Больше не под защитой неба

- Сегодня или завтра должно что-то случиться, вот увидишь, я тебе точно говорю!

Выдохнув из себя эту фразу, тут же добавила...

-Ты слышала что она говорит? Какое кощунство! Она сказала что бога нет.

Страх расширенных глазах и уверенность в неотвратимости судного дня, пронизало каждую эмоцию на лице.

- Пусть она и сказала так, ну и пусть, ты посмотри как она любит людей, помогает им... без этой вот философии веры.  Разве не больше человечности в ее  любви, чем у нас с тобой? Она делает что-то не в угоду любви бога. Она помогает людям просто так.

Неожиданно вырвавшееся откровение стало открытием для обоих.

 Задумчивость легла между говорившими, отпустив каждого по своим делам.

День этот быстро пробежал, небо так ни на кого и не обрушилось.

Семя сомнения всё же упавшее в почву размышления не оставляло мысли прежними. Внутри как-то томливо кралось желание проверить себя на человечность, которая без веры в покровительства небес.

Тянулась жизнь, своими просторными днями сужаясь и сужаясь до семяни. Изнутри распирало желание, в ночах и днях зрело, пока не вылезло наружу своим первобытным варварством, свергнув богов с их мест. Бога христианского. Бога своего собственного тщеславия. Бога о котором ничего не зналось и вовсе. Всё это разные боги, хочу заметить. Последние два, хотя вовсе и не единственные обнаружили себя только в момент падения семени.

Глаза по привычке поднимающиеся в небо, желали найти разрешение идти самостоятельно. Молчаливое вопрошание опускалась на землю и тянулась вдоль дороги, мерилось шагами. Эйфоричное ощущение в небе постепенно рассеялась. Утро наступило всё так же неизменно, как это и бывает.

Свет всё так же лился на землю, только стал чуть более живым и смертным. Самость ощущалось в каждом движении. Чувствовалась особая телесность и автономность. Чувство общности сменилось единым ощущениям себя.

Небо лило обычным серым дождём. Отнюдь не благословенным а самым обычным,мокрым и прохладным. Оно как будто не окутывало, не чаровало больше облаками, а смелилось могучим меривом высоты и облаков.

Потянулись вдоль дороги молчаливые деревья. Перестали манить бархатом листвы, а стали просто мокрые... Умирающие то коричневым-то жёлтым. Небо обмывало их своим безразличием и нескончаемым потоком воды льющимся на траву, какую-то лохматую и местами даже прибитую в самую землю.
И я как то промокла.