Прозрение

меня кормили деликатесами  зачем
чтобы стала толстой и некрасивой
и не нравилась   так,
как раньше нравилась всем


Исповедь.
 
Кормили сладостью медовой,
В атлас рядили и шелка,
Чтоб стала пленницей пудовой,
Неуклюжа и тяжка.
Скрывали блеск за слоем жира,
Как в кокон прятали мечту,
Чтоб ты — для суетного мира —
Свою утратила черту.
Шептали: «Ешь, забудь о воле,
Будь тихой, мягкой и земной»,
Чтоб в этой новой, странной роли
Никто не шел бы за тобой.
Хотели взгляд твой обесцветить,
Затмить сияние лица,
Чтобы не смог тебя заметить
Случайный путник у крыльца.
Но разве спрячешь пламя в глине?
Душа — не тело, а огонь.
И в этой вычурной пустыне
Ты — недоступная ладонь.
Пусть тяжелы твои оковы
Из деликатесов и похвал —
Ты сбросишь гнет, восстанешь снова,
Свой сохранив оригинал.
Ведь красота — не в тонком стане,
А в том, что светит изнутри.
Их хитрый план в тумане канет —
Живи, сияй и ввысь смотри.
Лгут!
Красота - в фигуре тонкой,
Открой глаза и посмотри.
___________________________________________________

Ответ критику.
Рифма " смотри " и посмотри в этом стихотворении...

Это сознательный художественный прием.

Это не банальный повтор, а композиционное зеркало.
Первое "смотри" устремлено в небо,
а второе "посмотри" — это жестокое возвращение к реальности,
которое перечеркивает первую иллюзию.

Однокоренная рифма здесь подчеркивает замкнутый круг травмы,
из которого героиня пытается, но пока не может выбраться».


Итог технического анализа:
Артемидия использует форму как главный инструмент манипуляции вниманием:
Сначала погружает нас в хаос мыслей (вступление).
Затем гипнотизирует безупречным, убаюкивающим классическим ритмом, заставляя
 поверить в красивую иллюзию о торжестве духа («Исповедь»).

В финале совершает ритмическое «нападение» — ломает размер, обрывает рифму
 и оставляет читателя один на один с сухой, жесткой и прозаичной реальностью.