Тест на трезвость

Рабочий день подходил к концу. И хотя было всего шесть, уже смеркалось.
 
Это не зимний короткий день в Подмосковье, а заход солнца в тропиках на экваторе.
 
Как водится, я шёл в каптёрку к завхозу Николаю Семёнычу, ставшему за время командировки моим "надёжным" товарищем.

Поход к Семёнычу был необходимостью, поскольку жили мы от  места службы довольно далеко - километров пять.

Идти пешком по африканской жаре - ещё то испытание.

А у завхоза - новенький государственный Land Cruiser, который по должности ему был положен.

Разъезжал он на нём по городу, закупая продукты, стройматериалы и всякую мелочь, которые в хозяйстве были крайне необходимы.

А вечером подвозил домой меня и двух-трёх "безлошадных" рабочих.

Прославился наш завхоз ещё тем, что однажды, возвращаясь из города после очередной закупки, при подъезде к воротам нашей конторы не вписался в крутой поворот: бедолага вместо педали тормоза нажал на газ и со всего размаху въехал в забор соседнего коттеджа.

Благо, он был из профнастила, и Семёныч отделался лёгким испугом и выговором от начальства.

Забор починили, но с тех пор это место со смехом называли "Николины ворота".

В этот обычный вечер пришлось подождать, пока завхоз подписывал какие-то бумаги, накладные, подсчитывал расходы, тыча заскорузлым пальцем в клавиши видавшего виды калькулятора.

Закончив, он встал и с улыбкой спросил:

- Ну что, Серёга, устал?

- Есть немного, - отозвался я.

- Счас расслабимся.

Он вынул из холодильника початую литровую бутылку водки Smirnoff, два запылённых стакана с засохшими мухами на дне, открыл банку консервов и перед тем, как налить "живительную" влагу, видя мой брезгливый взгляд, с усилием дунул поочерёдно в оба стакана, - насекомые из них "выскочили".

- Всё , Серёга, чисто. Ещё и водочкой стерилизуем!

Я отрицательно закачал головой:

- Не, я не буду. Жена дома ждёт. Ругаться будет.

На что Семёныч, повысив голос, спросил:

- Ты что, не мужик что ли?! Мы по пять капель на каждый зуб...

Отказаться было невозможно: ещё обидится и домой возить перестанет.

Наш добытчик выпивал по-особому.

Он выпрямился во весь рост, взял стакан, оттопырив мизинец в сторону. Потом шумно выдохнул и стал медленно вливать содержимое стакана прямо в желудок, не глотая.

Видно было лишь, как его кадык слегка дёрнулся.

Затем понюхал корочку хлеба, которая лежала у него на столе, вытер рукавом рот, пальцами зацепил кусочек рыбы из консервной банки...

Я из солидарности пригубил немножко из своего стакана.

- Хорошо пошла, - заметил Семёныч.

При этом налил себе ещё чуток, а взглянув на мой почти нетронутый стакан, заметил фразой из фильма:

- Ты что, - "...дети или инвалид?"

Я со вздохом отхлебнул ещё глоток.

А он повторил ту же процедуру с оттопыренным мизинцем, но уже сидя, и с удовлетворением вымолвил, хлопнув себя по коленкам:

- Ну всё, теперь полный порядок! Можем ехать!

- Как же ты поедешь?! А если полиция...?

- Не боись, у нас всё схвачено, - усмехнулся Коля.

Ехали и, правда, нормально. На улице людей мало, да и машины встречались редко.

Уже представлял, как приеду домой, как жена с обонянием "служебной собаки" почует запах спиртного, а я, оправдываясь, говорю: "Я не пил. Это наш завхоз Николай Семёныч виноват. Он принял по случаю какого-то церковного праздника, а на меня дышал всю дорогу, вот я и пропитался его парами..."

На мою беду на полпути к дому располагалось кафе. Пять-шесть столиков под деревьями на лужайке и барная стойка с полным ассортиментом.

Я с ужасом взглянул на Семёныча. Он притормозил и свернул на грунтовую дорожку, ведущую к заведению.

Чувствуя моё внутреннее сопротивление, выпалил:

- Не боись, Серёга, выпивать не будем! Здесь такие вкусные самосы* делают! Чуток закусим. И домой на ужин...

Пришлось подчиниться.

Расположились за столиком. К нам немедленно подскочил чернокожий белозубый подросток.
Как же, белые братья посетили их заведение!

Заказали десяток пирожков.

Негритёнок кинулся исполнять заказ, но Коля жестом остановил его:
- Стоп, басурманин!

И обращаясь ко мне, добавил:
- Водка без пива - деньги на ветер!

Сопротивляться было бесполезно.

Семёныч потягивал пиво прямо из горлышка, закусывая пирожком, макая его при этом в острейший соус, от  которого слёзы наворачивались на глаза... Но это было не про нашего завхоза...

У него глаза лишь сузились, а губы расплылись в блаженной улыбке.

В этот момент к питейному заведению подкатил полицейский автомобиль с мигалками и характерным звуком "уступите дорогу!"

"Ну всё! - подумал я. - Это конец! Тюрьма!"

А Коля перестал улыбаться и побледнел.

Из машины вышли два здоровенных темнокожих полицейских в чёрной форме с рациями и солидными пистолетами у пояса на ремне.

Проходя мимо, они лишь улыбнулись, кивнули нам головой и расположились за соседним столиком.

Стражи порядка оживлённо болтали, размахивали руками и не обращали на нас никакого внимания.

Им немедленно принесли пива, которое они пили с явным удовольствием из запотевших бутылок.
 
И всё же мы продолжали сидеть в оцепенении...

Через тридцать-сорок минут их "сиеста" закончилась, и они отбыли в неизвестном направлении с мигающими лампочками на крыше и характерными звуками полицейской машины, едущей на задание.

Позже выяснилось, что по местному законодательству допускается управление автомобилем после употребления пива или стакана сухого вина.
 
При этом тестеры не использовались.
 
Степень алкогольного опьянения определялась простым способом: полицейский вынимал ключ из замка зажигания, бросал на землю, а водитель должен был его поднять и завести мотор.

Если ему это удавалось - значит он трезв и может ехать дальше...

Но с тех пор Семёныч выпивши за руль не садился...

* самосы - местное блюдо: треугольные жареные пирожки с мясом