Литвинов Евдоким. Воспоминания. С. Александрия

ЛИТВИНОВ ЕВДОКИМ ЕФИМОВИЧ (1906-1982).
СЕЛО АЛЕКСАНДРИЯ. ВОСПОМИНАНИЯ.

Литвинов Евдоким Ефимович о мельницах села Александрии:

- До революции в селе Александрии был два кирпично-черепичных завода. Завод Сошникова был на балке Сухой Буйволе, где сейчас находится склад ядохимикатов. Завод Косникова (Косенкова) находился над мосточком, где сейчас стоит вышка. В селе действовали 2 паровых и 5 водяных мельниц. Паровые мельницы: Мельница Тимановского, деревянная, обита оцикованным железом, находилась там, где Сухих Евдокия построила новый дом. Мельница Шалыгина, каменная, располагалась в том месте, где сейчас находится Автостанция. Водяные мельницы на Мокрой Буйволе: Варенникова, Зуева, Кучменко, две мельницы Лелековых. У Труфанова и Гочиева имелись паровые машины, которыми они по найму молотили крестьянский хлеб.

Литвинов Евдоким Ефимович о школе Акима Лелекова, Александрийском бунте 1914 года и гражданской войне:

- В 1912 году в западной части села состоялся сход жителей села Александрии по вопросу строительства школы. Отец и я были на этом сходе. Крестьяне решили: «Школу строить». Тут же сделали разметку под усадьбу, школу и огород. Школу не достроили. В ноябре 1914 года александрийские  бунтари сначала громили дом Акима Лелекова, магазин, а затем поджигали школу. Ворота усадьбы Лелекова пробили гирей. Затем проломили парадную дверь. Ворвались во внутрь дома, открыли окна. Стали выбрасывать на улицу барахло, перины, подушки, рвать их. Пух и перья летели по улице. Разбили дверь и окна магазина. Стали забирать из магазина товар и уносить домой. Залезли в винную лавку. Стали тащить бутылки и четверти с водкой. Потом пацаны закричали: «Школа горит». И мы побежали смотреть. Нам было очень интересно смотреть на огонь. Дней через пять приехали казаки на конях, в белых башлыках, с погонами. Они разыскивали участников погрома и сажали их в сельскую тюрьму.
- В 1914 году моего отца Литвинова Ефима и его брата взяли на войну. В том году началась война с Турцией и Австро-Венгрией. В село прибыли пленные австрийцы и турки. Австрийцев отдавали в работники в семьи, из которых ушли на фронт военнообязанные граждане. У нас полгода работал австриец Иван Петрович Плованов. Потом австрийцев отправили на родину. А турки строили железную дорогу от села Петровского до села Благодарного. Они на одноконках подвозили землю, устраивали насыпь под железнодорожное полотно. Строили будки у железной дороги, строили склады под хлеб. В 1917 году свергли царское правительство, были забастовки, солдаты с оружием разошлись по домам. Отец мой и его брат возвратились с фронта.
В 1918 году во время гражданской войны члена уездной управы Лелекова Акима Прохоровича красноармейцы закололи штыками. В том же году школу достроили, и я пошел в первый класс. В школе выучился читать, писать, считать. А весной 1919 года родители меня уже в школу уже не пустили, а послали в степь пасти овец. Началась крестьянская жизнь. Выучился сидеть верхом на лошади, пахать, сеять, сидеть на косилке на железном сиденье и управлять лошадью, возить снопы с поля на ток, хлеб топтать (молотить) каменными катками.
Летом отца дома не было. Дед Родион, бабка, мать и мы, пацаны, работали на собственном участке, который дед купил у Кошкаровых в степи, в районе хутора Каменная Балка. Мы там сеяли хлеб, косили и молотили. В то время шла война белых с красными. Меня послали домой за продуктами. Наложили воз кураю, и я поехал. Проехал Сухую Падину, Бузовы хутора, нигде и никого. Никто не едет, не идет. От моста через Сухую Буйволу поехал к селу по косой дороге. На бугре, там, где сейчас нефтебаза, меня встретил верховой. Спрашивает: «Мальчик! Откуда едешь?» Отвечаю: «С тока! Мы там хлеб топчем. Еду за продуктами». Он посмотрел на воз и спрашивает: «Арбузов нет». Отвечаю: «Арбузов нет». Тогда он говорит: «Уезжай отсюда поскорей. Скоро начнется перестрелка!» И я быстро поехал домой.

Литвинов Евдоким Ефимович о голоде 1921-1922 годов:

- В 1920 году был неурожай. Не было кормов для скота. А хозяйство у моего деда Литвинова Родиона было большое: 15 лошадей, 5 коров, 5 подтелков, 50 овец. Зимовали на Янкуле, левом притоке реки Калаус. Зима была суровая, снег глубокий. Почти все поголовье погибло. Осталось только 10 овец. Дед нашу семью выделил в самостоятельное хозяйство. Сыну Литвинову Ефиму дал 3 овцы и 5 десятин озимого посева. И мы пошли жить на квартиру. Детей у моих родителей было пятеро. Я – Евдоким (14 лет). Сестры: Евдокия (12), Наталья (10), Полина (8), Мария (6). Отец во время зимовки перезяб, заболел.
Весь хлеб в 1920 году мы сдали государству. При Александрийском сельсовете действовала комиссия, которую народ называл «Метла». Деда Родиона вызвали в ту комиссию и сказали: «Хлеб сдай! Не сдашь, сами заберем, а тебя в Сибирь отправим!» Пришел дед из сельсовета и сказал отцу: «Надо хлеб вывозить!» И мы сами хлеб вывезли в амбар-магазин. Он находился там, где построены мастерские Шишкинской МТС. Раньше там была базарная площадь, а на ней большой общественный амбар, так называемый «хлебозапасный магазин». У многих жителей тогда хлеб забрали. Ходили члены комиссии по дворам, по огородам, железными бадиками (прутьями) в землю тыкали, схроны искали. У Гладковой Матрены нашли зерно, спрятанное в сарае в промежутке стен. Зерно забрали, а Матрену посадили в тюрьму на 2 месяца. Так что, «Метла» вымела у людей хлеб подчистую!
В 1921 году наступил голод. Хлеба не было. С зимовки с Янкуля отец Ефим пригнал двух лошадей. Одна сдохла, вторую отец зарезал. Мясо и шкуры обоих лошадей мы порубили на куски и засолили в корыте. После зимовки отец болел. Помощь ему никто не оказывал, врачей, фельдшеров в селе не было. Мать меняла кое-какое барахло на молоко для отца. Это не помогло, он умер, когда уже наступило тепло. Мать тоже была слабая, пухлая от голода. Пришлось мне самому делать гроб из досок примоста. Сам же я на тачке отвез гроб на кладбище, вырыл могилу. Мать сидела и смотрела, как я работаю. Вместе мы гроб опустили. Она бросила горсть земли. И я стал могилу засыпать.
После смерти отца мать дюже заболела. Мы меняли вещи на молоко и зеленый лук. Мать кормила сестер и меня. Мне всегда давала большую порцию. А потом мы стали варить и есть конину. Сестры если мало, а я не гребовал и хорошо кушал, сил набрался. Когда закончилась конина, стали варить и есть конские шкуры. В то время мы жили на квартире в доме, где сейчас живет Плеханов Максим. А до этого там жил Измайлов Иван – отец Измайлова Тимофея. Измайлов Иван раньше был чабаном. Он и Будков Антон пасли индивидуальных овец.
Зимой я ходил в Лелеков сад, дикорастущую рощу. Драл кору с карагачей. Кору мы сушили, толкли, мололи, пекли оладушки, кушали. Там же в саду я рубил деревья на дрова. От плохого питания стали сестры болеть. Хлеба не было совсем. Иногда на барахло выменивали немного муки. Мать готовила жидкий бульон в 2-х ведерном чугуне, и того бульона на день не хватало. Сестры стали умирать. Я их хоронил. Но гробы уже не делал, заворачивал трупы в тряпье. Никто мне не помогал. Люди пухлые от голода сидели по домам, по селу никто не ходил. Сам я ямы выкапывал, сам закапывал. Так и похоронил сестер, одну за другой. Сначала Дашу, потом Наталью, Полину и меньшую Марусю.
В мае прошел хороший дождь, в степи и на полях появился мак. Я ходил на свою загонку, где у нас была пшеница. Это под насыпью у Мокро-Буйволинского кургана. Мак рвал на своей загонке и на соседних. Мать выменивала вещи на молоко, которое мы квасили. Головки мака макали в молоко и кушали. А потом в огородах веничное просо стало выметывать колос. Я рвал колосья, сушил, молол зерна на каменном круге. Из муки делали оладьи. Так мы с матерью спасались от голода и смерти. В июне пшеница стала наливать. Я не дожидался, когда полностью созреет, рвал колосья, в мешке приносил домой, сушил, мял, зерна продувал от половы, молол на каменном круге. Мать пекла оладьи.
Когда подошло время убирать пшеницу, а участок у нас был 5 десятин, мать попросила Зуева Михаила скосить и обмолотить хлеб на нашей загонке. Он согласился, но с условием, что я буду работать у него погонышем. С того времени я стал работать у Зуевых. Они имели две пары быков и пару лошадей. Мы косили сено в степи, сушили, возили в хутор, который был в Ключах, складывали в скирды. У Зуевых в хуторе была кухня, а через год они построили дом. Нашу пшеницу убирали из расчета: две мерки зерна нам, одну мерку – Зуевым. Когда зерна много натоптали, Зуев Михаил повез молоть зерно на водяную мельницу в село Медведское. Смолол и завез муку к нам домой, а мать моя мертвая лежала. Михаил заехал к моей бабке Агриппине Филипповне и сказал: «…Твоя сноха Феня мертвая лежит». А я в это время был в хуторе в Ключах. Михаил и бабка Грипка мою мать похоронили, без меня. Бабка все барахло забрала, дом закрыли на ключ, а окна забили досками. Михаил на другой день приехал в Ключи, сказал, что мать померла. Я поплакал, жалко было мать, не поела она хлеба хорошего… Когда пшеницу скосили, обмолотили и поделили, бабка Агриппина забрала меня жить в ее доме. К ней я зерно нового урожая и привез, ссыпал в амбар. От матери осталось 10 метров ситца. Бабка сказала, что сошьет мне и своему сыну Прошке по две рубахи. А еще выделит мне телку. Я согласился.
В 1922 году в селе Шишкино я нанялся в работники у Быканова Евстафия. Женщины и я убирали кукурузные початки. Затем копали лук. Потом меня нанял в работники Темерев Афанасий. Хутор у него был в Журавке.

Литвинов Евдоким Ефимович о коллективизации:

- В 1926 году я женился на Сапрыкиной Вере Антоновне, 1909 года рождения. Жили мы в доме бабки Агрипины. А шурин, брат моей жены, Иван Антонович, жил у дяди Золотарева Федора. Гридунову Федору предложили освободить квартиру. И мы перешли жить в дом жены. Забрали к себе шурина. К тому времени у меня уже была телка и пара бычат, которые находились в Ключах в единоличном стаде, которое пас Скороходов Алексей. В 1927 году я работал по найму у Лелекова Филиппа Денисовича.
В 1929 году в Александрии начали организовывать большой колхоз, объединять товарищества, коммуны и артели. Кто в колхоз не шел, того раскулачивали, забирали скот и имущество, а самих хозяев отправляли в ссылку. Меня работники сельсовета уговаривали идти в колхоз. Но я только что вышел из батраков, наемных работников, хотелось побыть хозяином, середняком. В колхоз не пошел, купил ход, бочку, стал работать на своих бычатах. Проработал самостоятельно один год, быков продал за 114 рублей. За 110 рублей купил кобылу карею. Поработал на ней полгода, продал за 100 рублей. Купил серую кобылу за 95 рублей. В 1930 году вступил в колхоз со своей лошадью, бричкой и бочкой. Общий двор был в усадьбе Акима Лелекова. Сюда сгоняли кулацкий скот, быков и коров. Я и Щегольков Илья Васильевич на бывших кулацких быках, заналыганных в длинные мажары, подвозили со степи корма, просяную и магарную солому.
С весны 1931 года я работал в колхозе, в степи, пахал и сеял. На ночь на своей лошади приезжал домой. А утром снова ехал в степь. Так продолжалось месяца два. А потом с Сериковым Федором Андреевичем мы уехали в город Новороссийск на цементный завод. Завод «Первомайский» находился в поселке Верхнебаксанском. Мы на каменном карьере, в трех километрах от поселка, грузили камни в вагонетки и отправляли на завод. Работа тяжелая и опасная, а заработки низкие, 40 рублей. Поработали мы два месяца, рассчитались, вернулись в Александрию и снова вошли в колхоз. Дали мне пару лошадей, и я в полевой бригаде колхоза имени 1-й Конной Армии работал до 1934 года, а затем в том же колхозе до 1937 года работал скотником на МТФ. В 1939 году правление колхоза назначило меня учетчиком полеводческой бригады № 2.

Литвинов Евдоким Ефимович об участии в войне, работе в Шишкинской МТС и колхозе имени 1-й Конной Армии:

- В 1940 году меня призвали на службу в Красную Армию (По сведениям из Похозяйственной книги села Александрии за 1943 год Литвинов Евдоким Ефимович мобилизован в РККА 29 октября 1941 года). Воевал в Брянских лесах. В 1942 году нашу часть перебросили с Брянского на Юго-Западный фронт. Участвовал в обороне города Сталинграда, в сражении за освобождение города Белгорода. В июне 1943 года в бою в районе села Яковлевка был ранен. Лечился в госпитале в городе Саратове. Через два месяца комиссован по ранению. Награжден медалями: «За победу над Германией…»
С 1944 года я работал учетчиком в тракторной бригаде Шишкинской МТС. Бригадиром был Ходаков Сидор Дмитриевич. Его помощник Затонский Максим Дмитриевич. На первом гусеничном тракторе, поступившем в бригаду, работали Дмитриев Григорий и Харина Валентина. Остальные тракторы были марки СТЗ-15/30 (John Deere). На них трудились: Мищенко Ефросинья, Измайлов Яков Кузьмич и Щеглова Мария. Мария заснула за рулем, упала под тракторное железное колесо со шпорами и погибла. Сторожем в бригаде работал Мануйлов Петр. Он охранял горючее и семенное зерно. Кухарила в бригаде Гладких Александра. С 1945 года я работал бригадиром в полеводческой бригаде № 2 колхоза имени 1-й Конной Армии. В 1950 году колхозы «Красный партизан» и имени 1-й Конной Армии объединились. Укрупненный колхоз назвали: колхоз имени Ворошилова.

Литвинов Евдоким Ефимович о работе в колхозе имени Ворошилова:

В 1953 году председателем колхоза имени Ворошилова колхозники избрали Холохоленцеву Надежду Федоровну, участницу войны, а меня ее заместителем. Осенью 1953 года меня, как члена правления колхоза, направили на отгонный пастбищный участок Чограй, который находился западнее села Мирного. Колхозники под моим руководством доставили на Чограй строительные материалы. Строительными бригадами руководили Беззаконов Семен Егорович и Черевков Андрей. Они мастерили навесы, лапасы, базы для скота. Солому на строительство базов и валов доставляли колхозники на трех мажарах. Мы вовремя справились с заданием, построили навесы и базы, подвезли корма к месту зимовки и уехали домой. Из колхоза на Чограй скот перегнала бригада во главе со старшим скотником Щегловым Ильей Васильевичем.
Зима 1953-1954 годов была очень суровой. Меня послали на отгонные пастбища Черные земли спасать колхозных овец. А их там зимовало 15 тысяч голов в десяти отарах. На автомашины, выделенные государством из автоколонны, мы погрузили ячмень, отруби, продукты для чабанов, инвентарь, теплую одежду. Впереди колонны шел бульдозер, разгребал снег. На колхозный участок прибыли только на 12-й день. Все кошары, хозяйственные постройки были заметены снегом. Государство на помощь колхозам прислало горожан, студентов, которые спасали животных, вызволяли из снежного плена. Много овец в тот год погибло. Я на государственных грузовых машинах ездил в Улан-Хол (поселок в Лаганском районе Калмыкии) за сеном и комбикормами. Золотарев Марк Стефанович спасал колхозную живность на участке Чограй. Скот был занесен снегом под навесами и в базах, и много его тогда погибло.

Литвинов Евдоким Ефимович о председателе колхоза Цинкере Л. Е:

В августе 1954 года председателем укрупненного колхоза имени Ворошилова был избран бывший председатель Шишкинского колхоза имени Калинина Цинкер Леонид Ефимович. А секретарем партийной организации избран бывший председатель колхоза «Первое Мая» Гусев Георгий Кириллович. Меня назначили бригадиром полеводческой бригады № 2. За высокие показатели по урожайности зерновых культур я стал участником Выставки в Москве, получил Свидетельство на медаль.
Цинкер Леонид Ефимович за период с 1954 года по 1969 год построил в селе Александрии и колхозе «Первое Мая» много социальных и производственных объектов.

Социальные объекты: Здание 3-х этажной средней школы № 2, Кинотеатр «Октябрь», Дом Культуры, Жилые дома для специалистов и колхозников, Участковая больница, Детский сад, Баня, Здание правления колхоза, Памятник участникам Великой Отечественной войны с подведением газа, Высоковольтная электрическая линия, Кабель радиовещания, Асфальтированная дорога.

Производственные объекты: Птицефабрика и 5 птичников, Овцегородок и 6 кошар, МТФ № 1 и МТФ № 2 с коровниками и домами для животноводов, Кормоцех, Кирпично-черепичный завод, Плотницкая мастерская, Нефтебаза, Механизированные мастерские, Автогараж на 25 грузовых автомашин, Автогараж для легковых автомобилей, Механизированый зерносклад, Утятник в бригаде № 2 на пруду на Сухой Буйволе, Колхозная кладовая, Овощехранилище, Пожарная охрана.

Литвинов Евдоким Ефимович о председателе колхоза Яковлеве Н. П. и о своей работе на кормоцехе:

Яковлев Николай Пантелеевич работал председателем колхоза «Первое Мая» с 30 марта 1970 года по 1 ноября 1974 года. За это время в колхозе были построены: Грануляторный цех, Откормочная площадка на 1000 голов КРС, Молочный блок, Бригадный дом и гаражи для техники в бригаде № 1, Ограждения на животноводческих фермах, Культурные пастбища для овец.
С 1969 года я 6 лет заведовал колхозным кормоцехом.  Работал один год при председателе Цинкере, четыре года при председателе Яковлеве и один год при председателе Хованском.
Сведения о выработке коллективом кормоцеха продукции:
ГОДЫ       Искусственное     Жидкие      Гидролизные    Травяная
                молоко, т         дрожжи, т       дрожжи, т        мука, т
1969 г.             1600                5625                3735                -
1970 г.             1500                1180                1120                264
1971 г.             1575                13 730               2800                406
1972 г.             1330                9 280                1875                363
1973 г.             1024                6806                -                -
Кроме того, в 1970 году мы изготовили 600 тонн яблочной чачи, а в 1973 года запарили 2117 тонн соломы.


Владимир Пузиков
Г. Благодарный
21 сентября 2026 г.