Модернизация КИПиА

Следующим шагом «полярной мысли» станет разработка оптико-электронного квантового визиря «Полярная Сова-ОК» (Оптическая Компенсация).После столкновения с ледовым пленом и плотным бураном Пиняев поймет, что ферритовых фильтров для радара недостаточно, если шквальный ветер и мгновенное обледенение блокируют визуальный контакт и датчики давления. Новый блок будет интегрирован в систему индикации на лобовом стекле (ИЛС) и с помощью лазерного сканирования сквозь кристаллическую взвесь облаков позволит буквально «видеть сквозь стены» арктического тумана.Часть 12. В плену «Черной пурги»Над Диксоном завывала «черная пурга» — самый страшный тип заполярного шторма, когда скорость ветра превышает 35 метров в секунду, а видимость падает до нуля. В такую погоду все полеты прекращаются, но на КП Татьяны Трофимовой раздался звонок из спасательного центра.— Татьяна, у нас ЧП, — сквозь грохот ветра в трубке пробивался тревожный голос. — На научно-исследовательской станции «Восток-2», дрейфующей на льдине в море Лаптевых, пожар в дизельном отсеке. Люди эвакуировались на лед. Температура за бортом — минус сорок пять, ветер сбивает с ног. Наш спасательный вертолет Ми-8 не может пробиться — обледенение лопастей. Нужна мгновенная сброска термоконтейнеров с аварийными палатками и генераторами. Точные координаты льдины утеряны, она дрейфует со скоростью 4 узла.Пиняев, сидевший тут же на КП, резко хлопнул ладонью по столу:— Мы поставим «Сову-ОК»! Ванечка, мы еще не тестировали лазерный контур компенсации рассеивания в условиях плотного льда, но это единственный шанс обнаружить тепловой след лагеря сквозь эту круговерть!Марина Никифоровна Беленькая молча переглянулась с Клюевым.— Ваня, припаивай блок напрямую к шине управления вооружением. Будем сбрасывать спасательные контейнеры с подкрыльевых пилонов, как бомбы, только с ювелирной точностью. Васильевич! Готовь машину!Через час, подгоняемый бешеными порывами ветра, Су-27УБ буквально прыгнул в темноту и рев бурана. Небо и земля слились в единую ревущую массу. Самолет швыряло так, что титановые лонжероны крыльев гнулись, издавая глухой гул.— Марина Никифоровна, подходим к расчетной точке дрейфа! — выкрикнул Ваня, удерживая перегрузки. — Включаю «Сову-ОК»! В лазерном канале сплошное преломление от ледяных кристаллов!— Крути потенциометры, Клюев! Нас прижимает к воде, высота двести метров! — отозвалась Беленькая, намертво вцепившись в ручку управления.Ваня заставил себя абстрагироваться от дикого рева ветра за фонарем. Он вспомнил ночные графики Пиняева. Пальцы в тонких перчатках осторожно повернули ручку ручной подстройки частоты лазерного диода. Вдруг ИЛС моргнул, и сквозь серую пелену на стекле Ваня увидел четкий, подсвеченный фиолетовым контуром рельеф: ледяные разломы, трещины и... маленькое оранжевое пятнышко теплового излучения на льдине.— Вижу людей! Прямо по курсу! Дистанция две тысячи! — закричал Ваня. — Выхожу на боевой курс для сброса контейнеров!— Держу машину, Ваня, работай! — скомандовала Беленькая, ювелирно компенсируя боковой снос в 30 метров в секунду.Ваня совместил прицельную марку с оранжевой точкой. Экран «Совы» рассчитал упреждение с учетом ураганного ветра.— Первый пошел! Второй пошел! — Ваня нажал боевую кнопку.Два тяжелых контейнера сбросились с пилонов и на стабилизирующих парашютах ушли вниз, в ревущую бездну, упав всего в пятнадцати метрах от замерзающих полярников. На экране Ваня увидел, как маленькие фигурки бросились к спасительному грузу.НаградаОбратный путь был не менее адским, но Беленькая посадила истребитель на Диксоне буквально на одном честном слове и остатках керосина. Когда Су-27УБ замер в ангаре, а техники закрыли тяжелые ворота, отсекая рев бурана, Ваня обессиленно откинулся на заголовник кресла.Марина Никифоровна подняла фонарь кабины, отстегнула ларингофон и спустилась на крыло. Она подошла к кабине Вани, когда тот только отсоединял шланги кислородной маски.— Вылезай, Клюев, — негромко сказала она.Ваня выбрался на крыло. В ангаре было прохладно, пахло керосином и разогретым металлом. Беленькая посмотрела на него серьезным, глубоким взглядом, в котором больше не было строгой маски командира.— Ты сегодня совершил невозможное, Ваня. Рассчитать баллистику сброса в ураган при нулевой видимости... На материке этому учат годами, а ты сделал это на коленке, — она протянула руку и расстегнула верхнюю пуговицу своего замасленного летного реглана.Оттуда она достала небольшую, слегка потертую, но бережно начищенную серебряную медаль на колодке с георгиевской лентой — «За спасение погибавших». На обратной стороне был выбит номер.— Это моя личная награда, Ваня. Получила еще в молодости, когда вытаскивала геологов из трещины на Новой Земле, — Марина Никифоровна аккуратно приколола медаль к комбинезону Клюева. — Официальные ордена от министерства еще придут, я рапорт Зубову уже отправила. Но эту... эту ты принимай от меня. Как полноправный хозяин арктического неба. Ты сегодня спас десять жизней.К крылу уже подбегал восторженный Пиняев с чертежами, а сзади Васильевич весело кричал: «Ну что, герои, баня истоплена, пар кости не ломит!». Но Ваня смотрел только на Марину Никифоровну и на старую медаль на своей груди, понимая, что ради таких минут и стоит поднимать многотонную боевую машину в хмурое небо Арктики.