Глава 32. Несбывшаяся жизнь

Тамила выбежала из столовой. Оглядываясь по сторонам, она стремглав бросилась к лифту, на ходу неловко лавируя между отдыхающими. Люди изумлённо оборачивались вслед бегущей девушке. Сердце колотилось, как сумасшедшее, готовое вот-вот вырваться из груди. И только заскочив в номер, она наконец дала волю своим чувствам. На душе было невыносимо тяжело, а себя — до боли, до крика жалко. Тамила упала ничком на кровать и беззвучно заплакала. Слёзы ручьём лились из глаз, подушка мгновенно стала мокрой. Мысли, словно назойливые пчёлы, жужжали в голове, не давая покоя. Чего она добилась в этой жизни? С чем осталась? Ни мужа, ни детей, ни кола, ни двора…

А ведь как сладко всё начиналось! Был любимый мужчина, уютная квартира. Для полного, всеобъемлющего счастья не хватало только ребёнка. Может, она тогда поспешила? Наверное, нужно было прислушаться к мужу. Они ведь были так молоды, впереди — целая жизнь! А у него только-только начиналась карьера, он был поглощён учёбой, всецело отдавал себя науке. Вокруг него быстро образовался особый мир, куда ей, Тамиле, вход был строго воспрещён. Наука нагло конкурировала с ней за его внимание — и в конце концов... победила. Если бы она тогда повела себя иначе… Но ей, как любой молодой женщине, до дрожи хотелось ласки, заботы и тепла. Нужно было просто переждать, перетерпеть. Тамила всегда считала его эгоистом, а оказалось, что главной эгоисткой была она сама. Из-за собственного упрямства она лишилась всего.

— Сколько лет прошло… — Тамила приподняла голову от подушки и невидящим взором уставилась в стену. — Десять.. Да. Ему было бы уже десять лет. Боже мой…

Тихий плач перешёл в глухие, разрывающие грудь рыдания.

— Прости меня… Прости меня, малыш, — задыхаясь, шептала она в темноту, оплакивая ту несбывшуюся жизнь, которой так и не суждено было начаться.

Вволю наплакавшись, Тамила обессиленно сползла на край кровати. Медленно поднялась и коснулась ладонями лица.

— Ужас какой-то, — всхлипнула она, глядя в зеркало. — Вся распухла.

Нащупав на тумбочке сумочку, она принялась рассеянно в ней рыться и достала пудреницу. Вместе с ней что-то зацепилось и с тихим шорохом упало на пол прямо ей под ноги. Нагнувшись она увидела фотографию. Сердце учащённо забилось, словно давая душе шанс вновь обрести жизнь, а вместе с ней — и любовь. Ведь любовь и  жизнь неразделимы...

На этом её самом любимом снимке как раз и было их живое воплощение. На Тамилу смотрел Котёнок. Они оба, тесно прижавшись друг к другу, счастливо улыбались глядя прямо в объектив. Она трепетно коснулась снимка, ласково проведя пальцем по бумаге.

— Мой дорогой… Как я могла подумать, что одинока? Ведь у меня... есть ты.

Нежно поцеловав снимок, она принялась пристально, словно впервые, всматриваться в черты лица мальчика.

— Какие у него прекрасные глаза, — с улыбкой подумала она. — Ка-ак же я по нему скучаю!

Закрыв глаза, она крепко прижала фотографию к груди.

— Солнышко моё родное... Как мне тебя не хватает.

До самого вечера Тамила сказалась больной и не покидала номер. «Девочки» приходили шумной, дружной толпой, наперебой зазывая её на пляж, но она, ссылаясь на мигрень и дурноту, была непреклонна.

— Что-то тут явно не так, — покачала головой Карелия Робертовна, подозрительно оглядываясь, когда они отошли от её двери.

— Может… это что-то глубоко личное? — робко предположила Аделина.

— Бедная девочка… — вполголоса произнесла Вероника. Приподняв массивные тёмные очки, она тщательно промокнула платком вдруг повлажневшие глаза…