Эффект ореола

Привилегии красивых людей. Знакомы ли они вам? Конвенционально привлекательные люди получают больше премий, их охотнее берут на работу, они успешнее у противоположного пола. Возможно, всё это гнусные выдумки. Поэтому у нас так процветают пластическая хирургия и косметология, наверное.

Но лично я уже много лет успешно пользуюсь бонусами красоты. Мне не повезло: я проиграла генетическую лотерею в естественном отборе своих генов. Но получила утешительный приз от Вселенной. По женской линии в нашей семье женщины обладают даром — наводить мороки и трансформировать свою внешность. Силой мысли, незаметно для других, за долю секунды мы умеем превращать себя в эталонных красоток. Чаще всего сейчас это типаж дубайской эскортницы. Ну а что? Он сейчас актуальный.

Казалось бы, шикарный и щедрый дар с небес, но как бы не так — есть свои нюансы. Например, ни одна пластическая операция на нас не действует так, как на обычных людей. Сестре моей мамы надоело туда-сюда превращаться. Видеть себя настоящую она уже не выносила — у неё развилось очень распространённое родовое психическое состояние, а именно дисморфофобия. Она не верила в то, что хирургия ей не поможет, ведь остальная медицина воздействовала привычно. Увы, теперь она выглядит как Эльза Паттон, и её можно спокойно внести в статью с феминистическим уклоном о том, до чего патриархат доводит женщин. Моя тётушка — антиреклама для переделок внешности. В нашей семье — так уж точно. Но моя мама, например, забросила этот дар ещё до моего рождения: она всегда любила свою естественную внешность. Моя тётя никогда не понимала такой осознанности и принятия. Так что примеры хорошей самооценки в семействе имеются.

Я неплохо поработала и все выходные решила провести вдали от суеты в загородном отеле. Без каблуков, молочка для тела с шиммером и прочей шелухи: в растянутой футболке, старых штанишках Adidas и кепке, надвинутой на самое лицо. А главное — в удобном нижнем белье. Это либо бабкины рейтузы style, либо а-ля нудист и вовсе без трусов. Ну а что? Под трико не видно.

— Ваш эспрессо, хорошего вечера, — сказал бармен с виниро-ослепительной улыбкой. От его оскала у меня перед глазами появились пятна, как в солнечный день от снега.

Я кивнула и дальше погрузилась в чтение.

— Мне больше по душе «Сиддхартха» или «Демиан», — прозвучал обволакивающий басистый тембр. Он мог бы петь джаз в американском баре в 1930-х годах.

Я подняла глаза; одним пальцем пришлось приподнять кепку, чтобы увидеть, кто подошёл.

— Извините, что отвлекаю, не мог пройти мимо Гессе и вас.

Он присел на диван в холле рядом с моим столиком и достал электронную книгу. Периодически мы обменивались взглядами: его — застенчиво-комплиментарный, мой — заносчиво-изучающий. Не обошлось и без машинальной оценки его стиля: что-то между олд-мани и спортшиком. На нём было поло на молнии, но при этом внизу — обычные серые спортивные штаны. В образе чувствовалась небрежность, исходила тихая роскошь в стиле «только что вышел с поля для гольфа». Привычка оценивать мужчин с точки зрения достатка едко вклинилась в моё сознание. А какая профдеформация у вас?

Я привыкла к мужскому вниманию, а точнее — я от него устала. Когда работаешь в бурлеске, а по воскресеньям ещё и в кабаре, тебе его хватает с головой.

Вокруг сидело множество роскошных девушек: кто-то пил кофе, а кто-то завтракал просекко, но обязательно похрустывая салатным листом. Но он подошёл ко мне. До меня стало доходить, что, похоже, я по инерции включила трансформацию — бывало, я делала это даже во сне. Со мной такое не впервые, тем более с утра я даже не посмотрелась в зеркало: просто сползла с кровати и прогулочным шагом пошла осматривать окрестности.

Ещё в такие отпуска я позволяла себе скрутить хорошую самокрутку по рецепту дедушки и покурить. Когда ты обязана привлекать самцов на работе, от тебя может пахнуть каким-нибудь Tom Ford и сексом, но никак не дымом от ядерной скрутки с верхними нотами бардовского костра.

Мой морок не скрывал запахи, исходящие от меня, к сожалению. С одной стороны, это оберегало меня от зависимости, а с другой — приходилось тратить воду и мыться. Если быть до конца откровенной, аромовлияние у нашего волшебства тоже имеется. Но озвучивать эту информацию без должной подготовки нельзя.

— Не хочу быть навязчивым, но если будет желание пообщаться, я буду очень рад, — он положил мне на стол свою визитку, вальяжно направился к выходу и скрылся из виду.

Я с радостью наслаждалась тем, что меня никто не замечает, и дочитала ещё пару глав. Выходя из заведения, я мельком глянула в отражение и замерла: я увидела себя в естественном облике. Никакой тебе гипертрофированно сияющей кожи, огромных глаз и пухлых губ без макияжа под фильтром магии. Я была собой. Цинично проанализировав ситуацию, я подумала, что мы с моим психотерапевтом пришли бы к выводу: этот воин либо нарцисс, либо фанат сказки «Золушка».

Меня накрыла сложная смесь эмоций, и из чистого любопытства я вернулась к столику и забрала его матовую визитку.