Дитя Вудстока. Глава 5. Хайвэй, хайвэй...

   Высадившись у парка Дель-Пасо, в северо-восточной окраине Сакраменто, и тепло распрощавшись с водителем, группа расположилась в тени посадок секвой, дабы перекусить и тут же обсудить план дальнейших передвижений. Всех энтузиастов насчиталось двадцать два человека, из них восемь девушек и двое ребятишек лет по двух-трёх от роду, матери которых по-простецки облачили на себя бэби-слинги – нечто среднее между перевязью и сумой пилигрима, где чада за спиной вполне сносно имели возможность созерцать окружающее без ущерба как для себя, так и для родных попечителей, не меньше стремящихся к познаниям. У одной попутчицы из похожего гамачка, пристроенного сзади, изумлённо выглядывала усатая кошачья морда.
   Как и следовало ожидать, условились разбиться на мелкие группы; во избежание недовольства, разыграли жребий, кому с кем продолжать путь в паре-тройке, и Сонни достались в попутчики вертлявый коротышка-пройдоха из Юты Клэнси Хэрриган и словно в противовес ему немногословная флегма – шестифутовая дылда из Индианы Молли Спаркс, прозванная в своей бывшей артели «Митрулой». Лэнгмор в задумчивости поджал губы: маловероятно, что столь различимые внешние контрасты будут способствовать внутреннему единодушию, но уж коль так случилось, надо делать всё возможное, чтобы этот случайный альянс не постигла участь талантливой группы Cream, расползшейся по швам совсем недавно вследствие личностных амбициозных претензий музыкантов. Во всяком случае не потакать обоим, если начнут выдвигать свои потуги на куда большее, нежели сами из себя представляют…
   Сократу повезло куда больше: с ним в компании оказалась дружная парочка поднаторевших в деле автостопа мичиганцев (Хлоя и Банан), для которых оседлость как образ жизни была сродни нежелательному атавистическому волдырю, и без скитаний по белу свету они себя просто не представляли. Теперь Сонни за своего товарища был спокоен – с этими чертяками никакие звонари и уполномоченные не воспрянут убогими душонками, выставив на свет божий нежелательные факты прошлого беженца из восточной Европы.
   Ещё некоторое время обсуждали с помощью автомобильного атласа и компетентных раскладов, в каком направлении удобнее всего двигать и как грамотно расположить к себе проезжий люд. Пока это происходило, сократовы напарники успели словить попутку, и все трое умчались в направлении Саут-Лэйк Тахо (примерно то же расстояние, что и от Фриско до Сакраменто, а там и до Невады рукой подать). Их пример не мог не вдохновить оставшуюся братию, и с дружным гулом, иные побросав часть своих пожитков, молодые люди разом кинулись на покорение автострад. Сонни, переглянувшись со своими компаньонами, предложил выйти на другую магистраль, ведущую севернее, в сторону Рино. Это, по его мнению, облегчило бы продвижение, если повезёт с попутным транспортом, поскольку трасса была межрегионального значения, весьма оживлённая и удобная, местами даже четырёхполосная, а это увеличивает шансы на автостоп.
   — Ты откуда такой всезнайка? – иронично поинтересовался Клэнси. Ему, как можно было догадаться, мнилось быть в троице центровым.
   Сонни доброжелательно улыбнулся и пожал плечами:
   — Вообще-то изучал карту дорог загодя, справки кое-какие наводил у людей сведущих… А если у тебя имеются свои соображения – весь внимание.
   — Ну, раз справки изучал… – Клэнси с не меньшей показной доброжелательностью покивал.
   Долговязая стояла, подбоченясь рядом в полной готовности шуровать куда укажут; с массивным станковым рюкзаком за спиной и в армейском кепи с удлинённым козырьком она могла показаться служащей Пентагона на полевых манёврах, если бы не видавшие виды джинсы и фенечно-браслетные лоскутки на запястьях. Перемалывая челюстями резину, она невозмутимо глядела куда-то поверх спутников, всем видом как бы говоря: вы уж, конечно, не забудьте почесать лясами, мальчики, а делом заняться всегда успеем…
   Они свернули на северо-восток, откуда простиралась в бесконечность асфальтовая двухполосная лента на Розвилл; вероятность поймать здесь частника была невелика, зато служебных минивэнов и автофур-большегрузов пролетало туда-сюда изрядно. Надо было сперва найти такое место, чтобы в случае полной непрухи где-нибудь рядышком заночевать, но при этом кто-то один в порядке очерёдности должен непременно караулить у обочины. Сонни по опыту знал, что в тёмное время суток, если грамотно подойти к делу, возможность словить попутку тоже не исключена – у трак-драйверов(1)  особое чутьё на голосуемых, к тому же они довольно любопытный народец, и живое общение взамен опостылевшего радиоприёмника многим из них скрашивает монотонность дальнего рейса, да и время тогда летит быстрее…

   — Мачту поставим на видном месте, другой будет сторожить барахло, третий на подстраховке, верно я понимаю? – быстро и чтобы не слышала напарница произнёс Хэрриган, заглядывая Лэнгмору в глаза, когда они подошли к небольшой автобусной стоянке, затенённой развесистыми платанами.
   Тот слегка покачал головой:
   — Семафорить надо всем, хотя ты верно подметил – наша красава должна служить фоном. Ничего в принципе нового, разве что скарб не должен быть в сторонке.
   — Это почему?
   — Лишние сюрпризы нам создавать ни к чему. Поверь, люди с б;льшим пониманием отнесутся, если с самого начала не станем финтить: что имеем при себе, пускай и будет на виду. Искренность, знаешь ли, во многих ситуациях выручает.
   Клэнси хмыкнул:
   — С таким подходом будем торчать здесь до второго пришествия. Нельзя с самого начала раскрывать карты. Увидят, сколько хлама с собой волочишь – тут же по газам и поминай добрым словом.
   — А мы не за покерным столом, тут правила иные. Тут не соперники и партнёры, а хозяева и гости: встречают по одёжке, как говорят наши злопыхатели-славяне… Да и, собственно, не такой уж мясистый багаж у нас, чтобы из-за него душой болеть.
   — Ладно, попробуем, как ты говоришь… Но имей в виду, если к вечеру с места не стартанём, кукарекай с этой Митрулой пока не надоест, а я свои методы применю. Потом сравним, чья теория надёжнее. Окей?
   Сонни одобрительно покивал:
   — Буду рад, если обоим расплывётся в улыбке фортуна…

   Поначалу казалось, что дело как будто на мази: в паре легковушек, что проехали мимо спустя некоторое время, уже сидел кое-кто из высадившихся накануне у Дель-Пасо. Все они воодушевлённо приветствовали троицу, в особенности «тростинку-Молли», которая не оставалась в долгу и со свойственным большинству высоким людям простодушием махала в ответ, не переставая ворочать челюстями. Лэнгмор не сомневался, что многие из группы предпочли иное направление – на юго-восток, дабы по возможности несколько дней покрасоваться и в Лас-Вегасе – мекке игорных страстей и состязательного азарта. Возможно, кто-то даже намеревался и попытать счастья в тамошних злачных институтах, ежели, конечно, имелись для того ресурсы и снова-таки вера-надежда-любовь…
   У Сонни имелись мотивы выбрать свой, заметно отличимый от большинства маршрут по двум причинам. Во-первых, часть дороги была ему знакома, ибо во Фриско он добирался прошлой осенью именно по ней, вернее – от западной развилки у Солт-Лейк-Сити, куда попал после корявых блужданий из Денвера. Теперь же он собирался не следовать по ней до конца, а где-нибудь в округе Элко штата Невада свернуть точнёхонько на север и по автостраде Грэйт-Бейсн двинуть в Айдахо. Такой манёвр был вызван второй причиной: обсудив и перетерев кое-какие планы и соображения ещё в Эшбери, – с Сократом и другими, у кого был относительный опыт в деле автостопа, сошлись на бесспорном факте, что водители в северных штатах не столь привередливы и высокомерны, как на главной и кратчайшей дорожной артерии от Солт-Лейка до Чикаго. К тому же и на самих дорогах там куда меньше голосующих, и потому вероятность добраться, к примеру, до Миннесоты или Висконсина как можно скорее, несмотря на крюк, казалась вполне бесспорной. А уж оттуда вариантов попасть в Нью-Йорк (включая попутно и через родной Огайо) было столько, что загадывать наперёд даже не приходило в голову.
   А пока что оставалось утешаться тем фактом, что мир полон людей бескорыстных и сострадательных, а всякие там поборники и адепты достатка и пришибленного конформизма, самодовольно восседавшие за рогаликами своих лелеемых колымаг, могут в свою очередь утешаться панегириками собственному эго, имевшего ценность разве что для них самих…

   Ближе к сумеркам всех троих подобрал дребезжащий за сотни ярдов фермерский пикап, следовавший в Джонсон-Ранч, что немного в стороне от Розвилла. Погрузившись в кузов со своей кладью, они разлеглись по разные его углы, несмотря на захламленный дощатый настил, и вытянули слегка затёкшие после длительного топтания ноги. Уже отвыкнув за полгода безмятежного порхания во Фриско, Сонни испытывал теперь острую необходимость кайфануть в тихом месте и на время оградиться от внешних раздражителей. Но допустить подобное  в самой прелюдии значило, по сути, провалить всё мероприятие, ибо он знал хорошо по опыту, насколько пагубно может сказаться на дальнейшем такая вот расслабушка с самого начала. После неё как правило и рушится пред тем задуманное, и быстро привыкаешь к мысли, что не в последний раз, что когда-нибудь, в более подходящих условиях, при соответствующем настрое, без постороннего сглаза и т. д…
   А вот если бы не засветились всем скопом, – послышался сквозь рёв мотора и лязг ходовой части голос Хэрригана, – глядишь, уже и Неваду бы пересекли, и не вместо убойного скота на этом тракторе колотились, а на мягких кожаных сиденьях в каком-нибудь «доджике». Сэйдж, романтик ты, я гляжу, неисправимый.
   Сонни повернул голову в сторону дылды-Молли:
   — Ты тоже так считаешь?
   Та неопределённо дёрнула плечами, не переставая уминать во рту жвачку:
   — Насчёт романтика? Или убойного скота?
   — Всего вместе…

   До Розвилла после высадки можно было дойти затемно «авто-ногами», что и сделали сообща, не забывая по ходу о своих левых руках и больших пальцах на них. У небольшого перекрёстка на окраине городка с их стороны маячила уютными огоньками придорожная забегаловка, при виде которой у всех троих заныло в животах: по-настоящему ели разве что с утра перед отъездом из Фриско. Первым, естественно, голос подал Хэрриган:
   — Вам, может, и как угодно, только я не верблюд. И сухомяткой давиться, когда рядом все ароматы закусочной, тоже не считаю нормальным.
   — А кто пытается тебя переубедить? – сделал удивлённое лицо Сонни. – Если личные закрома не пустуют, все деликатесы мира к твоим стопа… то бишь устам. Да и мы не профаны в мирских благах, вкусим за компашку.
   Клэнси что-то буркнул, и они направились было к стеклянным двустворкам забегаловки, но тут Молли неожиданно произнесла:
   — Я побуду тут. Надо же кому-то стремить.
   Лэнгмор тут же сообразил, что у попутчицы ни цента за душой, и потому свою неплатёжеспособность она прикрыла якобы сознательностью вкупе с чувством долга. Поколебавшись для виду, он кивнул и пошёл вслед за Хэрриганом, который даже не обернулся в их сторону.
   Выйдя через несколько минут из дайнера с двумя бумажными пакетиками руках, Сонни узрел, что «Леди-Чуингам» (так он её про себя стал называть) неожиданно тормознула грузовичок и кивает в его сторону, должно быть, уточняя, что не одна.
   — Могу взять только одного, – сразу сообщил бородатый водитель-мулат в ярко-оранжевом комбинезоне, когда он подошёл. – Еду в Рино, так что решайте с ходу.
   Собственно говоря, вариант мог быть лишь один. Если бы Молли путешествовала в одиночку, тогда и вопрос бы не стоял (хотя подобное явление уже давно не считалось на дорогах чем-то из ряда вон выходящим), но поскольку самостоятельность и удаль ей явно не были свойственны, решать в данном случае предстояло всё ж таки парням. И Сонни, если откровенно, уже не мог представить, как эти двое смогут, оставшись вдвоём на неопределённое время, хотя бы не выцарапать друг дружке глаза.
   — Сейчас выйдет, – сказал он шофёру, кивнув головой на зданьице.
   Клэнси, разумеется, не пришлось уговаривать; условившись, что если не застопорится в Рино, оставит весточку в тамошнем почтовом отделении в виде бумажки под оконным карнизом, после чего он словно белка юркнул со своей пастушьей сумой в кабину «форда», и уже через минуту рокот мотора стих вдали.
   — Так оно, пожалуй, будет лучше, – со вздохом пробормотал Сонни и протянул жующей напарнице один из пакетов. – Ещё пока горячие, с таким же пивом, что у меня в сумке, хавчик будет просто улётный…

   Северо-восточная Калифорния – уже совсем не то, что благостный Пасифик-бэй, здесь субтропиками уже и не пахнет, а влияние Сьерра-Невады порой и вовсе не оставляет выбора; время от времени случаются заморозки даже в летнюю пору. А поскольку прошедший день, как и предполагалось, изрядно утомил (скорее больше психологически), то решили отдохнуть аки все благочестивые христиане. Сонни уступил свой стиропенно-фасольный тюфяк Молли, а сам завернулся в её лохматое байковое одеяло. Заночевали неподалёку от дайнера, выбрав местечко поскромнее и, как уже завелось, в сторонке от нежелательных очей инфраструктуры и её почитателей.
   На рассвете уже были на ногах; голосовали вдвоём, Сонни чуток дальше по ходу, дабы создавалась видимость как общей их тусовки, так и одиночного самостоятельного вояжа. Сей манёвр был осуществлён для того, чтобы можно было при случае и слукавить (дескать, слегка повздорили и потому на время держимся на расстоянии, пока не отпустило) и, сделав честное лицо, сознаться в не совсем чистой игре, что зачастую располагает к себе других, а это уже много значит в столь непростом деле как передвижение автостопом…
   Можно было, конечно, двигать сообща в нужном им направлении, продолжая вскидывать на ходу руки при звуках приближающегося транспорта, но это значило бы, по мнению Сонни, что якобы добираться им недалеко, и авто дальних следований в таких случаях редко затормаживают. Другое дело, если никуда не трогаешься и свою поклажу держишь на виду; тогда опять же у проезжающих не складывается впечатление, будто пытаешься что-то укрыть или же, упаси Боже, провезти незаконно. Подобные тонкости приходят в голову не обязательно при хитч-хайке(2),  достаточно мало-мальски представить себя на месте другого и посмотреть его глазами.
   Примерно так рассуждал Сонни, голосуя у обочины и зорко вглядываясь в каждую появившуюся в поле зрения авто-единицу. Малютка Спаркс, застывшая в полусотне ярдах спереди, надо признать, не была лишена определённой привлекательности (что называется, «на любителя»), а манерная небрежность придавала ей особый шарм: этакое длинноногое детище автострад и массовых сходняков. Его расчёт отчасти и был связан с не совсем обычной внешностью временной спутницы: клюнуть тут может не только бывалая шоферня, но и просто добропорядочные граждане, коих вполне может заинтриговать мимолётное знакомство с таким вот неординарным созданием, ни с того ни с сего решившим прогуляться с ветерком непонятно куда и зачем…
   В течение первых двух часов возле Митрулы несколько раз тормозили прицепные автофургоны, и, видимо, после её разъяснений касательно маршрута и напарника, трогали дальше. Наконец их подобрал ещё один «фермер» с крытым брезентом кузовом, после водворения в который молодые люди обнаружили там одного из высадившихся вчера у Дель-Пасо – местного уроженца из Окленда, страстного поклонника ритм-н-блюза Дариуса Элкока. Тот не без грустинки поведал, как из-за собственного ротозейства проморгал ещё в самом начале шикарный минивэн, следовавший не куда-нибудь, а в Альбукерке – крупнейший узловой центр в Нью-Мексико, откуда вариантов было бы колесить дальше хоть отбавляй. И, конечно же, после этого – хоть волком вой: почти сутки полная безнадёга («Ни одной задрипанной колымаги не тормознуло, даже подгазовывали, пролетая мимо»). Но вот с самого утра добрый ангел в лице Айвена (так звали хозяина грузовика) снизошёл с небес (а именно с пригорода Сан-Хосе), и теперь без хлопот и проволочек до самой Юты…
   — Как ты сказал? – внезапно прервал его Сонни, подавшись вперёд. – До чего?
   — До Юты… – Даже сквозь очки, которые Дариус снимал только ложась спать, было заметно хлопанье его глаз. – Если быть точнее – до Солт-Лейка, Айвен так и сказал. А ты что, не спросил его?
   — Да как-то времени на вопросы не было. Он с ходу так и бахнул: швыряйтесь, детишки, в кузов, там уже один из ваших скучает с самого утра…
   — И что тебя так удивило? – недоумённо вопросил Дариус.
   — Ломает наши планы. Мы ведь собирались где-нибудь у Уэлсовской развилки повернуть на север, не доезжая Юты.
   — Там что у вас, родные и близкие?
   — Там дороги получше. Люди тоже в соответствии.
   — Бывал, что ли? А может, просто наслышан?
   — Именно. От людей компетентных.
   Дариус хмыкнул, снял очки и принялся их осторожно протирать; при дорожной тряске это было непросто. Наконец закончил и снова нацепил, поправив традиционно указательным пальцем на переносице, как это привыкли делать очкарики всего мира.
   — Я, конечно, уважаю чужое мнение, особенно если оно проверено в деле, но всё-таки ответь, Сэйдж, не слишком ли загибаешь насчёт услышанного? Люди везде одинаковые, если иметь в виду их материальную сущность. И чем, позволь спросить, дороги за несколько сот миль отсюда могут быть лучше? Мрамором, что ли, покрыты или копы свои ребята?
   — А вот присоединяйся – узнаешь. Кстати, где твои напарники?
   — Напарница. Отправил её с другой «бригадой», когда альбукеркский «экспресс» проморгали. Гвалт подняла такой, что в ушах до вечера дребезжало. Так и сбагрил – с поклажей, нытьём и соплями…
   — Тем более… Так как? Хэрригана подберём в Рино и – всем квартетом с дальним светом…
   Дариус, снова поправив очки, шумно вздохнул.
   — Слыхал про такое: коней на переправе не меняют? Почему-то не убедил ты меня своими доводами. И время потеряем, и неизвестно что там ждёт. Здесь хоть дорожка мало-мальски накатанная, проверенная не раз.
   Сонни пожал плечами:
   — Я не настаиваю на абсолютной правоте. Только ведь без любой инициативы и планета вертеться перестанет… Ладно, старина, трогай пока дальше с этой дамой (он кивнул в сторону жующей), а меня надо высадить в этом долбаном Рино. Ведь хотя и сущность материальная всех под одну гребёнку шерстит, а всё-таки напарник в дороге – это святое. Если, конечно, с ходу Клэнси не подберём.
   — Да начхать ему на твои благородные принципы, вот увидишь.
   — Он – это он, а что воспитали нас по-разному – это не ко мне…

   В условленном месте, нашарив под жестяным карнизом окошка почтового отделения, Сонни обнаружил коротенькую записку: «не ждите, трогаю рейсовым до Уэндовера». Это значило, что с Клэнси распрощались: Уэндовер находился гораздо дальше последнего перекрёстка, на одном из которых собирались сворачивать. И теперь уже предстояло в одиночку («Леди-Чуингам», также не одобрив его замыслов, осталась с Дариусом в укатившем грузовичке) одолеть длиннющий участок хайвэя через малозаселённые каменисто-песчаные ландшафты северной Невады. О том, чтобы двигаться по ходу пешим, не могло быть и речи. К полудню начинало припекать так, что в округе затихало всё, кроме рокота проезжающих машин. Одна из них, зашарпанная «барракуда», подбросила его миль на тридцать в Фернли, после чего надолго установился штиль, – как погодный, так и попутный.
   Торчать после полудня на солнцепёке и вдыхать асфальто-выхлопные миазмы становилось невмоготу, и Сонни решил откинуться где-нибудь в тенёчке.
   Автостраду, которая теперь уходила в суровые дали, именовали «Тропой Пурпурных Сердец». Шильды с этой надписью, время от времени появлявшиеся у обочин, напоминали о патриотизме и награждённых соответствующей медалью в разные войны разных эпох. Когда Сонни устроился под кроной небольшого клёна возле автостоянки, ему невольно подумалось, что появись якобы на этой «тропе» обладатель сей регалии, как бы повели себя чинно-благопристойные обладатели иных ценностей, проезжая мимо, и возникли бы у них иные ассоциации, кроме тех, что характеризуют их безликий потребительский конформизм. Притворное осуждение, показное пренебрежение и тайная зависть сочетались бы в полной «гармонии» с внешним респектом замшелого обывательства.

   Рядом послышался неплохо знакомый рокот двухцилиндрового мотодвижка с деловито-монотонным выхлопом. Сонни разомкнул глаза; к краю стоянки подкатил с виду монстр-байк, но мало-мальски намётанный глаз сразу же подметил бы в нём кучу всевозможных переделок, которые могли с одной стороны характеризовать неуёмную натуру хозяина, с другой – стремление к максимальному комфорту, особенно при дальних переездах. Удлинённая вилка с вытянутой рамой были явно заимствованы с новомодных фриско-чопперов, коих Сонни нагляделся ещё в прошлого года; кик-стартер и пэнхед-движок – дэвидсоновские; каплевидный бензобак и пружинные амортизаторы вставлены из «бабушки-гидры»(3)  и, наконец, пристроенное невесть каким способом к заднему крылу кожаное кресло с сиси-баром и решётчатым багажником позади были присобачены кустарно-демократичным (кастомайзинговым) способом. Одним словом, рукотворный железный мустанг-круизёр, предмет гордости и зависти уже не одного поколения дорожных романтиков.
   Сонни с детских лет питал слабость к мотоциклам, но матушка в этом вопросе была столь категорична, обзывая их «колёсными гробами», что даже упоминание о них считалось в семье негласным табу. И потому сейчас он не мог скрыть того грустного восхищения при виде давней пленительной мечты, так доселе и не материализованной. «Мустангер» скоро заметил это; крутанув лапчатой боковой подножкой и прислонив к ней агрегат, он неспешно подошёл к лежащему в тени пареньку-хиппи.
   — Загораем?
   Сонни коротко кивнул и слегка подвинулся, хотя места под деревцем хватало. Сей жест означал, что переждать зной в компании он совсем не прочь. Ездок тяжело уселся рядом и прислонился спиной к стволу дерева. Ему было на вид лет тридцать пять, облачён он был в джинсовую пару и кожаные запылённые роперы на шнуровке, голова обкручена коричневой банданой, которую он тут же снял и подвесил на сучок. Смуглое обветренное лицо бродяги-авантюриста, большие карие глаза иронично-проницательны. На груди красовался нефритовый амулет в виде крохотного черепа.
   — Вся спина в мыле. С самого утра на колёсах… Пыхнуть есть что?
   Сонни достал из сумки портсигар, в котором хранились припасённые в дорогу джойнты и подкинул его на колени незнакомцу. Тот вынул из кармана жилетки армейскую зажигалку и, щёлкнув, неторопливо раскурил извлечённый косяк. Сделав пару основательных затяжек, одобрительно промычал:
   — Совсем недурной рифер, без суррогатов. Где раздобыл?
   — Во Фриско.
   — Давненько не баловался этим. То дела насущные отвлекут, то недосуг по времени и настроению. А сейчас как будто в самый раз – от недосыпа и депресняка лучшего и не найти.
   — Что есть, то есть, – согласился Лэнгмор. – В дороге особенно помогает.
   — И куда путь держишь?
   Сонни с надеждой вздохнул:
   — По большому счёту – В Нью-Йорк. К августу надо там быть кровь из носу. Ну а пока по мере возможностей и волей случая… Где дуром, где пехом, беда не помеха.
Собеседник доброжелательно покосился на него:
   — Жаль, не по пути. Я в Орегон скачу. Там мой давний собрат по оружию обитает, вместе в Корее служили. На рыбалку позвал: форель в тех местах тяпает – закачаешься!
   Сонни слегка призадумался. Ехать в Орегон – значит, загибать ещё больший крюк и тем самым ещё больше усложнять маршрут.
   — А где думаешь сворачивать?
   — В Уиннемакке. Это милях в полутораста отсюда по хайвэю. Туда-то уж точно подброшу, если лошадкой не побрезгуешь.
   — А разве есть такие?
   — Чистоплюев на сук!..
   Разговорились. Нэд Гардинелли по прозвищу Джут был дорожным бродягой со стажем; послав в своё время к чертям свой убогий мирок, стал колесить по штатам вдоль и поперёк, от души презирая конформизм и захудалые потуги к собственному благополучию. Как нетрудно догадаться, он оказался далеко не одинок в своих взглядах на окружающее, быстро найдя соратников в лице таких же странствующих мото-вояжёров. Сонни уже не раз доводилось за последнее время встречаться с этой братией и, признаться, некое чувство благоговейной зависти при этом не избегало, ибо в своих неординарных способах самоутверждения эти люди казались многим своего рода адептами малодоступного культа, этакими разудалыми вояками-рейнджерами от вольной инфантерии. Многие из них шли в обнимку с криминалом, что лишний раз сказывалось на и без того мрачной репутации. И бунтарство их против системы, в отличие от «детей цветов», выражалось в этом плане более радикально и без радужных идеалов: сама жизнь воспринималась как есть, со всеми её сторонами. Но объединяло тех и других, безусловно, стремление к величайшей ценности, даруемой этой самой жизнью – Свободе…

   … А пока снова впереди бесконечный шлейф автострады, небесный простор со всех сторон, встречные воздушные потоки под басовитый моторный рокот и посвист в ушах. Байк деловито катит навстречу неопределённости, посверкивая никелированными деталями и финтифлюшками (похоже, у всех бунтарей склонность к фетишизму незыблема). Тем, кто привык к таким разворотам фортуны, трудно объяснить всю прелесть происходящего состояния души, это надо прочувствовать и отбросить ненужные комплексы и сожаления о содеянном. Так, вероятно, ощущали себя моряки на парусных судах, отплывая на поиски новых земель несколько веков назад.
   Воистину, рождённый ползать летать не сподобится…
   — Вот она, Свобода!.. Жарь, Нэд, форель по нам изнывает в тоске! Класть с пробором на всё! Даёшь Орегон!..      
 


(1)  Так в США и Канаде именуют водителей-дальнобойщиков.
(2)  Hitch-hike (англ. разговорн.) – путешествие автостопом.
(3)  Hydra-Glide – модель марки «Harley-Davidson», распространённая в 50-е годы.