Хроника одного ремонта. Укрощение белого лебедя

Осеннее солнце быстро катилось за горизонт полигона, окрашивая бетонную полосу в багровые тона. Огромный Ту-160, борт 701, замер в ангаре №4. От его титанового фюзеляжа все еще шло тяжелое, сухое тепло. Правое крыло, застывшее под неестественным углом, выглядело как сломанное плечо раненой птицы. Из технологических люков у корня крыла сиротливо свисали оборванные жгуты проводки.Марина Никифоровна Беленькая, уже сменившая высотно-компенсирующий костюм на привычный потертый комбинезон, стояла на стремянке у самого стыка поворотного узла крыла. Рядом, подсвечивая мощным налобным фонарем внутренности механизма, сидел Мирон Токарев. Внизу, подавая инструмент и придерживая тяжелую крышку люка, дежурил Ваня Клюев, чья правая рука была плотно забинтована Анжелой Власенко.— Посмотри сюда, Марина, — хмуро бросил Токарев, указывая концом отвертки на заклинивший шток гидроцилиндра. — Новая автоматика НК-32 дала импульс на перекомпенсацию. Электроника решила, что на М=1,8 правая плоскость идет на кабрирование, и врубила гидронасосы на полную. Давление скакнуло под триста атмосфер. Клапан-отсекатель «мозги» заблокировали. Если бы Ваня вручную тумблер сброса не рванул, этот узел просто вырвало бы с мясом вместе с лонжероном.— Моя вина, — глухо раздался голос из темноты ангара. К стремянке подошел Владимир Пиняев. Лицо инженера КИПиА за вечер осунулось. — Датчик угловой скорости выдал ложный ноль из-за наводки в цепи питания блока управления двигателями. Я перепроверил логи. Частота сигнала поплыла на сороковой минуте.— Кончай посыпать голову пеплом, Володя, — жестко, но без злобы оборвала его Марина Никифоровна, спускаясь на ступеньку ниже. — Мы живы, машина на земле. Сейчас задача — вернуть борт в строй. Через трое суток комиссия из Министерства. Самолёт должен летать. Мирон, что скажешь по механике?Токарев спрыгнул на бетонный пол, вытер масляные руки неизменной ветошью, которую ему тут же молча протянул подошедший Смекайло-де-Цопфи.— Механика цела, титан выдержал, — вынес вердикт старый слесарь. — Но задрало зеркало цилиндра ручного контура. Нужна полировка, замена уплотнителей и полная переборка золотникового распределителя. Работы на всю ночь. Ваня, сможешь левой рукой ключи держать, или обратно к девчатам в санчасть отправить?Клюев упрямо мотнул головой, его шрам на скуле дернулся:— Я в порядке, Мирон Егорыч. Левая работает за двоих. Показывайте, где крутить.Глава 2. Ночная смена командыРабота закипела, превращая огромный ангар в слаженно работающий муравейник. Команда Беленькой действовала без лишних слов — каждый знал свой сектор.Мирон Токарев и Ваня Клюев обосновались на передвижном верстаке прямо под брюхом гиганта. Старый слесарь с ювелирной точностью, вручную, микронной шкуркой выводил царапины на поршне гидроусилителя. Ваня, несмотря на ноющую боль в потянутом плече, аккуратно промывал детали в бензиновой ванне, обезжиривая каждый болт крепления.Марина Беленькая лично контролировала дефектовку узла изменения стреловидности. Она методично, с лупой в руках, осматривала каждый сантиметр поворотного узла, проверяя, не пошли ли по титановому поясу микротрещины от дикой асимметричной перегрузки.Владимир Пиняев заперся в передвижной лаборатории КИПиА прямо в ангаре. Окна лаборатории светились тусклым зеленым светом осциллографов. Инженер полностью перепаивал жгуты экранирования датчиков НК-32, добавляя дополнительные ферритовые кольца для гашения помех. Он поклялся себе, что больше ни один импульс не задурит голову автоматике.Василий Анисимов оккупировал гидростенд. Старый техник готовил к заправке тонны свежего гидромасла АМГ-10. Он тщательно фильтровал жидкость, проверяя её на вязкость и отсутствие воздушных пузырьков. От его работы зависело, не вспенится ли масло, когда пилоты снова дадут форсаж.Смекайло-де-Цопфи обеспечивал тыл и логистику. Он раздобыл где-то на складах КДП дефицитные прокладки из фторопласта, притащил три термоса с крепчайшим чаем и непрерывно курсировал между ангаром и узлом связи, контролируя, чтобы никто со стороны не помешал ночной работе.К четырем часам утра тяжелая деталь гидроцилиндра была собрана. Токарев лично затянул финальные гайки динамометрическим ключом.— Ну-ка, Ваня, давай заполнять контур, — скомандовал Мирон.Анисимов щелкнул тумблером гидростенда. По шлангам побежала жидкость. Наземная проверка показала: ручной контур держал давление идеально. Крыло послушно, плавно, с тяжелым сытым гулом сдвинулось вперед, а затем вернулось к фюзеляжу.— Есть норма! — крикнул из кабины Пиняев, отслеживая сигналы на обновленном мониторе. — Автоматика видит крыло, сбоев нет!Марина Никифоровна устало опустилась на ящик из-под инструментов и впервые за ночь улыбнулась. Самолёт был спасен.Глава 3. Праздник со вкусом таймырской тундрыПока в ангаре докручивали последние гайки, в подсобке КБ, надежно укрытой от пронизывающего осеннего ветра, вовсю шло колдовство. Ангелина Мельник, Лидия и Татьяна заправляли кулинарной частью вечера.Зная, что Ваня Клюев родом с Таймыра и совершил сегодня настоящий полярный подвиг на ручном управлении, Ангелина решила приготовить для всей братвы особенное, монументальное блюдо — настоящий северный сагудай из муксуна и горячую оленину с таежными ягодами, запасы которых были припрятаны в КБ для особых случаев.Когда уставшая, пахнущая керосином, мазутом и канифолью команда ввалилась в подсобку, стол уже ломился от угощений. Центром композиции брызгал ароматами огромный чугунный казан.Главное блюдо от Ангелины: Нежнейшая поджарка из дикой оленины, томленая в собственном соку с добавлением можжевеловых ягод, лесного лука и розмарина. Мясо буквально таяло во рту. К нему подавался запеченный в золе картофель, щедро политый топленым маслом с чесноком.Закуска: Тот самый сагудай — тончайшие, полупрозрачные ломтики свежемороженого муксуна, наскоро замаринованные в крупной соли, дробленом черном перце, обилии репчатого лука и капле подсолнечного масла. Рыба исходила соком и пахла чистым морозным ветром.Дополнения: Лидия и Татьяна напекли гору пышных ржаных шанег с брусникой и выставили на стол соленья: хрустящие грузди в сметане и моченые яблоки.Анжела Власенко, встретив Ваню у порога, сразу же проверила повязку на его руке и, удовлетворенно кивнув, усадила парня на самое почетное место.Марина Беленькая подняла свой стакан, обвела взглядом уставшие, испачканные сажей, но счастливые лица своей команды: Владимира, Смекайло, Васю, Мирона, девчат и, наконец, остановилась на Ване.— Ну что, укротители, — тихо, но твердо сказала командир. — Ночью мы доказали, что наши руки крепче любого заклинившего титана. Володя исправил электронику, Мирон перебрал металл, девчата согрели нам душу. А Ваня... Ваня сегодня вернул нам право смотреть в это небо. Давайте за то, чтобы наша земная команда всегда была сильнее любой воздушной стихии!Под звон стаканов и дружный стук вилок, в теплой подсобке КБ, под боком у готового к новому взлету Ту-160, начался вечер заслуженного триумфа.