Глава 36. Заключение

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ИИСУС ХРИСТОС И АПОСТОЛ ПАВЕЛ: ДВОЙНОЙ ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ ШОК И НАЧАЛО ИСТОРИИ ХРИСТИАНСТВА

      Двадцать веков европейской истории стоят на фундаменте, который был заложен в результате двойного, последовательного эсхатологического шока. Две полярные личности, два религиозных гения — Иисус Христос и Апостол Павел — развернули ход человеческой цивилизации, отвечая на  вызовы уходящего времени.
      Первым эсхатологическим шоком стала сама проповедь Иисуса в Галилее и Иудее. Это был оглушительный призыв к немедленному преображению человека перед лицом наступающего финала истории: «Царство Божье у порога, готовьтесь сейчас, иначе двери будут закрыты навсегда, как перед неразумными девицами из притчи» .Эта весть не предполагала компромиссов, полумер или долгого планирования. Иисус требовал от своих слушателей полного  отказа от амбиций, гордости и социального статуса ради радикальной любви. Этот призыв буквально взламывал привычный уклад жизни, держа людей в состоянии предельного духовного напряжения. Но земная история Иисуса завершилась Голгофой — его палестинская проповедь погибла вместе с Ним в абсолютном одиночестве и молчании неба, оставив учеников среди руин несбывшихся ожиданий.
          Вторым эсхатологическим шоком стал затяжной, мучительный кризис после Голгофы. Царство Божье в космическом масштабе так и не наступило, а первое поколение христиан — живые свидетели, видевшие Иисуса, — начали  умирать от старости. Возникла катастрофическая смысловая пустота: время шло, Рим правил железной рукой, а мир оставался прежним. Христианское движение стояло на грани самоликвидации и забвения. Именно в этой точке Павел выступил как «архитектор выживания». Пережив глубокий физиологический и душевный переворот на дороге в Дамаск, этот невротический интеллектуал с запредельным самолюбием нашел гениальный выход из исторического тупика. Павел  не остался  слугой Синедриона и не сел у ног простых галилейских рыбаков. Он  объявил о личном свидании с Воскресшим и развернул экспансию на всю Римскую империю. Павел  полностью вычистил из доктрины земного иудея из Назарета с Его неудобными притчами, отменил Закон Моисеев,заменил всё универсальным космическим мифом, понятным греко-римскому миру, и построил свою жесткую, тоталитарно управляемую имперскую сеть.

      Но парадокс истории раннего христианства не закончился на Павле. Его грандиозное предприятие неизбежно распалось бы после его казни, если бы  плеяда великих «безымянных» последователей, чьи имена сегодня помнит только церковь,  не  совершила тихую техническую революцию. Лука создал пиар-миф о благостном единстве апостолов и лояльности Риму. Тит и Тимофей железной рукой гасили хаос внутренних бунтов и прописывали сухие должностные инструкции для руководства. Клемент Римский приравнял церковь к легиону и  ввел в  Апостольский список ап. Павла, который не знал Иисуса, как того требовали правила. Игнатий Антиохийский изобрел единоначалие епископов, закрепив реформу собственной кровью в амфитеатре. Поликарп Смирнский собрал разрозненные письма Павла в каноническую конституцию, а безымянный автор Пастырских посланий окончательно «одомашнил» радикальные  тексты  Павла, приказав женщинам молчать, а рабам повиноваться.

     Последователи и преемники  ап. Павла  заземлили эсхатологический экстаз Христа. Они полностью вычистили живое слово Иисуса за административной ненадобностью, заменив его галилейский призыв сухой римской субординацией. Но они сохранили главное — великий образ Нового Иерусалима, спасший массы от уныния и задержки Конца Света. Они превратили взрывоопасный эсхатологический культ в неуничтожимую, дисциплинированную корпорацию, которая поглотила античный мир.
     Христианство победило не потому, что учение Иисуса о Царстве Божьем  было услышано, а потому, что имперские чертежи Павла были безупречно отлиты в железобетонный каркас его преемниками. Подлинный Иисус остался лежать в гробу Гольбейна — анатомически мертвый, раздавленный системой, абсолютно одинокий Человек. Но именно это трагическое  молчание продолжает рождать великих безумцев духа. И пока церковь правит миром по лекалам Павла и законам Клемента, живой, страдающий дух Иисуса из Назарета продолжает возвращаться на землю — в текстах Достоевского, в бунте Льва Толстого, в трудах  библеистов и историков и в болезненной, обнаженной искренности каждого нового Князя Мышкина. Начало истории христианства стало триумфом Павла, но в её финале человечество всё еще надеется расслышать настоящий, тихий голос Иисуса.