Итог

                Порой, всё кажется не тем,
                Что есть на самом деле.
                Порой, мы есть совсем не те,
                Что в нашем бренном теле.

        Сколько времени я за ним наблюдаю?.. хм, странно!
Вообще-то, если так, то… хотя, нет, подожди… ну, не может же быть… стоп… стоп, стоп, стоп…

  В отличие от всех с ним сюда пришедших, во всяком случае в ближайшей доступности, он всё хорошо помнил и точно знал все свои задачи, и именно поэтому, к реализации программного плана приступил сразу же. Однако, как он не старался, не всё у него получалось так, как ему бы этого хотелось. Но, отступать было некуда, и он пробовал, пробовал, пробовал… ведь он должен был подготовить её ко всем возможным сложностям, с которыми она должна была столкнуться в будущем.

                ***

Я невольно моргнул и, когда открыл глаза, увидел, что прошло уже целых три (откуда я это знаю, не знаю, но, точно знаю, что это так) года со дня его прибытия.
Он опять пытался научить её пониманию того, что и у него тоже есть свои собственные интересы.

       Она опять расставила на столе игрушки (насколько же это неправильно). Чтобы научить его вниманию и определению форм можно было обойтись без игрушек. Наверное, ей так легче, ладно, пусть будет так, и он среди всех игрушек, выделил для себя заводную птичку.  Используя весь багаж своих знаний и возможностей, он постарался, как можно ярче показать ей, что все другие игрушки ему не интересны. Для этого он смотрел на птичку, улыбался ей, махал руками и… смахнул со стола на пол вместе с другими игрушками.
    - Зачем ты всё скинул – спросила она - как же мы будем играть?

      Он медленно поднялся (какая же она непонятливая) и, подняв с пола птичку, бросил её на стол. Она взяла птичку и поставила её на столе, показав пальцем на другие игрушки и сказала – Дай.
Он выпрямился, всё его тело напряглось (неужели так трудно понять, что его интересует?), он выгнул спину, потом выставил грудь вперёд, показывая своё несогласие с ней, сжал руки в кулаки, и от бессилия, просто закричал, смотря прямо на птичку на столе.
    - Почему ты сердишься? – недоумевала она.

      Я видел, как, тряся руками и крича, он всё дальше и дальше отходил от неё, ведь она так и не смогла его понять.
Вместе с ним я чувствовал эту боль и обиду, ведь он так просто и наглядно показывал ей то, что он хочет, и чего не хочет, но она, как будто не слышала его, и продолжала настаивать на своём.
Так продолжалось много раз и, наверное, я на его месте (почему – «на его месте?» - это же и есть я), уже бросил бы всё, и прервать с ней общение раз и навсегда. Но, нельзя, задание – приоритетней всех эмоций, и… однажды, ему всё-таки удалось добиться от неё нужного результата. Она, наконец-то осознала происходящее.

      Какие же непонятливые эти люди.
Теперь, можно было расслабиться и немного отдохнуть, что я и сделал, и невольно закрыл глаза.

                ***

      Открыв глаза, я увидел, что вокруг всё кардинально поменялось.
Комната была уже совершенно другая, а он, да, никаких сомнений не было, что это был именно он, и он был уже довольно рослым молодым человеком. Рядом с ним стоял стол с игрушками. Было видно, что его это радовало, и он широко улыбался и даже хлопал в ладоши.
      Сколько же времени прошло?
      На этот риторический вопрос ответа, естественно, не последовало, а в сознании всплыло, что в этот раз перед ним стояла задача посерьёзней. Теперь он должен был научить её правильно реагировать на, какие-не какие, но его инициативы.

      Они сидели на полу напротив друг друга, вокруг них стоят большие цветные, пластмассовые кубы.
Он, хотел попросить её помочь передвинуть куб, поэтому постучал по нему рукой, и посмотрел на неё.
     - Вот и хорошо – сказала она. – Играй, играй – а сама так и осталась на месте.

Он, опять постучал рукой по кубу рукой, и опять внимательно посмотрел на неё.
     - Что ты хочешь? – удивилась она. - Я тебя не понимаю.

       Я увидел, что он занервничал (неужели это у неё сложности с развитием в его понимании), и с силой ударил по кубу, да так, что тот полетел прямо в неё.
     - Да, что ты творишь? – испугалась она. – Хочешь играть, играй, а меня-то за что бьёшь?

       Он, не то, что не увидел никаких действий с её стороны, она даже не проявила никакого желания (вроде не блондинка), чтобы понять, угадать его намерения. Поэтому, на этот раз он проявил такую инициативу, что ей, волей-неволей пришлось и осознать, и поддержать его самостоятельные действия, даже, если по началу она и не могла понять его намерений.
Да, люди довольно примитивны, и очень жаль, что понимают только такие способы воздействия. А, ведь, чтобы просто обратить внимание и понять его, как личность, надо так мало.
       Мои веки опять потяжелели - Как же всё это утомляет – это было последнее, что я помню!

                ***

       И опять, когда я открыл глаза, всё поменялось, на этот раз, до неузнаваемости.
       Я опять находился там, и в тоже время смотрел на всё это со стороны.
А со стороны я видел, что – я, ну, в смысле - он да, именно он стоял на улице, возле большого куста с голубыми цветами и что-то ласково и очень тихо им шептал. Даже, тот, кто увидел бы это впервые, сразу бы понял, что он их очень любит.
Даже сегодня по сути он оставался сущим младенцем, так как, по-видимому и не стал разумнее с годами. Он и теперь оставался абсолютно беспечным, и как-то очень откровенно и бессмысленно радовался всему на свете, при этом, как-то абсолютно безобразно распуская слюни. А его отличительной чертой, как не странно, стала нелепая привычка поминутно пересчитывать собственные пальцы. Скорее всего это было вследствие уроков, которые он давал своей матери, обучая её, не только воспринимать, но и понимать его, даже таким, каким он был. Готовя к новой жизни, где-то там, где, он даже и не знал. Так вот, никто так и не понял, зачем, всё это было ему нужно?

       Конечно, он был совершенно не такой, как другие.
Его безмятежно тупое выражение лица было с ним и везде, и всегда, как и полное отсутствие мысли в глазах.

       Даже увидевшему его впервые, сразу было бы понятно, что его, практически, никто не выносит. Однако, вместе с этим приходило понимание, что, по-настоящему ненавидеть его было просто не за что. Ведь он был похож, а может был и в самом родстве со стихийным бедствием – все просто терпели его…

       Когда он, не сказав никому ни слова, вдруг исчез, все без исключения, даже те, кто не мог его терпеть, почувствовали, что потеряли что-то очень важное в их жизни. Конечно, никто не кинулся его разыскивать, но, и на всех улицах, и абсолютно у всех в душах, образовалась непонятная пустота.

                ***

     - Ну, что, учитель – услышал я голос за спиной – как дела, всё понял?

       Я, вдруг осознал, что, даже несмотря на то, что у меня в голове все мысли, устроив марафон к пониманию происходящего, мчались во весь опор, всё равно ничего не понял. К тому же, я совершенно не понял, почему я одновременно и там, и здесь? А, самое главное из того, что я не понял: – А, где я?
     - Ладно – сказал тот же голос - пойдём, я по дороге тебе все объясню.

       Архангел Михаил (откуда я это знаю непонятно, но, я точно это знаю), взял меня за руку, и мы направились к большим воротам, стоящим вдали. Отсюда, то есть, как я уже сказал, с довольно большого расстояния, поверх них (возможно, это мне так казалось) очень чётко просматривалась надпись из трёх... да, всего три буквы – РАЙ.