Глава 31. Попытки дать психобиографический портрет

ПОПЫТКИ ДАТЬ ПСИХОБИОГРАФИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ ИИСУСА: ЭСХАТОЛОГИ ПРОТИВ ПСИХОАНАЛИТИКОВ

    Историко-критический метод в библеистике долгое время пытался очистить биографию Иисуса из Назарета от поздних богословских наслоений, чтобы обнаружить за «Христом веры» реального человека первого века. Однако сухие исторические факты приобретают объем и оживают лишь тогда, когда к ним подключается психобиография — дисциплина, исследующая внутренний мир, скрытые мотивы и душевный склад исторического лица. Психобиографический портрет Иисуса — это не попытка поставить посмертный психиатрический диагноз, а анализ того, как тяжелейшая социальная уязвимость была сублимирована в религиозную гениальность мирового масштаба.
В современной библеистике за право объяснить феномен Иисуса ведут яростную войну две школы: психоаналитическая и эсхатологическая.

            Позиция психоаналитической школы: травма и компенсация

      Западные психоаналитики  пытаются рассмотреть Евангелия как историю глубокого личностного кризиса. Они объединяют библейский текст с социальной антропологией и приходят к общему знаменателю: в жестком, патриархальном еврейском обществе Палестины времен Ирода ребенок, растущий без законного, подтвержденного отца, сталкивался с колоссальным давлением. Таких детей (в терминах той эпохи — мамзеров, незаконнорожденных, либо просто сирот без клановой опоры) жестко маргинализировали, лишали прав и не допускали к общинным ролям.
Согласно психоаналитикам, Иисус преодолел эту изоляцию гениальным защитным маневром своей психики. Испытывая острую тоску по отсутствующей фигуре земного отца, Он обратился к Богу напрямую, назвав Творца интимным, детским словом «Авва» («папа», «папочка»). На пике внутреннего кризиса тридцатилетия Он оставляет мать, отказывается от брака  и полностью уходит в свою «Сверхцель». Вся его теология, его  защита брошенных детей, женщин и изгоев — это компенсация личной психологической травмы от «безотцовщины» и бунт против патриархальных ценностей Иудеи.

    Ответный удар эсхатологов: Иудейский пророк против «пациента на кушетке»

     Школа Альберта Швейцера ,представленная сегодня такими крупными текстологами, как Дейл Эллисон и Барт Эрман ,   разносит этот психоаналитический подход в пух и прах. Еще в 1906 году Швейцер доказал: каждый исследователь конструирует Христа по собственному образу и подобию — либералы видят в Нем либерала, а современные психотерапевты пишут портрет ранимого американского интроверта, проходящего кризис идентичности.  Эсхатологи утверждают: Иисус проповедовал близкий Конец Света и Царство Божье не потому, что страдал от депрессии, детских обид или дефицита отцовского внимания. Он делал это, потому что это было  мейнстримом иудейской апокалиптики эпохи Второго Храма — в духе Кумрана и Книги Даниила. Психоаналитики путают коллективное мировоззрение целой эпохи с личным неврозом одного галилеянина. Более того, образ «чувствительного меланхолика» полностью противоречит древнейшему пласту текстов (источнику Q и Евангелию от Марка), где Иисус жестко и грозно пророчествует о геенне огненной, плаче и скрежете зубов. Иоанн Креститель был для Иисуса не «психологическим ментором», заменяющим отца, а апокалиптическим проповедником, чью радикальную программу Иисус полностью разделял.
      С точки зрения школы Швейцера, психоанализ выхолащивает из Евангелий самое главное, аутентичное и пугающее для нас: искреннюю веру Иисуса в скорый космический крах Вселенной при жизни его поколения. В Евангелии от Матфея (10:23) Иисус прямо говорит ученикам: «Не успеете обойти городов Израилевых, как придет Сын Человеческий». У Марка он устанавливает четкие временные рамки: «Не прейдет род сей, как всё это будет» (Мк. 13:30). Космический переворот не случился, современники Иисуса умерли две тысячи лет назад, и с точки зрения строгой истории он трагически ошибся, а его смерть на кресте была отчаянной попыткой форсировать этот конец. Психоаналитики пытаются объяснить масштабное религиозное движение, изменившее ход истории, сугубо личными детско-родительскими обидами, превращая грозного пророка древней Иудеи в понятного нам травмированного человека, который просто «ищет себя». Для самих же психобиографов вопрос о том, «ошибся ли Иисус исторически», вторичен. Радикальные речи Иисуса вроде слов Каиафе «увидите Сына Человеческого на облаках» (Мф. 26:64) они трактуют как защитную реакцию Его психики. Отвергнутый земной семьей и религиозными лидерами, Иисус проецирует Свое внутреннее ощущение правоты на космический масштаб. Вера в скорый апокалипсис — это ментальное бегство Иисуса от Его страданий в воображаемый идеальный мир, где Бог-Отец наконец-то признает Его Своим Сыном, а Его собственная Сверхцель утвердится в вечности.
    Историко-критический метод в библеистике долгое время пытался очистить биографию Иисуса из Назарета от поздних богословских наслоений, чтобы обнаружить за «Христом веры» реального человека первого века. Однако сухие исторические факты приобретают объем и оживают лишь тогда, когда к ним подключается психобиография — дисциплина, исследующая внутренний мир, скрытые мотивы и душевный склад исторического лица. Психобиографический портрет Иисуса — это не попытка поставить посмертный психиатрический диагноз, а анализ того, как тяжелейшая социальная уязвимость была сублимирована в религиозную гениальность мирового масштаба.
В современной библеистике за право объяснить феномен Иисуса ведут яростную войну две школы: психоаналитическая и эсхатологическая.

        Позиция психоаналитической школы: травма и компенсация

      Западные психоаналитики  пытаются рассмотреть Евангелия как историю глубокого личностного кризиса. Они объединяют библейский текст с социальной антропологией и приходят к общему знаменателю: в жестком, патриархальном еврейском обществе Палестины времен Ирода ребенок, растущий без законного, подтвержденного отца, сталкивался с колоссальным давлением. Таких детей (в терминах той эпохи — мамзеров, незаконнорожденных, либо просто сирот без клановой опоры) жестко маргинализировали, лишали прав и не допускали к общинным ролям.
Согласно психоаналитикам, Иисус преодолел эту изоляцию гениальным защитным маневром своей психики. Испытывая острую тоску по отсутствующей фигуре земного отца, Он обратился к Богу напрямую, назвав Творца интимным, детским словом «Авва» («папа», «папочка»). На пике внутреннего кризиса тридцатилетия Он оставляет мать, отказывается от брака  и полностью уходит в свою «Сверхцель». Вся его теология, его  защита брошенных детей, женщин и изгоев — это компенсация личной психологической травмы от «безотцовщины» и бунт против патриархальных ценностей Иудеи.

     Ответный удар эсхатологов: Иудейский пророк против «пациента на кушетке»

     Школа Альберта Швейцера ,представленная сегодня такими крупными текстологами, как Дейл Эллисон и Барт Эрман ,   разносит этот психоаналитический подход в пух и прах. Еще в 1906 году Швейцер доказал: каждый исследователь конструирует Христа по собственному образу и подобию — либералы видят в Нем либерала, а современные психотерапевты пишут портрет ранимого американского интроверта, проходящего кризис идентичности.  Эсхатологи утверждают: Иисус проповедовал близкий Конец Света и Царство Божье не потому, что страдал от депрессии, детских обид или дефицита отцовского внимания. Он делал это, потому что это было  мейнстримом иудейской апокалиптики эпохи Второго Храма — в духе Кумрана и Книги Даниила. Психоаналитики путают коллективное мировоззрение целой эпохи с личным неврозом одного галилеянина. Более того, образ «чувствительного меланхолика» полностью противоречит древнейшему пласту текстов (источнику Q и Евангелию от Марка), где Иисус жестко и грозно пророчествует о геенне огненной, плаче и скрежете зубов. Иоанн Креститель был для Иисуса не «психологическим ментором», заменяющим отца, а апокалиптическим проповедником, чью радикальную программу Иисус полностью разделял.
      С точки зрения школы Швейцера, психоанализ выхолащивает из Евангелий самое главное, аутентичное и пугающее для нас: искреннюю веру Иисуса в скорый космический крах Вселенной при жизни его поколения. В Евангелии от Матфея (10:23) Иисус прямо говорит ученикам: «Не успеете обойти городов Израилевых, как придет Сын Человеческий». У Марка он устанавливает четкие временные рамки: «Не прейдет род сей, как всё это будет» (Мк. 13:30). Космический переворот не случился, современники Иисуса умерли две тысячи лет назад, и с точки зрения строгой истории он трагически ошибся, а его смерть на кресте была отчаянной попыткой форсировать этот конец. Психоаналитики пытаются объяснить масштабное религиозное движение, изменившее ход истории, сугубо личными детско-родительскими обидами, превращая грозного пророка древней Иудеи в понятного нам травмированного человека, который просто «ищет себя». Для самих же психобиографов вопрос о том, «ошибся ли Иисус исторически», вторичен. Радикальные речи Иисуса вроде слов Каиафе «увидите Сына Человеческого на облаках» (Мф. 26:64) они трактуют как защитную реакцию Его психики. Отвергнутый земной семьей и религиозными лидерами, Иисус проецирует Свое внутреннее ощущение правоты на космический масштаб. Вера в скорый апокалипсис — это ментальное бегство Иисуса от Его страданий в воображаемый идеальный мир, где Бог-Отец наконец-то признает Его Своим Сыном, а Его собственная Сверхцель утвердится в вечности.