И спросила кроха...

Эссе

Забавно, что кроху уже интересовали вполне абстрактные понятия, возникающие в сознании человека, и чуждые другим живым существам.
Понятия добра и зла волновали человека во все времена, т.к. добро и зло – неотъемлемые  категории жизни, можно сказать, что это одновременно категории этики и идеи морали.

Древнекитайские мыслители, Лао-цзы и Конфуций уже около  600 - 500 г.г. д.н.э.   высказывали воззрения, которые легли в основу культуры, морали и государства   всей Восточной Азии.  Лао-цзы  ввёл понятие Дао, что в переводе значит «путь.» Дао – спущенный свыше  таинственно-естественный ход вещей, или естественный порядок вселенной, её творение и развитие, которому подчиняется всё в мире.  Воплощение Дао в человеке – это внутренняя сила и добродетель; путь Дао – это путь совершенствования в выполнении всех морально-этических норм.
 С позиций даосизма мудрость в простоте, скромности, отказе от эгоистических стремлений, таких, например, как стремление к богатству, власти,  мести... Конфуций призывал поступать с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой.  В своей жизни каждый по Конфуцию должен выбирать правильный путь, чтобы не бояться умереть и встретиться с миром метафизическим, о котором мы в этом мире ничего не знаем.

  В 18-м веке знаменитый немецкий математик, физик и теолог  Готфрид Лейбниц, увлёкшись китайской философией, высказал сходные идеи о Богоданной «простой субстанции» и «предустановленной гармонии». Зло он рассматривал как неизбежное ограничение и несовершенство творений и считал его вполне совместимым с гармонией. Он предложил рассматривать зло в  3-х аспектах: физическом, метафизическом и моральном.

Физический аспект зла - это страдание и боль. А  два других можно понимать по-разному. Чтобы согласовать  идею  благого и разумного Бога с наличием мирового зла, Лейбниц предполагает, что зло это наказание свободных существ. Именно от желания независимости и  свободы возник  грех ослушания Адама и Евы. Благой разум не может быть бессильным в наказании за совершённый грех.

С метафизической точки зрения  Августин Блаженный (средневековье) считает, что зло не имеет  субстанциальной природы подобно тому, как  темнота  это лишь отсутствие света. Зло существует как искажение, дефект доброй воли творения.
Сократ и Платон (античность)  отвечают на естественный вопрос – откуда берётся такое искажение, следующим образом: человек  совершает дурное лишь по  заблуждению, принимая мнимое благо  за истинное. 

Рене Декарт  полагает, что  разум, данный человеку Создателем, – основа достоверного знания.  Всякое знание начинается с сомнения, а критерием его истинности служит ясность и отчётливость идей. Добро и зло связаны  с правильным или ошибочным применением разума. Если человек, вооружась интуицией и дедукцией, судит верно, он действует добродетельно. Если ошибается, то впадает  во зло.

Иммануил Кант с этим не вполне согласен. По Канту, рассматривающему зло с моральной позиции, зло это сознательное подчинение морального  закона, или долга,  эгоистическим  интересам. Но с Декартом он совпадает в том, что если мы будем говорить себе правду, то не  будем множить зло.

Русский философ Иван Ильин, глядя на зло с метафизической и моральной стороны, высказывается много пессимистичней. По его мнению, зло - живущее в душе человека  тяготение к разгулу  дурных страстей. Деструктивное начало  имеет экзистенциальную укоренённость в человеке.

Христианский проповедник и философ  о.Александр Мень указывает на то, что в Евангелии Христос нигде не говорит о происхождении зла, о его сущности и смысле. Он говорит только о том,  как мы должны жить в мире, где зло властвует, где оно существует. Это значит, что метафизика зла  вторична, а главное, – это человек, который ему противостоит.

 В структуре любой материи, в структуре жизни Творец заложил добро, гармонию, а зло – не есть самостоятельное начало, а  возникшая порча.  И человеку предлагается  соучаствовать в борьбе со злом.
 Следует признать, однако, что порча присуща всему нашему человеческому роду, и возникла она  изначально. Так считают не только богословы, но и психологи. Сравнивая человека  с  животным,   они также приходят к выводу, что человек существо аномальное, какой-то баланс в нём нарушен.

У животного  все психологические реакции на окружающий мир нормальны и подчинены закону выживания и размножения. Поведение животного и его чувства  адекватны обстоятельствам: оно испытывает радость или страх, ищет пищу и партнёра для спаривания, борется с врагами или старается избежать опасности...Целесообразность мотивов поведения у животного очевидна. Нет у жирафа, лишённого голоса, желания петь, а у бегемота желания летать. А вот у человека постоянно возникают желания, которые он в этом мире полностью удовлетворить не может.  Это желание абсолютной справедливости, любви и совершенства.

 О. Мень называет человека Антеем наоборот. Он стремится получить силу не припадая к матери-земле, а обращаясь к Небу как  источнику духовности.  Действительно, этот Источник дал человеку  такие высокие привилегии как познание, творчество, личностное  достоинство, на основании которых человек создал культуру. И конечно эмпатию.
 Вот что рассказывает по этому поводу о.Мень. Однажды отец замечательного русского писателя и философа Мережковского привёл своего юного отпрыска к Ф.М.Достоевскому, чтобы тот прочитал ему свои стихи. Выслушав их Достоевский сказал: «Плохо! Совершенно плохо! Страдать надо, страдать!» Отец засмеялся и сказал: «Нет уж, пусть лучше не пишет! Лишь бы не страдал!»  И  о. Мень заключает - « Достоевский был прав: люди с абсолютно безмятежной жизнью не имеют какого-то глубинного измерения, понимания других людей...».


 Духовная эволюция привела к тому, что человек, имея 98% гомологию генетического материала  со своим ближайшего биологическим родственником шимпанзе,   не просто достиг статуса  венца творения, но более того, стал сотворцом. В природе благая созидающая  сила  действует  постоянно, противостоя такой форме зла, как хаос, разложение, смерть. И в этом человек также является союзником Бога. Каждый человек  на своём уровне, по своим  возможностям и способностям, призван быть активным. Каждый удар сердца – это сопротивление смерти. Наконец, каждое усилие воли, проявление нравственности, есть сопротивление духовной смерти. По всей видимости, постоянная борьба со злом, противостояние ему, его преодоление  – необходимое условие нашей духовной сущности и нашей духовной эволюции.
  Таким образом, мы приходим к очевидному – если бы не было зла, не было бы и добра, не было  и выбора между ними, не было  и смысла  человеческой жизни.
 
 Мы встречаемся с прекрасными человеческими качествами, воля  носителей которых  устремлена на то, на что мы запрограммированы – на самосовершенствование. Они  представляют как бы  наш духовный авангард.
 Тем не менее, как считает о.Мень, мы только в начале своего духовного пути.  Современный человек так же далёк  от подлинного замысла  Божьего, как какой-нибудь австралопитек, бегавший с копьём по саванне три  миллиона лет назад,   от таких гениев, или «мутантов» духа, как Гёте и Толстой.

Но вернёмся к изъяну в человеческой психике, чтобы попытаться разобраться в его причинах. Для начала уточню, о каком изъяне идёт речь.
 Когда в человеке проснулось духовное начало, проснулись человеческие свойства, они отторгли его  от природы, он стал её пасынком. Он связан с природой  своим животным началом, но одновременно  оторван от  природного материнского лона. Двойственное происхождение человека – от природы и от Духа - создаёт в его душе  дискомфорт и дисгармонию, и часто приводит к душевным аномалиям.

Это выражаеися в том, что человеком часто владеют противоречивые чувства, а в отношениях с другими людьми – партнёрами или членами семьи – зачастую встречаются  патологические наклонности.  Иногда это вздорность, непредсказуемость и нетерпимость, иногда коварство и  лицемерие, иногда жестокость и садизм...  Все мы в той или иной степени сталкивались с такими проявлениями человеческой психики.

 Спрашивается, насколько они специфичны. Встречается ли что-то подобное у животных? Ведь мы наблюдаем агрессию у хищников, например у волка или акулы, коварство у лисы или кошек, подолгу подстерегающих свою жертву, приспособленчество, или мимикрию  у хамелеона и некоторых рыб...  Но все эти особенности характера и поведения  животных продиктованы эволюцией, они имеют адаптивный характер, необходимый для выживания данного вида. У человека под изъяном мы понимаем не мотивированное целесообразностью психическое проявление. 

Приведу некоторые примеры из жизни известных людей и литературных персонажей.
О жестокости Ивана Грозного особенно говорить не приходится, его имя говорит само за себя, как о лютости его опричников говорят пёсьи головы, прицепленные к их сёдлам. Изрядным чудовищем был Пётр I, любивший присутствовать при пытках и казнях людей, подозреваемых им в измене. Известно, что именно при нём политический сыск принял государственный размах.

 Сталинскому террору было на что опереться. Но кроме жестокости, этот тиран обладал ещё  незаурядным коварством и лицемерием. Провозглашая, что сын за отца не отвечает, он развернул кампанию по расправе над членами семей репрессированных. Статья, по которой они либо уничтожались, либо отправлялись в лагеря, так и называлась « ч. с. р.». Сталинская конституция среди прочих прав «обеспечивала» свободу слова и вероисповедания, что не помешало Сталину расстрелять порядка 5-и миллионов своих сограждан, большинством из которых были критически мыслящие или верующие люди. Со своими бывшими соратниками по партии он любил играть в кошки-мышки. Например, вначале объявлял « я вам Бухарчика не отдам», а затем,  спустя некоторое время,  внезапно сдавал  намеченную жертву в руки палачей  НКВД.

Немало рассказали нам о жестокости и садизме  такие писатели как Горький и Чехов. В своей документальной повести «Детство» Горький вспоминал, что в доме его деда Каширина, хозяина мелкой красильни, царили злоба и подозрительность.   Дед не просто порол, но истязал  внуков. Однажды Алёша потерял сознание от его побоев и несколько дней не мог встать с кровати.  А дядья в пьяном виде жестоко били своих жён. Исходив вдоль и поперёк всю Россию и наблюдая за жизнью мужиков и мастеровых, Горький сделал грустный вывод, что жестокость – одна из  национальных черт русского характера.

Чехов, как   писатель и одновременно земский врач,  хорошо изучил натуру простого русского человека. В рассказе «Мужики»  мы находим сцены отвратительной жестокости. Герой, бывший лакей Николай, потеряв работу из-за болезни, решает со своей семьёй вернуться в родную деревню, полагая, что дома и стены лечат... Но едва переступив порог, он видит картину  вопиющей бедности, и понимает, что просчитался. Вечером в избу возвращается его брат Кирьяк, оповещая  с порога о своём появлении пьяным криком: Ма-арья!
Жена Марья знала, что в пьяном виде муж всегда бьёт её смертным боем. « Вступитесь, Христа ради, родименькие, – залепетала Марья, дыша так, точно её опускали в очень холодную воду, – вступитесь, родименькие...Подойдя к жене, Кирьяк размахнулся и ударил её кулаком по лицу, она же не издала ни звука, ошеломлённая ударом, только присела, и тотчас же у неё из носа пошла кровь.»

Конечно садистское удовольствие вымещать на жене и детях свои неудачи доступно пьяным и агрессивным мужчинам любых национальностей.
Герой рассказа Джеймса Джойса «Counterparts» -  мелкий клерк, который, обхамив начальника, оказывается на улице без гроша в кармане. Испытывая непреодолимое желание выпить, он продаёт часы и пропивает деньги, переходя из бара в бар, щедро угощая приятелей и хвастливо рассказывая всем , как он бесстрашно и находчиво поставил на место своего босса.

Домой он возвращается без гроша в кармане,  пьяный и злой на себя и всех на свете. Дверь ему открывает маленький мальчик, один из его пятерых детей. Дрожа перед грозным папашей, малыш говорит, что мать ушла в церковь, но обед для мужа оставила на плите, и он его сейчас принесёт. Отец идёт за ним следом и, закипая от бешенства, орёт: «Да у тебя всё пригорело!  Ну постой, я тебе покажу, как упускать огонь».  Продолжая орать, он идёт к двери, хватает трость и засучивает рукав.  Несчастный ребёнок пробует убежать, но ему это не удаётся, и отец  с силой бьёт его тростью. Мальчик, крича от боли и страха, бросается на колени и молит отца: « папа, не бей меня, папа!  я помолюсь за тебя, только не бей меня... Я Святую Деву попрошу...»

Стоит отметить, что патологические отношения в семье отнюдь не обязательно связаны с бедностью, пьянством и агрессией.
Приведу в качестве примера рассказ Чехова «Жена», написанный от  лица  вполне состоятельного помещика, увлечённого  своей профессией инженера, но тем не менее человека несчастного и одинокого, несмотря на семилетнее супружество.
 
 Отдаление супругов друг от друга произошло давно и привело к тому, что жена Наталья Гавриловна «жила  отдельно на нижнем этаже, там же спала, обедала, принимала гостей, совсем не интересуясь тем, как живёт её муж этажом выше.» С горечью муж вспоминает, что от прошлой жизни, когда несмотря на ссоры, они любили друг друга, ничего не осталось.  Жалобы и попрёки  со временем перешли к вспышкам ненависти, которые кончались тем, что жена уезжала за границу или к родственникам, а он посылал ей деньги понемногу, но почаще, чтобы чаще жалить её самолюбие.

 Тем не менее в душе героя не было ни покоя, ни равнодушия, его чувство явно «угасло не совсем», и он догадывается об этом. «Когда  жена громко разговаривала внизу, я внимательно прислушивался к её голосу...когда она играла внизу на рояле, я вставал и слушал. Когда ей подавали экипаж  или верховую лошадь, я подходил к окну и ждал, когда она выйдет из дому... и потом ожидал её возвращения, чтобы опять увидеть в окно её лицо, плечи...». Герой не может долее выносить своё одиночество и ищет повод растопить лёд.

И такой повод, не унижающий его достоинства,  находится. Крестьяне его уезда голодают и герой готов пожертвовать значительную сумму, а таже и создать оргкомитет, чтобы  помощь попадала тем, кому нужно. С этой благородной целью он обращается к жене, но тут к своему изумлению  выясняет, что жена  давно его опередила и  уже собирает пожертвования. Слуга сообщает ему, что  гости-благотворители собираются у Натальи Гавриловны каждую пятницу, и это оскорбляет его – « почему тайно от меня в моём доме целый комитет.  Что я им сделал?»

Герою трудно смириться с тем, что обошлись без него, и он идёт к жене объясняться, раздираемый противоречивыми чувствами. Он признаётся: «в комнатах жены  на меня веяло чем-то мягким, домовитым, молодым, женственным, в высшей степени изящным, именно тем, чего так не хватало в моей жизни.»  И тут же   следует продолжение: « я чувствую, что теперь, под старость, я люблю её чище и выше, чем любил прежде, и поэтому мне хочется подойти к ней, покрепче наступить ей каблуком на носок, причинить боль и при этом улыбнуться». Звучит парадоксально и жутковато на первый взгляд. Но уже на второй  понятно,  что это в герое говорит   самолюбие, ущемлённое тем, что никакого отклика на свою любовь он от Натали  не ждёт.

  И в его уме вызревает безумный план, как приблизиться к Натали и одновременно отомстить ей. Уверяя жену. что он готов всячески,   не только деньгами. содействовать ей в её благом начинании, он объясняет,  что такое трудное и ответственное дело, как помощь голодающим, она, как женщина неопытная и доверчивая, не потянет. Чтобы голодающие не остались без помощи, а она без честного имени, он, руководствуясь исключительно нравственным долгом,  обязан вмешаться  и взять это дело  в свои руки.

 Прежде всего он должен проверить, сколько денег она уже собрала; пусть она передаст их ему вместе с расписками дарителей. Тогда он составит  необходимую ведомость... И жена в слезах кричит ему: «Берите, всё берите! Это всё, что осталось у меня в жизни...Отнимайте последнее.» При следующем объяснении она говорит, что не может больше выносить своё зависимое положение и уйдёт от него, хоть в монастырь, если он сам не уедет.  И он обещает ей уехать.

 Спрашивается, почему герой, человек неглупый, не предвидел того, чего он добился, вопреки страстной мечте о тёплых человеческих отношениях? Какая злая воля заставляла его поступать вразрез собственным  сокровенным желаниям?  Наверное, это  гипертрофированное самолюбие, деспотизм, потребность доминировать, неумение и нежелание войти в  положение другого человека. т.е. то, что называется тяжёлым характером.

Но Чеховский рассказ кончается неожиданно  метаморфозой героя. Загнав себя в угол, пережив крайнюю степень одиночества, поняв, как дорога ему Натали, он возвращается к ней с повинной. Забыв гордость, он признаётся ей в любви и обещает полное повиновение, лишь бы она не гнала его от себя.
 Поняв, что на  этот раз муж искренен, Натали больше его не гонит. Она одержима благотворительностью, т.к. в этом видит «оправдание своей жизни» и часто входит на мужнюю половину, беспокойно обводя глазами комнаты, как бы ища, что ещё можно отдать голодающим.

 А герой, хоть и видит, что скоро благодаря этой «благотворительной оргии» от его состояния ничего не останется, остаётся совершенно спокойным и весело улыбается свой жене, не испытывая не малейшего желания «побольнее наступить ей на ногу.»

В  лучших романах великого норвежца Кнута Гамсуна «Мистерии» и «Виктория» отношения между героем и героиней всегда поражены «высокой болезнью», если так можно назвать гордыню и любовь к независимости.  Чувствуя зарождающуюся любовь, герои Гамсуна видят в ней унижающую их зависимость; прежде всего ценя свободу, они  скрывают своё истинное чувство под личиной равнодушия и холодности. Любовь превращается в единоборство. Испытывая чувства партнёра таким образом, они заходят за « красную линию» и  неизменно терпят крах.

Интересно, что  все исследователи творчества писателя говорят о его собственной противоречивости. Он ненавидел театр и презирал актрис – однако большую часть жизни прожил с одной из них; он называл себя крестьянином – однако средства к существованию добывал писательским трудом; он выступал против феминизма – однако его близким другом и самым доверенным лицом в конце жизни стала женшина-адвокат.

Откуда в человеческой психике берутся противоречивость и негармоничность – вопрос, не имеющий однозначного ответа, как и более общий вопрос о зле в природе человека. В начале 18-го века на эту тему спорили два замечательных философа и писателя, Жан-Жак Руссо и Вольтер,  ключевые мыслители эпохи Просвещения. Начну с первого.

Узнав, что Дижонская академия наук  назначила  премию тому, кто  напишет статью «о роли возрождения наук и художеств в очищении нравов», Руссо написал  статью, развивая  основную мысль о вредном влиянии просвещения и самой культуры на нравственность. Руссо получил премию и утончённое общество рукоплескало своему  обличителю.  Когда же Дижонская академия снова объявила  конкурс на тему: « О происхождении неравенства между людьми и о том, согласно ли оно с естественными законами», Руссо предал анафеме  не только культуру, но и всё, что создано историей, все основы гражданского быта – разделение труда, собственность, государство, принимаемые им законы. Руссо считал, что  закон должен быть выражением общей воли. Люди должны его выбирать сами, контролируя поведение властей. Можно сказать, что Руссо со своими демократическими идеями стал провозвестником Великой Французской революции.

Философ считал, что  человек по своей природе  изначально добр и свободен. Проблема в том, что развитие наук и искусств, а также частная собственность, искажают эту природу. Город развращает людей, а культура порождает неравенство. Руссо был уверен, что  если человека вернуть в естественные, т.е.  первобытные природные условия, он освободится от подавляющих его страстей и безумств, частная собственность исчезнет и люди будут добродетельны и счастливы.

Однако такое представление недостаточно и упрощенно. Если бы дело было только в отрыве от природы, плачевные изменения касались бы прежде всего нашего физического состояния – современный человек был бы намного слабее. Меж тем, это явное заблуждение - в прошлом человек был подвержен множеству болезней и старел очень рано, теряя зрение, слух,  не говоря уж о волосах и зубах.
 О.Мень замечает, что «старушке Лариной» было немногим больше 30 лет. К тому же, благоприятные изменения среды отнюдь не меняют человека - высоко нравственных людей мы находим во всех странах, во все века и у нас нет никаких оснований считать, что дикарь лучше цивилизованного человека.

Современник Руссо, Вольтер  решительно не соглашался с ним. Он полагал, что человек рождается  со страстями, которые нуждаются в сдерживании, т.к. «природное» самолюбие делает его злым. Как рационалист, Вольтер, вслед за Декартом, известным своим изречением: «я мыслю, значит я существую», считал, что  разум - это основа и смысл человеческой жизни. Благодаря нему просвещённый человек познаёт мир и своё место в нём.

Возражая ему, Руссо, как философ-романтик утверждал, что чувство не только предшествует разуму, но и преобладает над ним, «если разум составляет основное свойство человека, то  чувство им руководит.» Для него  человек, исполненный нежных чувств – высший этический и общественный тип - « ему всё прощается, ибо  поступки – ничто, всё дело в чувствах, а в чувствах он велик..»
Согласимся, что это явный перебор. Думаю он связан с намерением Руссо оправдать собственное поведение, которое по мнению современников состояло из сплошных антитез. Робкий и наглый, несмелый и циничный...ищущий уединения и жаждущий  всемирной  известности, позорящий  знатных, но живущий  в их обществе часто за их счёт, мечтающий о хижинах и обитающий в замках, призывающий родителей не перекладывать ответственность за развитие у детей нравственности на  аморальное общество, и отдавший всех своих пятерых детей в воспитательный дом; восхваляющий небесное чувство дружбы и ни к кому его не испытывающий, сначала экспансивный и сердечный, потом подозрительный и враждебный.. 

 Печально узнавать такое, но, возможно,   Руссо не был вполне здоровым –  со временем у него развилась болезненная мания преследования.  Не нам его судить, нам остаётся признать, что люди мыслящие не всегда логичны, они могут быть не в ладу и с умом и с сердцем.

Попробуем подвести итог затянувшегося разговора о добре и зле.  И разум и чувства – важнейшие части нашей психики, или души. Вместе они отражают окружающую нас действительность. При этом, как сказано в википедии, разум – это как бы внутренний экран, который показывает нам, что происходит прямо сейчас, а чувства – это наше личное отношение к тому, что мы видим на экране.

В течение жизни человек должен решить главную задачу - разгадать  своё предназначение,  и  на каждом этапе ему приходится делать выбор. Как в любой конструкции есть центральный элемент,  он есть и в нашей психике.  С точки зрения современной психологии это наше главное сущностное «Я».  Когда мы не видим его проявлений, мы говорим, что у такого человека нет царя в голове. Если с «царём» всё в порядке, выбор  основывается на том, что мы задуманы Богом как его  подобие и    ведёт к добру, т.е. к самосовершенствованию.  А при плохом «царе» возникают ложные мотивы и неадекватное  поведение, о которых шла речь. К природе внешней они отношения не имеют.

 Не знаю, удалось ли мне быть достаточно внятной и убедительной, отвечая на вопрос крохи.  По крайней мере, я не была «к добру и злу постыдно равнодушна.»