Дни Алого Огня

Рассказ-спутник к "Четырнадцатому архидемону"

***

Небо на востоке пылало алым огнём уже третий месяц. Тяжёлым, пульсирующим заревом. Луна каждую ночь окрашивалась в цвет крови. Восходящее солнце напоминало злое багровое око. Под этим небом страх и безумие охватывали даже животных. А животные не знали, что означают изменения неба и дрожь земли. Не слышали сбивчивых, истерических рассказов тех, кто вываливался из телепортационных формаций. Возможно, в их снах тоже звучал жуткие, неразборчивые вопли – но уж точно они не осознавали наступления последних дней.

С балкона своего дворца, на высоте полукилометра над землей, Досточтимый Золотые Одежды смотрел на город. Даже с такого расстояния его глаза замечали бесчисленные мелкие детали. Смертных горожан, толпящихся у храмов, пирующих и пьянствующих, просто слоняющихся по улицам без цели – каждый справлялся со страхом по-своему. Первые дома и дворы, где не было признаков жизни. Из позавчерашнего доклада градоправителя Досточтимый знал, что яды, дающие безболезненную смерть во сне, сейчас взлетели в цене десятикратно. Хуже самих этих сведений был слабо скрытый намёк на желание организовать бесплатную раздачу яда. А ведь градоправитель великого Альзервена – практик пяти цветов, хороший друг Досточтимого, когда-то даже кандидат в его личные ученики.

Если такой человек поддаётся отчаянию, то больше нельзя медлить, готовиться, собирать информацию и строить теории. Досточтимый Золотые Одежды ещё мог двинуть в бой целые армии практиков, множество сект и кланов, потянув за нити наставничества, дружбы, старых долгов и, самое главное, веры в его ум и могущество, надежды, что он, мудрейший, знает способ победить. Но эти нити уже тлели. Так что позавчера он назначил день выступления на битву с Алым Огнём. Вчера информация об этом дошла до всех, способных и готовых выступить на эту битву. Сейчас во дворце завершались последние приготовления.

Досточтимый почувствовал приближение самого молодого из своих личных учеников задолго до того, как тот вошёл в кабинет. Ученик был, наверное, самым невоинственным практиком своего уровня на всей Нотере, специалистом в теории, секретарём учителя и редактором его книг. Но сейчас он надел боевой халат из лунного шёлка и полдюжины защитных талисманов и придал лицу выражение стоической маски:

— Учитель, будут ли какие-то распоряжения для остающихся во дворце младших? Раз уж мы все отправляемся на битву, поддерживать порядок придётся им.

— Конечно, — Досточтимый важно кивнул, подходя к ученику, изобразил на лице задумчивость. А затем безо всякого предупреждения ударил двумя пальцами в узел меридианов. Ученик свалился бы мешком, в один миг лишившись сознания, если бы учитель не подхватил его и не усадил аккуратно в кресло. Потом положил рядом зачарованную табличку с посланием.

— Как сентиментально. Учитель оставляет ученика жить.

Голос донёсся с балкона, где Досточтимый стоял полминуты назад. Но он даже не обернулся, хотя ещё недавно его встреча с говорившим, приближение которого он заметил уже некоторое время назад, завершилась бы сражением насмерть. Способным развеять горы как песок.

— Сто сорок три года, Наставник Тёмный Лес. Сто сорок три года мы враги. И за всё это время ты так и не соизволил увидеть в моих поступках ничего, кроме сентиментальности. А ведь даже заурядные практики в моём войске легко сообразят, что если я оставляю ученика, ближе всех знакомого с моим учением, позади, то, во-первых, я думаю о будущем. Следовательно, будущее у нашего мира ещё есть. А во-вторых, собираюсь погибнуть во имя этого будущего. Это укрепит их готовность повиноваться, когда я прикажу им броситься в пекло. Теперь скажи мне, ради чего ты здесь? Ваша попытка инициировать общение с Алым Огнём провалилась?

— С огромным трудом нам удалось установить ментальный контакт. Мы получили поток визуальных мыслеобразов, который свёл с ума нескольких практиков. И то ли имя, то ли боевой клич. Вслух звучит примерно как «зеффар». Признаюсь, это больше, чем я лично ожидал. Зачем ястребу отвечать на чириканье воробьёв?

Теперь Досточтимый поглядел на своего собеседника – желтоглазого оборотня-гуая, одетого в блестящий чёрный халат с алым шитьём.

— Твои слова звучат слишком самодовольно для того, кто пришёл расписаться в неудаче, Наставник Тёмный Лес.

— Я больше не Наставник. Мои ученики разбежались, как будто есть нора, в которой можно пересидеть конец света. Остался лишь мусор, повинующийся из голого страха. Но одна причина для самодовольства у меня всё же имеется. Судя по тому, что обрушилось на нас с небес, судя по тому, что древние божества пытаются защитить эту планету, но им не хватает сил, я был прав насчёт природы нашего мира.

— А судя по тому, что ты сейчас стоишь на моём балконе – ты был неправ насчёт того, как выжить в мире, где с небес на нас смотрят голодные глаза. Так всё же ответь: ради чего ты здесь?

Наставник фыркнул. Помолчал немного, потом сказал:

— Я здесь, чтобы попытаться клюнуть ястреба в глаз напоследок. Как там говорилось в той легенде, которую любил учитель: мы, практики, бросаем вызов природе, судьбе и небесам. Прекрасный случай бросить вызов всем трём сразу. Я понимаю, доверять мне невозможно, так что приму какое угодно ограничение, нерушимую клятву или контролирующую печать.

— Не стоит, — махнул рукой Досточтимый. — Твой характер таков, что ограничения лишь заставят тебя постоянно думать, как бы их обмануть и взбунтоваться. Или придётся сделать их настолько строгими, что в мозгу не останется места для мыслей. А в этом сражении каждому понадобятся весь его ум и хитрость.

Наставник Тёмный Лес расхохотался. Он смеялся почти минуту. Наконец, утёр выступившую слезинку и покачал головой:

— Сам не знаю, как я до сих пор жив, если ты так хорошо меня понимаешь. Ладно. Пойдём, представь своим ученикам нового союзника, а то ещё набросятся.

— Погоди секунд десять.

Досточтимый Золотые Одежды поглядел на своего ученика. Потом на бумаги, оставшиеся на письменном столе. Черновики будущего учебника для практиков, закончить который ему уже точно не придётся. Нашёл лист с набросками нового назидания от учителя тому, кто совершил свой первый прорыв.

«Ты оставил позади свою прежнюю жизнь и ступил на путь практика. Пусть найдётся в тебе мудрость, чтобы видеть свой путь, даже во мраке вечности. Пусть найдётся в тебе сила, чтобы идти по нему, к каким бы вершинам или безднам он тебя ни привёл.»

Досточтимый повертел в голове слова старого врага, старого собрата-ученика, вспомнил их старые споры о природе мира. И быстрым, резким почерком добавил к назиданию третий пункт:

«Пусть найдётся в тебе стойкость, чтобы не свернуть со своего пути, даже если все звёзды в небесах ополчатся против тебя.»