Ангельская пыль. глава 1

Глава 1.
Ночь. Летний город уже погрузил в сон населявших его жителей. Те личности, что не поддались на уговоры отправиться в царство Морфея, блуждали по пустым тёмным улицам, таясь в тени домов и улиц. Редкие машины ещё колесили по освещённым улицам, напоминая светлячков, кружащих в световом пятне. Одна из машин удалялась всё дальше и дальше от светлых улиц, пока совсем не скрылась от пристальных взоров фонарей в промзоне.
«Буханка» без номеров въехала в старый гаражный кооператив, немного попетляв, остановилась у крайнего ряда, там, где фонарь не горел уже года три и не собирался начинать. Водитель заглушил двигатель, тусклые жёлтые фары погасли, скрывая машину. Вокруг было тихо, где-то далеко залаяла собака — хрипло и как-то безнадёжно.
В кабине «Буханки» сидели пятеро мужчин. Все бывшие участники боевых действий, прошли Афганистан, вернулись героями страны, которой не стало, да и всё вокруг изменилось, пока они выполняли интернациональный долг за всех. Применение своим способностям, полученным за годы службы, они нашли в криминале, которым и зарабатывали на жизнь. Денег с нелегальных приёмов по заработку было не то чтобы завались, но на скромную жизнь хватало. Но как водится у людей, хотелось зарабатывать не на хлеб с маслом, а на хлеб с маслом, щедро сдобренный красной икрой и запитый дорогим шампанским.
Но такая жизнь требовала соответствующих денег. Именно поэтому они наведались сегодня в это отхожее место. По информации главаря их банды, которая была добыта им путём выбивания зубов и засовывания паяльника в зад одному мало сговорчивому персонажу. После таких предварительных ласк этот персонаж рассказал, что сегодня в этих гаражах будет происходить приём и передача большой партии кокаина. Если её подрезать, можно рассчитывать в среднем на сто пятьдесят или даже двести тысяч долларов. На такие деньги можно было бы расширить нелегальную контору.

Колян, невысокого роста, но плечистый и подтянутый, светловолосый, главный в их бригаде, сидел на пассажирском сиденье впереди. Не оборачиваясь, он смотрел в зеркало заднего вида: кусок тёмного неба, край ржавого гаража — вот и всё, что было видно. Чья-то тень метнулась и пропала между гаражей. Может, кошка или собака, а может, и нет.
— Значит, так поступим, — начал Колян, закончив смотреть в окна и зеркало. — Тощий и Казак идёте со мной. Саид и Кудрявый — на входе. Если кто чужой на горизонте замаячит, валите сразу, без вопросов.
— А если менты? — спросил Тощий, здоровый детина, как в высоту, так и в ширину, на котором кожанка едва сходилась. Он был слегка глуповат и отличался грубым характером. Он сегодня был водителем и, развернувшись, смотрел то на Коляна, то в глубь салона.
— Менты сюда не сунутся, — спокойным голосом ответил Колян. — Им тут делать нечего.
— Почему? — отозвался вновь Тощий, проверяя свой АКСу.
— Потому что они тоже люди, Толик. А сюда… — Коля обвёл пальцем пространство впереди себя, — нормальные люди не ходят, особенно по ночам.
Казак, слегка усмехнувшись, хмыкнул — черноволосый, кудрявый, высокий и худой. Он сидел сзади и крутил в руках тесак, который натачивал всю дорогу. Он всегда брал холодное оружие с собой на разборку или на мутные дела вроде этого, потому как был искренне убеждён, что в ближнем бою нож лучше автомата. Никто не спорил с ним, вкусы в оружии у всех разные, но в кобуре, вопреки своим убеждениям, он всё же носил ТТ на всякий случай. Казак был характера спокойного, даже самые напряжённые ситуации не выводили его на эмоции или на опрометчивые решения.
Колян вышел первым. Холодный воздух ударил в лицо. Лето, май, но ночами всё ещё по-весеннему прохладно. Колян передёрнул затвор Калашникова, снял с предохранителя и огляделся. Остальные вышли следом.
Гаражный кооператив тянулся в обе стороны бесконечными рядами разнокалиберных железных построек. Окружён он был высоким забором из бетона, кое-где завалившимся и зияющим дырами облезлых арматур. Ни одного целого фонаря на территории не было. Слева кто-то спал в старом «Москвиче» с погнутой крышей или не спал — из открытой задней двери торчали ноги в истоптанных донельзя ботинках. Колян кивнул Казаку, тот подошёл, заглянул в машину: старый пьянчуга спал и портил воздух своим существованием. Пнув его в ногу и не увидев никакой реакции, он в ответ Коляну кивнул, подтверждая, что всё нормально. Мужчины двинулись вперёд строго цепочкой, держа оружие на изготовке. Казак убрал тесак на пояс и достал пистолет. Колян единственный, кто знал дорогу до заветного места. Третий ряд, дальний бокс, ворота заварены, но с тыла есть лаз. Наводчик сказал, товар будет там сегодня ночью вместе с людьми Руслана. Нужно было внезапно появиться и забрать всё, оставив после себя только трупы. Для бывалых военных задание привычное.
Идущие заметили машины — две «девятки» без номеров, у одной включены фары и заведён двигатель. В салоне чётко угадывался силуэт за рулём. Колян оставил людей, выругался про себя, жестом указал Казаку на крыши гаражей. Тот, поняв с полуслова, забрался на один из них и начал красться к машинам. Колян и Тощий обошли машины, заняли позиции у гаражей, готовые открыть огонь в любой момент. Казак ловкой и бесшумной тенью перескакивал с гаража на гараж, пока не подобрался совсем близко. Колян нервничал: крыши старые, одно неловкое движение — и Казак выдаст себя, и тогда эффект неожиданного преимущества будет потерян. И тогда всё насмарку. Казак решил подкрасться ещё ближе, почти ползком он скользил во мраке крыш, как бродячий кот. Он обернулся в сторону Коляна и показал им жестом приготовиться. Казак намеревался спрыгнуть к машине. Едва он показал это жестом, как тут же резко спрыгнул. Лист крыши предательски задрожал, издавая вибрирующий звук. Колян невольно сморщил лицо — шум был значительный. Казака не было видно, он юркнул куда-то за кусты и постройки. Тело за рулём сидело неподвижно, оно даже не повернуло голову в сторону звука. «Не услышал что ли из-за двигателя?» — подумал Колян и стал всматриваться в поисках Казака.
Казак, пригнувшись, мелькнул у гаража в двух метрах от машин. Затем встал, медленно подошёл к машине, держа пистолет наготове. На несколько секунд он замер, будто что-то разглядывая, а после подошёл вплотную и, засунув руку через окно, заглушил двигатель. Свет фар погас, скрывая всё в ночном мраке. Жестом он подозвал остальных.
Приблизившись к машинам, всё так же держа оружие наготове, Колян и Тощий увидели тело мужчины, который был мёртв.
— Готов, — тихо прошептал Казак.
Колян обошёл машину, подошёл к двери и, открыв её, вгляделся в лицо. Лицо не было ему знакомым и было заляпано в чём-то чёрном. Колян оглядел тело: спортивный костюм был пробит в нескольких местах автоматной очередью. Коричневые пятна проступили наружу. В голове Коляна промелькнула мысль, что они опоздали и их тему подрезал кто-то другой. Он засуетился и нервно жестом указал парням следовать за ним. Подойдя совсем близко к гаражу, запахло чем-то совсем не привычным. Сладкий запах неизвестного происхождения, витающий в ночном пространстве едва заметным призраком, разблокировал детское воспитание Коляна. Походы в церковь с его ныне покойной бабушкой, где пахло ладаном, замелькали цветными картинками в сознании. Едва уловимый запах очень походил на тот запах детских лет. А к этим детским запахам примешались, прилипнув перьями к ноздрям, до боли знакомые, неприятные запахи недавних лет.
— Чуете? — спросил Колян.
— Ага, — сказал Тощий, оглядываясь по сторонам и вертя своей здоровой шеей. — Походу шмаляли, прям недавно.
Колян не ответил, он помнил, как пахло в кишлаке после их зачисток: запах горелого человеческого мяса и пороха. Они приблизились к лазу — проход в человеческий рост и в ширину в метр был открыт. Железный лист, которым скрывали проход, валялся рядом, будто в спешке его уронили. Тощий и Казак встали у лаза, Колян стоял поодаль, направив на чернеющий вход дуло Калашникова. Кивнув Тощему, Колян отошёл ещё дальше, Тощий достал гранату, рванул чеку и швырнул в темноту, отбегая вместе с Казаком. Граната гулко грохнула, что-то внутри упало, судя по звуку — лист металла. А после стало тихо. Постояв ещё с минуту, Колян скомандовал, глянув на Казака:
— Давай вперёд с фонарём, мы за тобой, — сказал он это шёпотом. Казак включил фонарь, убрал пистолет и снял с пояса тесак. Посветив внутрь, он резко шагнул вперёд. Луч фонаря скользнул по бетонному полу, перебежал со стеллажа на стеллаж. Луч пойманной птицей заметался по углам, пока не нашлись сложенные мешки. Они стояли в самом дальнем углу и были целы. Колян, вошедший следом, увидев их, невольно улыбнулся и выдохнул. А потом Колян увидел ботинок, лежащий подошвой вверх, а рядом лежал хозяин ботинка.
— Бля, — сказал Казак, осветив тело. — Это Седой, что ли?
Казак был не совсем прав, это не был Седой. Человек, которого он ошибочно принял за Седова, человека, отвечавшего за реализацию наркотиков, был лишь похож на него.
— Нет, — ответил Колян, всматриваясь в лицо трупа. — Это один из его людей.
Колян узнал его, видел часто в кабаках. Человек Седого лежал лицом вниз, в спине виднелась дыра. Не от огнестрела, нет, больше походило на то, что кто-то воткнул лом в спину и провернул его разок-другой, будто то был не человек, а заводная игрушка. Часть размешанных внутренностей вылезла через дыру в спине.
— Смотрите, мужики, — сказал Казак, указывая пальцем в глубь ангара. — Там похоже ещё трупы.
Казак не ошибся: второе тело сидело у стены. Нос вдавлен, челюсть свёрнута набок, зубы торчат сквозь щёку. Было ясно, он не дрался, кулаки были не сбиты, да и одежда на нём была не как после боя. Он бился сам, головой о стену. Кровь и что-то белое, возможно содержимое черепа, растеклось по бетону. И лишь глаза были неестественно широко открыты и смотрели с ужасом, будто он увидел своё лицо, разбитое в мясо, в отражении.
— Что за нахер, — прошептал Тощий, стоявший совсем близко от тела. Лицо Тощего исказилось от отвращения, смешанного с любопытством. Он светил фонарём почти в упор, разглядывая жуткую находку.
Третье тело висело на штыре. Штырь торчал из стены, кто-то вбил его туда, видно, ещё на этапе строительных работ, неизвестно для каких целей. Теперь на нём висел человек, как повешенная на крючок кукла, ноги и руки безвольно свисали. Глаза закрыты, а рот, напротив, был открыт очень широко.
— Ля, мужики, у него язык вырвали, — Тощий, словно ценитель жуткого искусства, переместился с фонарём к телу на штыре и уже осматривал его. Рядом у ног подвешенного лежало скорчившееся тело.
— Он живой? — спросил Колян. — Ну-ка переверни его, Тощий.
Тощий перевернул четвёртое тело. Ничего необычного: просто огнестрельное ранение в живот, попали несколько раз.
— Нет, — сказал Тощий. — Уже нет.
— Ты проверь, вдруг дышит.
— Я бля буду, остыл он, Колян.
Колян окинул фонарём пространство, луч упал на большой стол и на мешки с кокаином, так же на столе стояли пара чёрных кожаных чемоданов, видимо, в них и везли товар. У стола лежало ещё три трупа, кровь растеклась по полу, а оружие лежало почти рядом. По полу, рядом с телами, была разбрызгана чёрная липкая жидкость, походившая на мазут. Тощий наступил на неё случайно, и та прилипла к кроссовкам.
— Товар сложить обратно, тут всё осмотреть, а я обойду снаружи, — скомандовал Колян и вышел из гаража.
Колян обошёл гараж по периметру, всё было тихо. Он посмотрел на машины, посмотрел в противоположную сторону, куда уходили казавшиеся бесконечно длинными ряды гаражей. Коляну не нравилось это всё, нужно было уходить, всё его бывалое армейское чутьё говорило об этом. Автомат он держал стволом вниз, но палец на спусковом крючке был готов в любой момент нажать. Когда он вернулся внутрь, его люди вели следующий разговор.
— Они друг по другу шмаляли? Или я чё-то не догоняю? — вопрошал Тощий.
— Смотри, — начал Казак. — У этого пистолет в руке, а там вон автомат без рожка. Получается, что стреляли не по ним. Стреляли они, ты прав, Тощий, друг в друга.
— А на кой ляд? — спросил Тощий.
— Не знаю.
— Может, товар не поделили? — обозначил своё возражение Колян.
— Может, — отозвался Казак.
Колян ещё раз окинул трупы безразличным взором, будто то были не люди, а декорации на площадке фильма. Его разум тревожило лишь случившееся тут буквально за несколько минут до их приезда. Но вот что? Было ясно, что люди Седого не дрались с кем-то из-за товара, к тому же товар был на месте. Они словно обезумели и стали палить вокруг себя, или они пытались убить кого-то другого? Кого-то, чьего духа здесь уже не было.
— Берём товар и уходим, — сказал Колян. — Быстро.
— А трупы?
— А трупы… — Колян в последний раз обвёл тела взглядом, будто искал какую-то деталь, которую они упустили. — Пусть лежат. Это уже не наша забота. Берите товар и на выход, долго возимся.
Не успели они взять товар, как, проходя мимо гор мусора из непонятных тряпок и прочего хлама, раздался стон.
— Тут живой! — закричал Тощий, направив оружие в ворох мусора.
— Что там? — окликнул Колян, доставая оружие.
— Там это… баба, наверное, — произнёс Тощий неуверенно, разглядывая находку.
— Какая баба? — недоумевал Колян.
— В углу, глянь, я из-за тряпья не заметил поначалу, в хламе этом лежала.
Мужчины обступили лежащую женщину. Колян подошёл ближе, посмотрел на тряпки — грязные, рваные, куча бутылок и непонятного строительного мусора и бумаг. На этой мерзкой перине лежало тело исхудалой женщины лет сорока с лишним. Кофта, застиранная до дыр, проявляла местами грязное тело. Кое-где на одежде видны были следы от пуль, под ними кофта чернела дёгтевыми пятнами. Лицо было в брызгах крови или ещё чего-то застывшего, чего-то чёрного. Глаза женщины были открыты широко, она хватала жадно воздух, как выброшенная на жаркий каменистый берег рыба, и едва заметно шевелила рукой, на которой проступили чёрные вены. Бледная, тонкая, словно пергамент, кожа хорошо их проявляла. Вторая рука была отрублена по локоть, из которой густой смолой стекала чёрная кровь. В отрубной культе торчала не кость — толстая трубка едва заметно шевелилась. Колян вдруг вспомнил, что так же нелепо двигалась змея, которой он отсёк голову сапёрной лопатой в Афгане.
— Спа, спасите, — прохрипела она сухими губами, не переставая пучить глаза. — Дайте ещё, ещё.
Мужчины стояли молча, с отвращением взирая на женщину. Колян отметил, что запах стал сильнее рядом с ней и уже давно бил ему в виски. К похожему на запах ладана примешивался запах пропитанных человеческими нечистотами тряпок. Тело женщины выгнулось, засучило руками и ногами, как капризный ребёнок, и захрипело сухим горлом, пытаясь кричать. Но выходило лишь подобие хрипа. Казак и Тощий попятились, отошли назад, лишь Колян стоял и всматривался в непонятную находку.
— Что делаем, Колян? — голос Казака пробудил залипшего Коляна, и тот сделал следующее.
Раздался выстрел. Резко. Стрелял Колян. Пуля вошла в лоб, и тело перестало дёргаться, обмякло и закрыло глаза, лишь торчащая из обрубка трубка едва заметно продолжала шевелиться.
— Это вообще кто? — протянул Казак, поглядывая на Коляна. — Почему её так корёжило? Она больная что ли, чем-то? — сказав это, Казак отошёл дальше от тела.
— Бомжатина какая-то, тебе не похер? — огрызнулся Тощий. — На хмуром сидела, походу, без дозы ещё не так взвоешь. А болячки — да сто пудов сифилисная.
— Всё, валим, — скомандовал Колян. — Чё застыли, на выход, в темпе.
Мужчины похватали товар, сели в машину. Стоящие на стрёме резво запрыгнули следом.
— Какие-то проблемы были? Выстрел слышал, — поинтересовался Кудрявый.
— Да бомжиху обсаженную упокоить пришлось, всё путём, — пояснил Колян.
Машина завелась, стремительно покидая это странное место. И только сидящий впереди «Буханки» Колян из всей банды думал о той бомжихе. У него всё не шла из головы эта рука и торчащий кусок чего-то, чего угодно, но не кости. Он старался гнать от себя эту мысль: в самом деле, мало ли чем могла болеть эта бомжиха. Но запах, который, казалось, въелся в ноздри, всё продолжал напоминать о странной находке.