Венка на виске

По ржавым крышам хлестали косые струи дождя, гонимые яростным ветром.
Я ждал на кухне и не верил, что ты придёшь сегодня.
Окно запотело. В воздухе пахло невероятно крепким кофе — я сварил двойную порцию, не представляя, сколько часов продлится моё ожидание. Сигареты кончились, но я не выходил на улицу. Боялся разминуться с тобой, боялся, что ты повернёшь обратно, если не увидишь меня у окна.
Я взывал к небесам, моля о пощаде, но лишь раскаты грома и вспышки молний отвечали на мои мольбы. Свинцовая пелена сгущалась, и хлынувший с новой силой ливень обрушился на землю, заглушая все звуки своим яростным шумом.
А я стоял у подоконника, водил пальцем по холодному стеклу и думал: «Только бы пришла. Только бы не передумала. Только бы…» …
Ты шла сквозь ледяные струи к моему дому. Я увидел тебя ещё издалека — твой маленький мокрый силуэт, выгибающийся зонт в твоих маленьких руках. Каждый твой шаг утопал в пузырящейся пене, что покрывала весь асфальт. Когда я увидел, как ты перешагиваешь через ручьи, представил, как каждый твой шаг сопровождается мокрым, хлюпающим звуком из твоих туфель. И в этот миг во мне что-то оборвалось. Не от жалости — от благодарности. Такая хрупкая, такая упрямая. Ты шла ко мне, когда весь мир заклинал тебя не идти.
Наконец, я открыл тебе дверь, и ты вошла в квартиру. Я ощутил твой запах — терпкий аромат озона, смешанный с запахом твоих мокрых волос. В каждом твоем движении сквозила усталость, принесённая бесконечным дождём. Я провел взволнованной рукой по твоей мокрой одежде — просто чтобы убедиться, что ты настоящая. Хотел поцеловать твою руку, такую прохладную, с дрожащими от холода пальцами, но ты вдруг притянула мою голову к себе.
Твоя щека прижалась к моей — мокрая, ледяная. И я вдруг почувствовал, как под этой холодной кожей бьётся твоё сердце — часто, испуганно, но так сильно, что у меня перехватило дыхание. Ты прижалась ко мне, словно я был единственной родной душой в твоём огромном мире. Или ты просто согревалась? Я не знал. Я не хотел знать.
Я закрыл глаза. Твои губы были где-то у моего виска. Я чувствовал твоё дыхание — прерывистое, тёплое. И вдруг поймал себя на том, что хочу, чтобы это мгновение никогда не кончалось, чтобы ты стояла так вечно рядом со мной. Я хотел расстегнуть твоё пальто, снять с тебя всё это холодное, мокрое, прижать к твоей коже, вдохнуть твой страх и твою нежность, запутаться в твоих волосах, забыть, кто я… Но я не посмел. Только сильнее прижал тебя к груди.
Затем я разомкнул свои объятья, и ты стала разглядывать моё лицо. Я не отводил взгляда. Твои тёплые, глубокие глаза цвета корицы скользили по моим морщинам, по той самой резкой складке между бровей, которую когда-то ты нежно гладила пальцем. Мы оба молчали.
«Я постарел, — подумал я. — Она видит это. Она считает каждую новую линию. Интересно, она жалеет меня или просто рассматривает?»
Ты не сказала ни слова, но в твоих глазах появился печальный свет — тот самый, который я и сам каждый вечер видел в зеркале. Свет одиночества. Ты очень страдала. Я это понял. Ты поняла это про меня. Мы не обманули друг друга в эту минуту.
Ты запретила мне звонить, думать и помнить. Но вернулась сама. Зачем? Я хотел спросить, но не спросил. Потому что догадывался — ты пришла не остаться. Ты пришла проститься…
«Ты, правда, навсегда?» — спросил я. Голос прозвучал чужим, умоляющим. Я ненавидел себя за этот вопрос.
— Да, любимый. Я здесь рядом… Я навсегда!
Я поверил. На секунду. Я очень хотел поверить, потому что без этой секунды я бы не смог тогда жить.
…
Позже, уходя, ты прижалась к моему виску. Я почувствовал, как твоя щека легла на ту самую венку, которая пульсирует у меня под кожей. Ты соврала: «Я никогда не уйду, никогда!» Я знал, что это ложь. Моё тело знало это раньше, чем мой рассудок. Голубая венка вздрогнула под твоей щекой — не от веры, а от боли. Она забилась сильнее, потому что прощалась с тобой. А ветер гневно плеснул в окна водой и зарыдал где-то в щелях рамы. Он знал. Он всё знал.
Ты ушла. Я не провожал. Стоял у окна и смотрел, как твоя фигура растворяется в серебристых струях ливня. Я пытался удержать в памяти каждую мелочь: прикушенную губу, мокрый край пальто, то, как ты заправляешь волосы за ухо, понимая, что часть воспоминаний позже начнёт исчезать. А пока я оставлю себе всё.
Твою ложь. Твою нежность. Запах крепкого кофе, который я вылил в раковину, потому что пить его одному было невыносимо, свет от фонарей и блеск мокрых листьев. А ещё растущую тоску и благодарность за эту последнюю близость — такую короткую, такую жгучую, что она прожгла меня насквозь.
Я остался на кухне, где окно вновь покрылось туманом. В этой влажной дымке я выводил пальцем твоё имя, снова и снова, пока оно не растворилось вместе с каплями воды. Ливень за окном заплакал ещё громче.
Он знал.
Я знал.
Ты знала.
Навсегда — это не просто слово.
А есть только дождь, пустая кухня и венка на моём виске, которая больше никогда не вздрогнет от прикосновения твоей щеки….