Золотая осень-10. Рождество Богородицы

Сказки бабушки Варвары
Часть 5. Золотая осень
Глава 10. Рождество Богородицы

Чудесный сон
Утро в деревне Жеребилово выдалось солнечным и необыкновенно тёплым — таким, когда воздух будто наливается золотом, а тени от деревьев лежат на траве, как тёмные ленты, не спеша растворяясь в свете. Бабье лето радовало своей красотой: последние астры горели у плетней, рябина краснела гроздьями, а над полями висела прозрачная паутинка, будто сама осень накинула на землю тонкую кружевную шаль.
Рая проснулась не от крика петуха, а от того, что ей стало необыкновенно светло внутри. Она лежала, щурясь от лучей, падавших сквозь окошко, и улыбалась, ещё не вспомнив сна, но помня главное: он был добрым.
— Тебе что-то хорошее приснилось? — спросила Александра, натягивая сарафан. — Ты улыбаешься, как солнышко.
Рая села на лавке, обхватила коленки и тихо, будто боясь спугнуть воспоминание, рассказала:
— Мне снилось, будто небо стало прозрачным, как стекло, и сквозь него было видно что-то очень высокое и светлое. А потом оттуда, сверху, спустился Ангел. У него были крылья, как будто сотканные из утреннего света, и в руках он держал маленький золотой цветок. Он не говорил громко, он просто наклонился ко мне и прошептал: «Сегодня день великой радости. Сегодня мир празднует рождение Той, что станет заступницей всех людей. Пусть твоё сердце будет добрым, и пусть в твоём доме всегда будет мир». И он положил этот цветок мне на ладонь. Цветок был не настоящий, а будто из света, и от него шло тепло, как от печки. А потом он улыбнулся и сказал: «Иди, расскажи своим, чтобы они радовались и благодарили землю за урожай, и помнили: добро начинается с малого — с хлеба на столе, с ласкового слова, с того, что ты никого не обидишь».
Александра слушала, не перебивая, а когда Рая закончила, тихонько вздохнула и сказала:
— Это про Рождество Богородицы сон. Бабушка говорила, что в этот день небо будто ближе к земле, и ангелы смотрят на людей с особой добротой.

Праздничное утро
В горнице уже пахло горячим хлебом и травяным чаем. Бабушка Варвара, как всегда, встала раньше всех, затопила печь и теперь стояла у окна, глядя, как солнце золотит крыши.
— Ну вот, — сказала она, оборачиваясь к девочкам. — День-то какой! Бабье лето нам подарок сделало. Сегодня Осенины. И по церковному календарю — Рождество Пресвятой Богородицы. Два праздника в одном. Один про землю и хлеб, другой про свет и надежду. А вместе они про одно: про то, что жизнь продолжается.
Иван Дмитриевич, надевая чистую рубаху, улыбнулся:
— Значит, день будет добрым. В поле сегодня не пойдём. Сегодня — день благодарения. Пусть земля отдохнёт, а мы её поблагодарим.
Анна Арсентьевна, повязывая новый платок, кивнула:
— Да, сегодня по домам ходят, друг друга поздравляют, угощают. А ещё в старину женщины на рассвете выходили к реке с караваем. Благодарили воду, землю, небо. Говорили: «Спасибо, матушка-осень, за хлеб, за овощи, за травы, за ягоды. Пусть зима будет спокойной, а весна — доброй».
Вячеслав, который уже успел сбегать к колодцу и умыться ледяной водой, хмыкнул:
— А я слышал, что на Осенины ещё и молодых проверяли. К ним в дом приходили старшие, смотрели, как они хозяйство ведут, и учили уму-разуму.
Бабушка Варвара усмехнулась:
— Было и такое. Но сегодня у нас не проверка, а праздник. Сегодня мы сами друг другу скажем добрые слова, и сами друг друга поблагодарим. Ведь сколько труда вложено: картошка выкопана, лён расстелен, репа убрана, сено сложено. Всё сделано. Теперь можно и порадоваться. А в гости пойдём сегодня к молодым: Александру Дмитриевичу и Аграфене Ивановне, что на краю деревни живут. Они недавно сюда переехали из деревни Матвиково. Надо младшего сына навестить, посмотреть как живут и обустраиваются. Да вы лучше моего знаете, поскольку с отцом помогали дом строить

В гости к молодым
Дорога к дому Александра и Аграфены шла по краю деревни, мимо старых ив, чьи ветви уже почти совсем оголились, да вдоль невысокого плетня, за которым тянулись грядки с поздней капустой и морковью. Бабье лето будто решило напоследок обнять землю: солнце грело ласково, но уже не по-летнему жарко, а так, что хотелось идти не торопясь, вдыхая запах сухой травы и печного дыма. Тяжёлые гроздья калины свисали с кустов до самой земли.
Иван Дмитриевич шагал впереди, рядом с ним — Вячеслав, который то и дело наклонялся, срывал сухую травинку и грыз её, будто от избытка бодрости. Анна Арсентьевна держала Раю за руку, а Александра шла чуть позади, рядом с бабушкой Варварой. Бабушка несла в узелке гостинец: свежий каравай, завернутый в чистое полотенце, баночку липового мёда и пучок сушёной мяты — всё самое доброе, что можно принести в дом к молодым.
— Дом-то вон он, гляньте, — сказал Иван Дмитриевич, указывая вперёд, где на пригорке стоял новый сруб, ещё не потемневший от дождей, светлый, будто только что из сказки. — Видно, успели крышу до дождей накрыть. Молодцы.
Дом и правда стоял нарядный, хоть и простой: брёвна ровно подогнаны, наличники свежевыструганы, а над крыльцом — маленькая резная птичка, будто оберег. Рядом виднелся сарайчик, а чуть поодаль — небольшая банька, которую тоже успели поставить.

Два брата
Когда они подошли к калитке, дверь распахнулась, и на пороге появился Александр. Он был в простой рубахе, рукава закатаны, лицо чуть загорелое, а в глазах — такая радость, что сразу становилось ясно: для него этот дом — не просто стены, а своя крепость.
— Брат, здравствуй! — Иван Дмитриевич шагнул вперёд и крепко обнял Александра. — Ну, вот и дождались: дом стоит, семья живёт. Это самое главное.
Аграфена Ивановна вышла следом, держа на руках маленького Сашу. Мальчик уже уверенно держался, цеплялся за мамину шею, а глазами смотрел на всех широко, будто пытался запомнить каждого. На ней был сарафан, а поверх — тёплый платок, накинутый на плечи.
— Проходите, родные, проходите! — заторопилась Аграфёна, улыбаясь и одновременно чуть смущаясь, как бывает у молодой хозяйки, когда в дом приходят старшие. — Мы уж с утра всё приготовили, ждали вас.
Бабушка Варвара, проходя через порог, тихо прошептала, как делали в старину: «Мир дому сему, лад да тепло». И будто эти слова сразу сделали комнату светлее.

Крестник Саша
В горнице пахло свежим деревом, хлебом и сушёными яблоками. На столе уже стояли миски с пирогами, тарелка с солёными грибами, глиняный горшочек с топлёным молоком. Маленький Саша потянулся ручками к Александре:
— Тётя! — пролепетал он и тут же спрятал лицо у мамы на плече, но уже через секунду снова выглянул, улыбаясь.
Александра присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне:
— Ну, здравствуй, крёстный. Какой ты у нас большой стал! А помнишь, как мы тебе ленточку голубую повязывали, когда крестили?
Саша кивнул серьёзно, будто и правда помнил, и протянул ей маленькую деревянную лошадку — игрушку, которую, видно, сам выбрал, чтобы подарить.
— Держи. Для тебя.
Александра взяла лошадку, прижала к груди и улыбнулась так, что в глазах блеснули слёзы:
— Спасибо, Саша. Я её беречь буду.
Пока мужчины осматривали дом, хозяйские постройки, амбар с запасами, женщины сели за стол. Бабушка Варвара не спеша оглядела горницу, потрогала ладонью лавку, будто проверяя, крепко ли стоит, и сказала:
— Хороший дом. Тёплый. Видно, что с любовью строили. А любовь, она ведь не только в словах, она и в каждом бревне, и в каждой доске.
Аграфена вздохнула, но не от усталости, а будто с облегчением:
— Спасибо вам, матушка Варвара. Мы старались. Александр всё сам делал, а Иван с Вячеславом помогали. Без родни бы не справились.
Анна Арсентьевна накрыла её руку своей:
— Вот и правильно. Семья — она и строится на том, что друг другу помогают. А теперь у вас свой угол, своя печка, своё окно, в которое солнце по утрам светит. Это счастье.

Одна семья
Потом все сели за стол, и начался тот самый разговор, который бывает только в большой семье: про урожай, про то, как зима будет, про деревенские новости, про то, что в соседнем селе мельницу починили, а у кого-то корова отелилась. Маленький Саша сидел у мамы на коленях, тянулся к пирогу, потом вдруг зевнул, уткнулся ей в плечо и затих.
Рая сидела тихо, слушала, как взрослые говорят, и вдруг подумала, что этот дом, хоть и новый, уже пахнет семьёй. Не просто деревом и едой, а чем-то большим — заботой, привычками, тихими словами, которые знают только свои.
После обеда Александр вышел с Иваном и Вячеславом во двор — показать, как устроены запоры на сарае, как сложены дрова, как он придумал сделать навес для телеги. Женщины остались в доме, а бабушка Варвара тихонько сказала Аграфене:
— Ты не суетись, не пытайся всё сразу показать. Главное, что дом полон, что ребёнок спит, что муж рядом. Остальное приложится.
А потом, когда солнце уже стало садиться, окрашивая стены дома в тёплый медовый цвет, все вышли на крыльцо. Александр обнял брата:
— Спасибо, Ваня, что помогал. Без тебя бы я не справился.
Иван Дмитриевич хлопнул его по плечу:
— Да мы же одна семья. А семья — она и держится на том, что вместе всё делают.
На обратном пути Рая шла, держась за руку Александры, и думала, что сегодня день получился особенным: и сон про Ангела, и праздник, и этот визит к молодым, где всё было новым, но при этом — своим, родным.
Бабушка Варвара шла рядом, смотрела на закат и тихо говорила:
— Видите, как осень умеет дарить тепло. Не только солнце греет, но и люди друг друга. Вот и получается, что даже когда дни становятся короче, в сердце места хватает для света.
И Рая кивнула, будто поняла что-то очень важное: дом — это не только стены. Дом — это когда рядом свои, когда можно просто сказать «спасибо» и знать, что тебя поймут.
А когда они вернулись в свой дом, где уже пахло вечерним чаем и тёплым хлебом, Рая подошла к окну, посмотрела на темнеющее небо и прошептала:
— Спасибо, день. Ты был добрым и правильным.
И будто в ответ за печной трубой тихо прокричала поздняя птица, а ветер, уже осенний, но ещё не злой, качнул ветку рябины, рассыпав по траве несколько алых ягод — как маленькие знаки того, что осень пришла, но дом остался тёплым.

Осенины
Тёплый осенний вечер в деревне пошёл своим праздничным чередом. Женщины надевали лучшие платки, доставали из сундуков вышитые полотенца, пекли пироги с капустой и морковью, варили кисель из брусники. Дети бегали по улицам, собирали последние яблоки и рябину, складывали их в корзинки — не для еды, а для украшения. На околице поставили длинный стол, накрыли его чистой скатертью, и каждый нёс туда, что мог: кто каравай, кто миску с квашеной капустой, кто банку мёда, кто тарелку с солёными огурцами.
Когда стол был накрыт, Иван Дмитриевич встал рядом, поднял руку, чтобы все замолчали, и сказал негромко, но так, что его услышали даже те, кто стоял в отдалении:
— Спасибо вам, земляки, за труд, за помощь, за добрые слова. В этом году осень была щедрой, и мы не подвели. Пусть и дальше у нас всё ладится, пусть в домах будет тепло, а на душе — спокойно. И пусть Богородица хранит всех нас, особенно тех, кто сейчас далеко, и тех, кто ещё только будет рождаться в наших семьях.
Люди закивали, кто-то перекрестился, кто-то просто опустил глаза, будто стесняясь такой большой благодарности, а потом разом заговорили, смеясь и перекликаясь, и праздник пошёл своим чередом.
Рая бегала между столами, помогала подносить тарелки, и сердце у неё пело. Ей казалось, что тот золотой цветок из сна всё ещё лежит у неё на ладони, только теперь он стал невидимым, но от этого не менее тёплым.
А потом к столу подошла бабушка Варвара и сказала:
— Сейчас самое главное. Надо не просто есть и радоваться, а вспомнить тех, кого с нами нет, и сказать спасибо тем, кто рядом. Пусть каждый скажет одно доброе слово о своём доме, о своей семье, о своей деревне.

Душевный вечер
И люди стали говорить. Кто-то вспоминал, как в детстве вместе с отцом пахал первую борозду, кто-то — как мать учила печь хлеб, кто-то благодарил соседей за помощь в сенокос. Слова были простые, без красивых оборотов, но оттого они звучали особенно сильно.
Когда очередь дошла до Раи, она встала, чуть дрожа от волнения, и сказала тоненьким, но твёрдым голоском:
— Я хочу сказать спасибо нашему дому, нашей семье и нашей деревне. Спасибо бабушке за сказки и обереги, маме — за тёплые руки, папе — за то, что он всех нас бережёт, Вячеславу — за то, что не даёт меня обижать, Александре — за то, что всегда рядом. И спасибо осени за урожай и за то, что мы все вместе.
Все заулыбались, а Александра тихонько обняла её за плечи.
После застолья начались игры и песни. Девушки водили хоровод, пели старинные песни про осень, про хлеб, про дорогу, по которой возвращаются домой. Мальчишки бегали наперегонки, а старики сидели на лавках, улыбались и вспоминали свои молодые годы.
А когда солнце стало клониться к закату, бабушка Варвара подозвала Раю и Александру к себе:
— Пойдёмте. Есть ещё один маленький обычай. Надо обойти дом и сказать: «Спасибо тебе, дом, за тепло, за хлеб, за покой. Пусть зима пройдёт спокойно, а весна будет доброй». И положить у порога немного зерна — для домового, чтобы он берег дом.
Девочки шли рядом с бабушкой, повторяя за ней эти простые слова, и чувствовали, как день, такой яркий и тёплый, становится ещё и очень важным.
Вечером, когда все разошлись по домам, а в избе зажгли лампу, Рая села у окна и посмотрела на небо. Оно было чистым, усыпанным звёздами, и казалось, что где-то там, высоко-высоко, всё ещё светит тот самый золотой цветок, который Ангел положил ей на ладонь.
Она улыбнулась и прошептала:
— Спасибо, день. Ты был добрым.
Александра, укладываясь рядом, тихо сказала:
— Знаешь, Рая, иногда самые большие праздники начинаются с маленького доброго слова. И с того, что ты помнишь: ты не одна.
И Рая уснула, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, и зная, что дом их крепок, семья — дружна, а осень, хоть и ведёт за собой зиму, всё равно принесла им радость и благодарность, которую они будут хранить в сердцах до самой весны.
   
Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод