Француз в сомбреро

               
                (рассказ)

            
    Ивану Казимировичу Ковалеву приснился страшный сон. Будто- бы переходил он улицу, переходил, как положено, дождавшись надписи «идите». И будто был сбит «львовским» автобусом, выскочившим на пешеходные шашечки на полной скорости. Иван Казимирович успел отскочить, рванувшись назад, но автобус, подпрыгнув, тоже мгновенно изменил направление и переехал Ивана Казимировича очень тщательно. Улица перевернулась, расползлась и исчезла. Теряя сознание и жизнь, Иван Казимирович успел запомнить номер переехавшего его автобуса: ДБД 19-77.
    На этом месте сон товарища Ковалева резко прервался и, проснувшись, он увидел свое тело вполне целым и мелко трясущимся. Жены рядом не было, и это показалось недобрым предзнаменованием. Когда она пришла, пахнущая яркими базарными запахами, Иван Казимирович стал рассказывать о своем сне и спрашивать, чтобы он мог значить. Жена слушала невнимательно, будучи занята приготовлением салата: то нож искала то дощечку, лук порезать, то соль доставала, то масло.
    - Чего ты разволновался? – сказала. – Ведь сон это. Небось и машины такой в городе нет, дэ бэ дэ какая-то.
    Но это не успокоило Ковалёва и завтракал он без аппетита, а «Утреннюю почту» по телевизору совсем не стал смотреть. Он пошёл к своему другу Илье Михайловичу, филологу по образованию, жившему в соседнем дворе. Филолог сидел у телевизора и, увидев взволнованного Ковалева, замахал руками:
    -Потом, Ваня, потом.
    По телеку Мирей Матье пела «Парижское танго» в зале «Олимпия». Пела здорово, перекатывая во рту букву «эр», а какой-то француз, затянутый в чёрное трико с сомбреро на голове, кружил ее в ритме этого танго. Илья Михайлович в такт музыке  дергался, а Иван Казимирович почувствовал раздражение к своему другу филологу, Мирей Матье и французу в сомбреро особенно. Когда опять заулыбался на экране ведущий Юрий Николаев Иван Казимирович приглушил звук, рассказал Илье Михайловичу о своем сне и спросил, как филолога, что ему теперь делать?
    - Брось, Иван, валять ваньку, - сказал филолог. – Подумаешь, сон страшный увидел. Да я во сне уже тыщу раз и женился, и попадал в другие неприятности. Возможно, ты прочитал о чем-нибудь накануне, или фильм видел с какой-нибудь аварией.
    - Да нет, - грустно сказал Иван Казимирович.
    - Ну, не ходи несколько дней по оживленным перекресткам, пользуйся чаще подземными переходами, а со временем подзабудешь свой сон.
    Увы, и эти советы не успокоили Ковалева, он решил идти прямо в ГАИ и там разобраться во всем, и потребовать, чтобы наказали водителя автобуса ДБД 19-77. Но было воскресенье, в ГАИ вряд ли кого найдешь, и пришлось Ивану Казимировичу маяться весь оставшийся день, а ночью глотать элениум, чтоб успокоиться и барбамил, чтоб уснуть.
    В понедельник с утра позвонив шефу и сказав, что прийти не сможет, «а потом объяснит все», Ковалев отправился в ГАИ. И был он в состоянии не меньшей возбужденности, чем в день сбития и переезда его автобусом.
    В госавтоинспекцию он вошел стремительно и сказал:
    - Моя фамилия Ковалев. Меня вчера сбила машина, автобус. Насмерть. Но я номер запомнил.
    - А? - сказал опешивший лейтенант.
    Ковалев добрался до начальника ГАИ и терпеливо повторил, что и как с ним было. Выслушавший его майор сначала удивился и не все понял, но Иван Казимирович разъяснил все сначала и сказал, чтоб разыскали водителя автобуса и наказали за наезд на человека. Майор долго объяснял, что это было во сне.
    - Понимаете, во сне, - безнадежно повторял он.  - Нет такой серии номеров в Союзе - ДБД.
    Но Иван Казимирович был тверд, и майор понял, что действовать надо иначе.
    - Мы разыщем водителя, нарушившего правила езды на автомобиле через пешеходные перекрестки, - сказал он. - И накажем его. И строго.
И майор позвонил по телефону и продиктовал номер автобуса, повторив его дважды.
    Иван Казимирович стал дышать ровнее, увидев, как опасность, висевшая автомобильным колесом над ним, откатывается к кому-то другому. И Ковалев сразу успокоился, и вышел на улицу с твердой верой в силу нашей автоинспекции. Но волнение, покинувшее его, сделало тело Ивана Казимировича слабым и неустойчивым, и от всего пережитого и от сильной жары он почувствовал себя дурно. До автомата с газировкой было близко, только дорогу перейти. И бросился Ковалев вперед, рукой выискивая в кармане одну или три копейки. Но, не успев нащупать заветной монеты, увидел огромную тень «львовского» автобуса, надвигавшуюся грозно и неотвратимо. А за рулем сидел тот самый француз в сомбреро. Ковалев выдохнул, закрыл глаза и смирился.
    Автобус застыл у светофора. И пока горел красный свет, водитель автобуса с удивлением рассматривал мужчину, что застыл на дороге с закрытыми глазами слегка пошатываясь. Водитель выскочил, подбежал к мужчине, подхватив под руку, быстро перевел через дорогу и усадил на ближайшую скамейку. Иван Казимирович протянул французу три копейки и выговорил с трудом: «Шарман».
    - Да, жарко, - сказал водитель и побежал к своему автобусу.
    А Ковалев долго еще смотрел вслед французу и его удалявшемся автобусу с красной надписью по всему корпусу: «ДБД – декада безопасности движения».