Северный след. Поход на фюзеляже

Серебристый Су-27УБ, покрытый едва заметной сеткой мелких царапин от арктической ледяной крошки, стоял посреди ангара. Этот облет после полярного похода был делом чести для всей бригады. Татьяна Трофимова, еще не успевшая до конца согнать с лица северный загар, сидела на инструментальном ящике и, прихлебывая крепкий чай, рассказывала Анисимову и Пиняеву о том, что произошло над Землей Франца-Иосифа.— Ветер был такой, что закрылки обмерзали прямо в выпуске, — негромко говорила Таня, лениво помешивая сахар. — Локаторы слепли из-за магнитной бури. Шли по приборам, на ощупь. И тут на правом борту заклинило предкрылок. Механика просто замерзла в сопле. Если бы не титановые вставки, которые Васильевич перед вылетом вручную доводил, нас бы там, в ледяных торосах, и похоронило. Воздух густой, плотный, машина шла с диким креном.— Я же говорил, что смазка КИПиА застынет при минус пятидесяти! — проворчал Пиняев, не отрываясь от калибровки датчиков. — Анисимов, ты чем узел обрабатывал? Опять стандартным ЦИАТИМом?— Ты мне тут не умничай, Пиняй! — огрызнулся Анисимов, вытирая руки масляной ветошью. — Я туда спецсостав закладывал, арктический. Да только если туда, в зазор, морская соль с аэродрома подскока налипла, никакой состав не спасет. Скажи спасибо, что девчонки машину вообще удержали.— Удержали, — сухо отрезала зашедшая в ангар Марина Никифоровна. — Но железо устало. Полярный поход — это вам не пляж в Сочи. Ваня! Где тебя черти носят? А ну, хватай приспособление для замера люфтов, сегодня мы из тебя не просто гайковерта делать будем, а человека, который понимает, как эта птица дышит в воздухе.Наземная подготовка и колоритный инструктажПрежде чем пустить Ваню в кабину «спарки», Беленькая устроила ему настоящий тактический ад на земле. Ванечка, в своем уже не таком новеньком, но аккуратно зашитом Ангелиной Викторовной комбинезоне, стоял перед открытым люком правого полукрыла.— Смотри сюда, паря, — Анисимов ткнул пальцем в переплетение гидрошлангов. — Вот эта магистраль идет на бустер элерона. Давление там — двести десять атмосфер. Если в полете рванет, как тогда на старте, у тебя есть ровно семь секунд, чтобы переключить тумблер кольцевания на левый борт. Не успеешь — пойдешь кормить червей. Понял?— Понял, дядь Миш, — сглотнул Ваня.— Ни черта ты не понял, — добродушно ухмыльнулся Василий Васильевич, проходя мимо с огромным манометром. — Ты глазами не хлопай. Ты рукой почувствуй. Пиняев, дай-ка ему давление со стенда, пусть парень поймет, как гидроусилитель сопротивляется.Пиняев щелкнул тумблером на пульте-спутнике. Тяги глухо зашевелились. Ваня взялся за ручку управления в пустой кабине и почувствовал, как она налилась свинцовой, неподатливой тяжестью.— Ну что, Клюев, готов к экстремальному вождению? — Марина Никифоровна поднялась на стремянку и заглянула в кабину. — Сегодня проверим, из какого теста ты слеплен. Если облажаешься — вернешься к Васильевичу диски тормозные шкуркой тереть до конца дней своих.В воздухе: Отработка отказа правого бортаЧерез час Су-27УБ уже резал облака на высоте четырех тысяч метров. Земля казалась далеким лоскутным одеялом. Ваня сидел во второй кабине, судорожно вцепившись в ручку управления.— Расслабь кисть, паршивец! — раздался в наушниках звенящий голос Беленькой. — Ты не за поручень в трамвае держишься. Самолет — это продолжение твоего тела. Чувствуй поток. Давай правый вираж, крен тридцать.Ваня осторожно отклонил ручку. Истребитель послушно и плавно завалился на крыло.— Хорошо. А теперь... сюрприз! — в голосе Марины Никифоровны мелькнула опасная усмешка.На приборной панели Вани тут же тревожно замигало красное табло: «ОТКАЗ ГИДРО II». Ручку управления резко рвануло вправо, самолет завалился в крутое пике, а двигатели взвыли на повышенных оборотах. Земля начала стремительно вращаться перед глазами.— Марина Никифоровна! Заклинило! Правое крыло валит! — закричал Ваня, пытаясь обеими руками удержать ручку, которая рвалась из пальцев.— Не орать в эфире! — гаркнула Беленькая. — Ручкой ты его теперь не удержишь, гидравлика пустая! Вспоминай, чему Анисимов учил! Ногами, Ваня, работай ногами и триммером! Отсекай правый борт!Ваня, борясь с нарастающей перегрузкой, которая вдавливала его в кресло, вспомнил утренний спор в ангаре. Левой рукой он вслепую нащупал панель АЗС (автоматов защиты сети) и с треском перекинул тяжелый тумблер кольцевания гидросистем. Одновременно с этим он до упора выжал левую педаль направления, парируя бешеный крен.Машина вздрогнула. Тяжелый, неуправляемый занос сменился тяжелым, но уже контролируемым скольжением. Нос истребителя медленно поднялся, отрываясь от крутящейся панорамы земли, и замер строго по горизонту.— Давление в левой системе — сто восемьдесят! Стабилизировал! — тяжело дыша, доложил Ваня. Руки его дрожали так же, как в тот день на крыле, но в глазах горел азарт.— Ну... минимально допустимо, — послышался в наушниках спокойный, почти довольный голос Беленькой. — Кольцевание выполнил верно. Для первого раза сойдет. Заходи на посадку, Клюев. Только мягко, у нас правая стойка теперь на аварийном выпуске стоит.Работа наземной командыПока «спарка» заходила на посадочный курс, на земле кипела работа. Вся братва была на ушах.Мирон Токарев стоял у края рулежки с биноклем, внимательно вглядываясь в небо:— Идут. Ровно идут, без раскачки. Похоже, парень справился с давлением.— А то! Моя школа! — гордо заявил Анисимов, хотя у самого от напряжения побелели костяшки пальцев, сжимавших рацию. — Я ему этот узел кольцевания три раза на макете показывать заставлял.Анжела Власенко и Смекайло-де-Цопфи уже стояли наготове у пожарного гидранта. Смекайло нервно крутил в руках гаечный ключ:— Если правая стойка не встала на замок, будет искра. Анжела, держи давление в рукаве, чуть что — заливаем пеной превентивно.— Сама знаю, не учи ученого, — отозвалась Анжела, собранная и сосредоточенная. — Василий Васильевич, как думаете, сядет?Старый техник Васильевич молча вынул изо рта остывшую трубку, сплюнул и коротко бросил:— Сядет. Куда она денется, когда Беленькая в кабине, а Клюев на рулях. Парень тягу чувствует.Су-27УБ мягко коснулся полосы. Правая стойка шасси с громким щелчком встала на замок в самый последний момент — Пиняев с земли успел продуть аварийную линию азотом прямо перед касанием. Истребитель замер на стоянке, окутанный легким паром от остывающих тормозов.Кулинарный триумф Ангелины МельникКогда Ваня, мокрый от пота, но абсолютно счастливый, спустился по стремянке, Марина Никифоровна крепко хлопнула его по плечу — на этот раз без пощечин.— Ладно, Клюев. Живи пока. Механику процесса ты освоил. Шагом марш в расположение, там Мельник что-то несусветное устроила.В столовой авиационного гаража бригаду встретил такой умопомрачительный аромат, что у Пиняева аж слюнки потекли. На огромном столе, посреди привычных расстегаев, крачел грандиозный кулинарный шедевр.Ангелина Викторовна Мельник, подперев бока руками, победно смотрела на вошедших.— Так, орлы и ласточки! — провозгласила она. — По случаю полярного похода нашей Танюши и боевого крещения в воздухе Ванечки, я приготовила абсолютно новое блюдо! Называется «Арктический запеканец "Полярное сияние"»!— А ну-ка, Викторовна, расшифруй состав по узлам и агрегатам! — хохотнул Анисимов.— Расшифровываю для особо непонятливых! — Ангелина Викторовна сдернула с блюда фольгу. — Основа — нежнейшее филе подледного муксуна и северного омуля, которое Танюха из тундры привезла. Ломтики переложены полярным картофелем, залиты соусом из дикой тундровой брусники, белого вина и сливок. А сверху — внимание! — корочка из запеченного тертого сыра с добавлением кедровых орешков, которая сияет золотом и зеленью от свежего укропа, прямо как сполохи над Диксоном!— Вот это я понимаю — высший пилотаж! — восхитился Мирон Токарев, первым потянувшись за лопаткой.Марина Никифоровна села во главе стола, разлила по кружкам крепкий чай с брусничным листом и посмотрела на Ваню Клюева. Тот сидел рядом с Васильевичем, и старый техник уже втихаря подкладывал парню самый большой и сочный кусок рыбного «Полярного сияния».— Ну, братва, — Беленькая подняла свою кружку. — За то, чтобы техника не подводила, а люди были крепче титана. Ваня, с первым настоящим отказом тебя. Теперь ты официально зачислен в наш сумасшедший дом. Налетай!Под дружный хохот, звон посуды и аппетитное чавканье полярный поход был окончательно завершен, а Ваня Клюев понял: из этого гаража он уже никуда и никогда не уйдет.