сентября. Начало учебного года. С некоторых пор он называется «День знаний». Я никогда не любил этот день, так как для меня это было окончание уличной свободы и начало несвободы в казённом учреждении (в скобках отмечу, что лоботрясом я не был, учился хорошо, учителя намекали на медаль).

- Что дома сидишь? Сходи, поучаствуй в празднике, - предложила жена.

И я пошёл. Школа в двух минутах ходьбы от моего дома.

Денёк – как на заказ. Солнечно, тепло. Даже жарковато.

Подхода к школе нет. Школа официально считается «режимным объектом» и потому окружена по периметру высоким забором из железных прутьев. Дети с цветами и взрослые столпились возле закрытых ворот.  Учителя со списками в руках запускают детей порциями на пришкольную территорию. Как же это отлично от школы моего времени! Тогда в неё мог зайти любой прохожий в любой день. Но зачем кому-то зря заходить?

Почему так – понятно. Обстановка в стране тревожная. Неоднократно происходили теракты с захватом заложников. Один такой случай – трагедия 1-го сентября в школе Беслана, когда погибли 318 человек, 186 из них – дети. Как взрослые люди (в основном мужчины) пошли на такое деяние? Как другие взрослые люди (в основном мужчины) допустили неспасение детей? Нечто абсолютно немыслимое.

Я оглядываюсь. Полиции и людей в форме не вижу. Но их не может не быть здесь и сейчас.

Среди толпящихся замечаю толстого мужика. Кажется, я его знаю. Подхожу к нему.
- Привет, Борис! Ты что ли?
- Я. Или не узнал?
- С трудом. Ну и здоров ты стал!

Да, Борька стал столь огромен, что узнал я его не сразу. В нём явно далеко за центнер. Помню его тощим пацаном в коротких штанишках, ездившим мимо моего дома на велосипеде. Сейчас не всякий велосипед его выдержит.
- Ну, и здоров ты стал!
- Это не здоровье. Это диабет.
- Во! Откуда?
- Оттуда. Первый тип. Колю инсулин. Врачиха мне хорошая попалась. Диагноз поставила верный. Лечение прописала правильное.
- Ты с кем тут?
- Сына в первый класс привёл. Дочь в восьмой пошла.

Мне остаётся только воскликнуть про себя. Как же время летит!!! Я вроде бы месяц назад видел как он водил по улице девочку дошкольницу, а она, оказывается, уже восьмиклассница! И сын школьник! Время, время…

- Ну, будь здоров! – говорю я ему.
- Постараюсь, - отвечает он и отходит.

Вдруг в толпе я различаю … негритянку. Негры бывают разные (перевидал я всяких), от светло шоколадных до иссиня чёрных. Эта нилотка, похоже, прибыла к нам с низовьев Нила. Я давно её заметил в наших окрестностях. Такую невозможно не заметить. Однажды, играя с внуком на игровой площадке возле многоквартирного корпуса, я заметил двух темнокожих девочек под присмотром белокожего русского папы. Парень оказался общительным. Мы разговорились. Жена из Сенегала. У них трое детей (есть ещё мальчик). По-русски она говорит плохо. Русской литературой не интересуется. Хотелось бы квартиру побольше.

Потом я видел её на той же площадке, качающую мальчика на качелях.
- Привет! – сказал я ей.
- Привет! – ответила она с заметным акцентом.
- Как жизнь? – задал я самый обычный вопрос.
- Нормально, - дала она самый типичный  ответ.
- Ты где-нибудь работаешь?
- Трудно найти работа. Дети много.

Вот такой диалог. Значит, пашет русский папа, а она, многодетная мама, следит за детьми.

Жаль, что я не спросил (посчитал неприличным) где и как они познакомились. Это их личное дело. Про себя подумал – как они уживаются? Ведь они родились и выросли в абсолютно разных культурах. Родные русские пары разводятся чрезвычайно интенсивно. Да и я с женой цапаюсь по нескольку раз на дню.  А здесь белый парень живёт и плодится с иссиня-чёрной девушкой. И какие симпатичные дети у них получаются! Вот сейчас она держит за руку девочку-первоклассницу. Худенькая, смугленькая, карие глазки, шоколадный ангелок. Я приветственно махнул нилотке рукой. Она кивнула мне в ответ.

Я повернулся, чтобы уходить. Взгляд упал на невысокого щуплого молодого человека в военной форме. На текущий момент, учитывая, что наша невоюющая страна пятый год ведёт боевые действия в соседней стране, люди в  камуфляже – люди, овеянные романтикой. Я подошёл к нему. На  груди три медали. Одна из них «За отвагу». На правой стороне кителя - жёлтая нашивка за тяжёлое ранение.
- Привет, земляк! Ты, наверное, фронтовик? – обратился я к нему на «ты» учитывая его очень юную наружность.
- Фронтовик, - ответил он.
- Какой фронт?
- Украинский, естественно.
- И как там?
- На войне как на войне, - лапидарно ответил он.
- Страшно?
- Конечно. Не страшно только идиотам бывает. И птички прилетают, и снаряды бьют. У меня полступни нет и кишки порезаны.

Я присмотрелся к нему внимательней. Под кадыком начинался крупный лиловый рубец, уходивший вниз под полосатую тельняшку.
- Мне повезло, - сказал он, поймав мой взгляд. – У нас в подразделении из шестидесяти человек через полгода сорок два в живых остались. Потери не самые высокие.
- Сколько тебе лет, парень?
- Двадцать шесть.

Вдруг рядом появилась молодая женщина.
- Пойдём, Стасик, - сказала она и, взяв хромавшего паренька за локоть, увела его в сторону.
Я посетовал, что не расспросил его подробней. Мобилизованный или контрактник? Где и как лечился? Получил ли выплаты за ранение? Какова сумма?

Детей, заводимых по списку на территорию, становилось всё меньше. Я пошёл домой.

Дома позавтракал. Сварил себе кофе.
- Я сегодня интересного парня встретил, сказал я жене. – Раненый ветеран с Украины. – Я рассказал ей про него.
- А я вчера интересного мужика на остановке троллейбуса видела, - сказала жена. – Был он с перевязанной головой и явно под мухой. У меня, говорит, отпуск по ранению. Вот подлечусь и вернусь на Украину. Там ребята наши гибнут молодые. Выручать надо.
- Мужик в каком возрасте?
- Немолодой. Лет сорок. Я, говорит, снайпер и очень меткий.
- Наверное, кто-то с другой стороны ему в голову попал.
- Когда же это кончится?
- Понятия не имею. Знаю только, что мужики в опасности.
- И дети тоже, - вздохнула жена – Не дай Бог, сбитый дрон на школу упадёт...

Я допил кофе и ушёл к себе в комнату, вспоминая школьников с букетами и размышляя о том, как много можно увидеть у закрытых ворот школы.