Загадочный Эльтон

Санаторий Эльтон находится на краю маленького казахского поселка Эльтон (в 14 км от Казахстана) в шести километрах от озера Эльтон.

На этом месте 200 млн лет назад бушевал океан Тетис. От него по истечению миллионов лет осталось Хвалынское море.

Море постепенно высыхало, в земной коре шли тектонические процессы, которые в двух местах вытолкнули дно древнего океана в виде двух невысоких хребтов, высота главной горы достигает всего 68 метров над уровнем моря.

 Интересно, что выталкивание продолжается, и гора подрастает на несколько миллиметров каждый год.

Между этими хребтами ушедшее море образовало солонку почти овальной формы, 14 х 18 км, с толщиной соли до 6 км! Это и есть озеро Эльтон.

 В него впадает семь минеральных рек разных по составу. Зимние дожди поднимают воду до метра. Можно представить насыщенность жидкости на поверхности минеральными элементами, она в два раза выше Мертвого моря, и на ней может лежать даже машина. По консистенции она как желе. Сейчас озеро серое и не очень интересное, дуют сильные ветры, и соли на озере не видно, разве что по берегу лежит соляной снег.

Вчера день выдался серый, с дождем и ветром. День из мокрого кашемира. В такие дни жизнь кажется уютнее, можно заварить в термосе чай с крымскими травами и погрызть миндаль.

Сегодня с утра только небо и солнце. К обеду подоспели легкие облака, совсем десертные, как французский Буль де неж, когда сваренный в кипятке белок падает на сливочное озерцо с мадагаскарской ванилью.

В маленькой церкви при санатории пекут куличи, красят яйца и готовят душу к молитве, а чрево к угодию.

В степи набирается зеленью трава, терпко пахнет молодой полынью и чабрецом. Крошечные тюльпаны кланяются весне под легким степным ветром.

В санатории заливают немощных эльтонской грязью и заворачивают в брезентовый уютный кокон. Народ по большей степени малоподвижный: кто на костылях, кто с палочкой, а кто неуверенно крадется вдоль стенки, боясь упасть.

В столовой готовятся к обеду. Уже играет музыка, и на столах радуют глаз розетки с зеленым салатом и кувшины с отваром шиповника.
День складывается сказочно.

Два дня лил дождь. Тугие ветры носили влагу по степи, поили травы, трепали редкие кустарники, гладили проглядывающую полынь и чабрец.

Озеро катило к берегу барашки Мезозоя, собирая соленый «снег» из брома, калия натрия…

В поселке покрашенный новой золотой краской суслик моргал под каплями дождя и весело махал ромашкой в лапе всем, кого спас от голодной смерти в лихие годы войны.

Набухшая соцветиями сирень жадно впитывала дождевую влагу, запасая ее на долгие жаркие летние дни. Через пару солнечных дней она вскипит сиреневой веселостью, неся в мир радость цветения и надежды.

В столовой санатория заканчивали разливать в кувшины отвар шиповника. Пианист с одной ногой устраивался у инструмента, трогал клавиши и выплескивал в зал первые аккорды вальса.

 Обнявшаяся у своего стола пара на костылях, пыталась «танцевать».

Из грязевых ванн подтягивались на обед проголодавшиеся, улыбались музыканту и не спешили приступить к трапезе, унесенные знакомой мелодией в свою юность ли, зрелость ли, старость ли…

Удивительный, затерянный в бескрайней степи мир, жил своей жизнью, мечтал, грустил, радовался и надеялся.

Сегодня солнце к закату не поспело, и серое мягкое полотно неба неслышным театральным занавесом упало за горизонт.
Но мир не заснул. В центре досуга начинался показ фильма.

В поселковом кафе нарядные женщины с новыми ресницами рассаживались за юбилейные столы. Музыканты, готовые к долгому веселью и уже принявшие по первой, радовались празднику, улыбались юбилярше и шутили о хороших чаевых.

В санатории отдыхающие укладывались в ванны с рапОй, заканчивая последний в этот день заплыв.
Где-то вдалеке имам звал на молитву, в его голосе звучала скорбь, как в последней песне по усопшему.

Батюшка задувал свечи и собирал оставленные молящимися просьбы о поминовении близких душ.

Эльтон с его диковинным озером погружался в соленые сумерки, храня память о древнем океане Тетис и тех загадочных взломах, миллионы лет назад вытолкнувших его горькое от соли подбрюшье, образуя хребты вечности.

Сумерки чернильно загустели, съели сначала кусты, потом дома и, закончив трапезу, привычно отдались ночи.


За окном вагона вприпрыжку бежала зеленая степь, подмигивала веселыми глазами тюльпанов, пестрела отарами и заливалась за горизонт, маня своей бескрайностью и волей.

Кучерявая молодая полынь, не надеясь стать вермутом, закипала первым цветом, морщилась от ветра и отдавала накопившуюся горечь нагретому на солнце воздуху.

Суслики выглядывали из нор, охватывали быстрыми глазами степной мир и суетились по своим неотложным делам, боясь не успеть до заходя солнца. 

А солнце зачерпывало степь в свою необъятность, жгло ее молодое нежное тело и целовало жарко и неистово, как потерявший рассудок любовник.

Редкие дороги резали степь на огромные ломти и бережно несли их до поселков, радуясь встрече с жильем и обретая среди людей свою значимость.

 Вез меня из Эльтона в Волгоград таксист из соседнего села. По дороге решал какие-то житейские вопросы по телефону, незлобно матерился и в промежутках рассказывал мне о своем житье-бытье.

Таксует с десяток лет, он из соседнего с Эльтоном села. Жена учительствует в школе, биология и химия.

Держат скот: корову, овец, кур и гусей. За живностью сын и дочь ухаживают, 14 и 16 лет, оба крещеные, воспитываются без баловства.

Александр вез с собой пол барана от того, что вчера зарезал. У соседки сын на СВО.

После того, как довез меня до отеля, поехал отдать мясо бойцу, который завтра после отпуска на передовую возвращается, вот и передаст гостинец соседкиному сыну.

Край свой степной очень любит, на озеро с малолетства ездит. Мне на заправке по дороге мороженое купил. Такой вот молодой мужик.

Соль земли русской.