Грозные параллели

За последний меньше чем месяц произошли три совершенно непохожие события, которых, однако, связывают параллели. О чем это я?

Первое событие: меня пригласили в онлайн-режиме выступить с докладом на международном симпозиуме «Учение Абу Али ибн Сины в современном мире», который проводил Институт исследований Ирана и Евразии. (Тегеран). Там прозвучала интересная мысль, которую я вывел в заголовок своей статьи в журнале «Караван»: «Авиценна против Абу Али ибн Сины». Суть: латинизация имени великого ученого символизирует создание предельно обобщённой картины мира и места человека в нём рациональными средствами. Иными словами, Западный мир философию, понимаемую Востоком как МУДРОСТЬ, пропустив через древнегреческое сито, чрезвычайно упростил ее, говоря современным языком, «оцифровал». Отказавшись от мудрости, он отказался от понимания Востока, добавлю от себя: России. Вот где, на мой взгляд, корень вечного конфликта.

Второе событие: презентация в музее Н.А. Островского проекта Игоря Боброва «Всем миром ради мира» с мечтой о предотвращении ядерной войны. В рамках «Книжного поезда» автор книг о геополитике (обобщение мое) рекламу этой серии представил в виде мультипликационных комиксов. Такое ощущение, что тексты комиксов сначала перевели на английский язык для соответствующей аудитории, потом сделали обратный перевод на русский язык: тексты получились “машинные” и математически выверенные. Я чуть челюсть не вывихнул, пока досмотрел/дослушал презентацию. Очень надеюсь, у самих книг (художественных!) язык более богатый и приятноваримый для русского читателя.

Третье событие – презентация книги Киры Грозной «Дети окраин» в книжном магазине «Читай-город». Здесь, наоборот, язык живой и красочный. Русский. Хотя, читая текст от автора, через каждые лист-другой я, как редактор, спотыкался. Меня просили не вычитывать, а прочитать и выступить на презентации в «Читай-городе» с отзывом, но профессиональные навыки, как известно, не вытравить и амнезией.

Книга, как я уже сказал, живая – сама правда жизни со всеми ее красками. Первая треть повести – динамичная, просто «проглатывается», дальше – монотонно. Это из жизни героини книги (автора-женщины) почти исчез ее «духовный наставник» – Пашка Веременко, тезка ее сына-аутиста Павлика. Хотя он для нее – просто близкий надежный друг. Но одна оговорка по Фрейду, возможно, случайно допущенная автором, выдает истинное отношение героини к Пашке: внутри одного абзаца от автора он вдруг дважды становится Гришкой (может это настоящее имя прототипа?), к концу абзаца обратно ему возвращают книжное имя.

Повесть дочитал только потому, что героиня воспитывает сына-аутиста, а я – дед внука-аутиста. Повествование буднично прерывается именно в возрасте моего внука, когда Павлик только начал делать самостоятельные шаги – осмысленно отвечать на вопросы, ставить их сам, давать оценки, вступать в диалог с внешним миром.

Дальше – подборка рассказов. Темы, сюжеты интересные, но язык суховатый, я бы даже сказал, отчётов. В «Между двух миров» автора интересует только процесс, психологический портрет. Пропал интерес – кончился рассказ.

Очень интересным поворотом вас ошарашит рассказ «Поздние тюльпаны», хотя язык ничем не отличается от предыдущего произведения. Автор «оживает» в детских рассказах – «Алтай из бересты» и «Няня, злые жуки, добрые люди».

Остальные рассказы не успел дочитать.