Не водите меня за нос. Серия четвёртая

— Добрый день! Прошу, идёмте! Он вас уже заждался, — миловидная девушка в белом халате вела Никиту и его мать по чистым выхолощенным коридорам приюта, который больше походил на больницу. — Впрочем, как и всегда. Его самочувствие всегда улучшается после ваших визитов.

— Наше тоже: мы всегда по нему скучаем. Жаль, мы не в состоянии обеспечивать ему должный уход дома, — Никита вздохнул и опустил взгляд, не в силах скрыть стыд.
Не для картинности — нет. Он не пытался произвести впечатление хорошего сына на окружающих, как это делали многие сюда приходящие. Ему действительно было стыдно, хотя он прекрасно понимал, что это самое верное решение — лучшее из всех возможных. Однако чувствам нет дела до логики (даже чувству вины).

— Да не переживайте вы так. Мы о нём прекрасно заботимся. Ему здесь даже нравится. По крайней мере, об этом говорит его самочувствие: со здоровьем у него всё в порядке… ну… насколько это возможно в его состоянии, — девушка в белом халате улыбнулась и открыла дверь в комнату правой рукой; левой прижимая к груди планшет.

Мягкой тихой поступью она вошла внутрь, зазывая за собой Никиту и его мать, которые и так прекрасно понимали, что нужно делать и куда идти.

Палата встретила их ароматом роз (разумеется, не настоящих, а из освежителя воздуха) и приятным глазу, пусть и слегка холодным, бирюзовым цветом стен.

— Никак не привыкну к этому месту, — Никита посмотрел в широкое чистое окно. Его тихую речь никто не услышал, но то, что ему некомфортно, видели все.

— Подождите минутку, — девушка в медицинском халате открыла ещё одну дверь в палате, находившуюся в правой от входа стене, и скрылась за ней.

— Мы никуда не спешим, девушка, — мать Никиты всегда едва сдерживала слёзы и печаль, когда они посещали это место, но всё же каждое свидание вызвало у неё радость (как бы парадоксально это не выглядело).

Минуту спустя девушка выкатила в кресле-каталке пожилого мужчину и остановила его прямо перед посетителями.

Мужчина не двигался, не говорил, не издавал ни звука, но его взгляд был осмысленный — взгляд, который передавал многое.

— Здравствуй, па! — упиревшись коленями в коричневый кафельный пол, Никита сел слева от отца и положил свои руки на его левое предплечье. Как-то автомоторно, он хотел выдать «Ну как ты?», но понял, как это глупо (а может даже издевательски) прозвучит, поэтому сказал только: — Нам передали, что ты прекрасно себя чувствуешь.

Никита посмотрел на девушку в халате, покидавшую палату и закрывавшую за собой дверь.

— Надеюсь, это правда так, любимый, — мать Никиты посмотрела в глаза мужу и увидела в них счастье. Она достаточно много провела времени бок о бок с этим человеком, чтобы только по взгляду понимать, когда тот счастлив.

Отец Никиты был рад не своему положению, он радовался тому, что всё ещё нужен кому-то, что его до сих пор кто-то любит, что, несмотря на все его невзгоды, он смог оставить что-то после себя.

— Па, у меня радостные новости: я скоро закончу проект и получу повышение! — Никита улыбнулся, глядя в сверкающие глаза отца.

— Ты не про те новости рассказываешь, сына, — мать всплеснула руками, укоризненно поглядывая на Никиту.

— Ах да, точно… — Никита проскользил взглядом от отца к матери и обратно, — …я снимаю квартиру и теперь живу отдельно.

Никита гордо поднял голову, будто совершил нечто сверхъестественное.

— Да не то, сына, — обычно нежная и спокойная мать переходила уже на слегка раздражённый тон. — У него девушка появилась!

Мать Никиты посмотрела на мужа, чувствуя гордость, радость и надежду, что жизнь не пройдёт даром.

— Ах, да! Точно! — Никита картинно и вычурно стукнул себя по лбу, ухмыляясь над собственной глупостью. — Она восхитительная, пап! Я никого прекрасней не видел!

Никита заметил, с какой тревогой отец смотрит на гипс на его руке. Он выставил руку перед лицом отца, показывая не только гипс, но и то, что пальцы прекрасно сгибаются и разгибаются, а сама рука замечательно функционирует:

— Ты не переживай, это не из-за неё: там совсем другая ситуация. Давай, лучше об Анисии расскажу…

***

Дешёвый пылесос громко гудел, едва втягивая пыль: Анисии приходилось по нескольку раз проводить его щёткой по одному и тому же месту, чтобы очистить пол. Они давно собирались купить новый качественный пылесос или даже приобрести робот-пылесос, но как-то всё время находились дела важнее, требующие срочных трат. И сомнительный подаренный уже неизвестно кем из родственников на свадьбу пылесос, мерзко пахнущий пластиком, продолжал оставаться главным инструментов в наведении чистоты.

Кирилла безумно злил этот агрегат: даже звук дрели был для него приятней, гудения этого пылесоса, но даже это его всё равно не подвигло быть расторопней в приобретении нового инструмента для уборки.

Надеясь получить повышение и более высокую зарплату, — в том числе и ради того, чтобы заменить это ужасное устройство уборки, — Кирилл работал за компьютером. Он «прекрасно» наработался и за день в офисе, но всё ещё уступал конкуренту, поэтому приходилось работать и по вечерам дома. Чему никак не способствовал шум жены, затеявшей уборку.

Кирилл пытался абстрагироваться от гула, но ничего не выходило: только наушники с громко играющей в них музыкой глушили признаки работы пылесоса, но тогда сама музыка становилась не дающим работать фактором.

— Слушай, тебе вот обязательно заниматься уборкой прямо сейчас?! — Кирилл развернулся на кресле и обратился к жене, перекрикивая гул.

— Да! У меня весь день ушёл на то, чтобы выбрать продукты дешёвые, но качественные при этом! А потом жрать тебе из них приготовить! Тоже процесс небыстрый. Я тоже без дела не сижу, знаешь ли! — Анисию возмутил хамский тон супруга и его нахальное предположение, будто у неё весь день был свободен для уборки. Её строгий прошивающий взор сквозь низко опущенные брови говорил, что если беседа продолжиться в таком тоне, то быть беде.

Кирилл предупреждению не внял:

— А в другой день уборку сделать нельзя?!

— Представь себе, я эту уборку буду делать и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра, и каждый день! Ты бы срачь меньше в квартире разводил, быть может мне бы тогда и не приходилось так часто убираться! Или ты думаешь, что тут всё само собой волшебным образом в чистоте и порядке сохраняется?! Да если бы не мой труд, ты бы всю квартиру за три дня в свинарник превратил! — в гневе позабыв, что пылесос можно выключить, Анисия кричала на мужа, стараясь переорать гул старого устройства.

— Мне проект сдавать скоро, а он всё ещё далёк от финала, и ты мне никак не помогаешь! — Кирилл согнулся на стуле, выбрасывая слова вперёд едва ли не со слюной.

— Ну уж извини, порхать бесшумно по квартире я не могу! Что мне теперь, забиться в угол, как мышка, и ждать от тебя разрешения, чтобы что-то делать?! — Анисия ударила ногой пылесос, заодно и заглушив его.

— Если тебе делать больше не хрена, тогда вали к Никите и надоедай ему там! Займись чем-нибудь полезным! А то он продолжает меня опережать, несмотря на все твои старания! Делай что угодно, но отвлеки его! — Кирилл небрежно махнул рукой в сторону выхода, словно вбрасывал теннисный мяч.

— Вот и пойду! Он на меня хотя бы голос не повышает! А ты скотина! — Анисия схватила из шкафа лёгкую тонкую куртку и, стискивая её в руке, направилась прочь из квартиры.

***

Дверной звонок отвлёк Никиту от работы над проектом столь же внезапно, словно взрыв ракеты посреди сна. И со скоростью такой же ракеты, он понёсся к входной двери.

— Привет! Не занят? — Милая улыбка, словно одуванчик сквозь асфальт, выросла на лице Анисии.

— Вообще-то занят. Я работаю. Мне скоро сдавать очень важный проект, — растерянно мечась взглядом, Никита указа на рабочий стол левее и позади себя.

— Так мне уйти? — скрестив ладони чуть ниже живота, Анисия надула губки и кокетливо опустила голову, сверкая из-под чёлки слегка мокрыми глазами.

— Нет! Нет! Что ты?! Проходи! Проходи! — Никита схватил Анисию за плечи и втащил в квартиру.

— О, у тебя тут миленько и чистенько, — ведомая Никитой, она осматривала комнаты, по-детски вертя головой и дурашливо хихикая.

— Спасибо! С этой работой время на уборку найти сложно, но я стараюсь прибираться, хотя бы дважды в неделю, — словно статую, Никита поставил Анисию посреди кабинета и пошёл к столу с компьютером. — Ты ходи, осматривайся. Делай всё, что тебе хочется, а я пока поработаю. Ты прости. Я, правда, рад тебя видеть, но надо ещё немного поработать. Когда закончу, буду весь в твоём распоряжении.

— Ну ладно тебе с твоей работой. Может, лучше я побуду в твоём распоряжении, если ты отложишь работу на потом, а? — она провела правой рукой по волосам и застенчиво улыбнулась, изображая определённого рода заинтересованность.
Никита этого не видел: он увяз взором в монитор и не замечал ничего.
Анисия вздохнула, понимая, что задание от мужа окажется куда сложнее, чем она изначально представляла.

— Ух ты! Это фото с тобой маленьким и твоими родителями?! — нарочно громко топая каблуками, Анисия просеменила к фотографии на полке и взяла её, поднося к лицу.
На фото счастливо улыбался пятилетний Никита, робко прижимала руки к груди мать, тогда ещё обладавшая внешностью на зависть многим фотомоделям, и стоял во весь свой великанский рост, расправив широкие плечи, на тот момент ещё полный сил и энергии молодой отец, готовый не задумываясь свернуть горы ради близких ему людей. (Что его и подвело в конечном счёте.)

— Угу, — Никита не отвлёкся даже на это, невзирая на то, что гостья совершенно небрежно взяла ценную семейную «реликвию» и едва её не уронила.
Анисия поставила фотографию на место, не пожелав портить, как ей казалось, такую важную для Никиты вещь. Вместо этого она решила расколотить кое-что другое: менее ценное, но более громкое.

— Ого, какой классный светильник у тебя возле кровати! Похож на вазу! — продолжая выдалбливать каблуками бьющий по ушам топот, Анисия подошла к прикроватной тумбе и схватилась за светильник, а потом дёрнула его вверх.

Повертев его несколько минут в руках, делая вид, будто разглядывает узоры, она разжала кисть, и светильник упал на пол. Треск пластика разрезал воздушное пространство спальни (которая в то же время была и кабинетом).

— Ой, какая я неуклюжая! — изображая неловкость, Анисия поднесла ладонь ко рту, приложив к губам кончик среднего пальца, и посмотрела на Никиту, широко открыв глаза.

— Не переживай, — Никита не обернулся на грохот, продолжая сосредоточенно перепахивать взглядом экран монитора.

Всё больше раздражаясь, Анисия сжала губы и строго прищурилась.

Глубокий вдох помог ей прогнать негативные чувства.

Снова вернув кокетливое выражение лица, она подошла к Никите и села рядом с ним на край стола, пытаясь поймать на себе его холодный сосредоточенный взгляд:

— Расскажи, каким ты был в детстве: у тебя было много друзей в школе?

— Не помню, — Никита нахмурился, складывая лоб в дорожки серпантина, и переставил несколько рядов чисел на экране.

Недовольно фыркнув, Анисия отлипла от края стола и пошла в прихожую. Там она сняла с себя куртку и бросила её на вешалку, а потом зашла в ванную, где сняла с себя всё остальное. Стоя перед раковиной голой, она смотрела в зеркало, в отражение своих зелёных глаз — в самую глубь своей души и совести. И молчала.
Долго молчала.

До противного скрипа вцепившись ногтями в раковину, Анисия приблизила лицо к зеркалу, всматриваясь в себя ещё пристальней:

— Прости, Кирилл. Это всё ради нашего будущего и наших будущих детей.

Никита даже не заметил, как Анисия ушла, цокая каблуками. И уж тем более он не замечал, как она босоногая возвращалась к нему.

Не скрывая ни миллиметра тела, Анисия села на стол прямо перед Никитой (заслонив монитор) и расставила перед его лицом ноги, упираясь ступнями в подлокотники кресла.

— Ва-у! — Никита не хотел этого говорить, но слово само вырвалось.

Его руки задрожали, челюсть пошла вниз, зрачки расширились, щеки покраснели.
Склонив голову на левый бок, Анисия прикоснулась правой рукой к щеке Никиты и заводила по ней большим пальцем.

Будь Никита более опытен в общении с людьми, он бы понял, что на него сейчас смотрят с презрением, но он подумал, что так выглядят страсть и порочное желание в глазах любящей тебя женщины:

— Послушай, я… ты выглядишь потрясающе. Ты… я очень польщён и впечатлён тем, что вижу, но мне, правда, надо работать. Проект сдавать совсем скоро… меня уволят, если я не справлюсь…

Видя и чувствуя, как Никита нервничает и колеблется, Анисия понимала, что осталось совершить всего одно решительное действие, чтобы сломить его упрямое желание работать. Схватив Никиту за волосы на затылке, она резко и крепко прижала его к себе; его нос уткнулся ей в тело на несколько сантиметров ниже пупка. И чтобы он точно не вырвался, оплела его голову ногами, сжимая свои ступни в замок на его затылке.