Без названия

             
        Зелёный новенький  "Москвич" мчался прочь из Саратова  на левый берег Волги.

        Изнуряющая городская духота на две недели   вычеркивалась из  жизни его пассажиров, потому как  турбаза "Факел" гостеприимно предоставляла деревянный домик с террасой среди вековых дубов. Рядом речка! За речкой лес! В лесу грибы и ежевика!
 
        Каждое утро начиналось с завтрака на террасе.

        Пока мама двоих детей варила кашу, а их тётя готовила бутерброды,  брат с сестрой самозабвенно охотились на лягушат в огромной луже.

- Ольга, вот! Вот! Лови!

- Мишка, это тот, в крапинку! Уже двадцать первый!

- Сколько ещё осталось? - пятилетний Мишка  умел только читать.

- Ещё три штуки! - его сестра перешла во второй   класс.

        Дети знали,  сколько в луже  живёт лягушат,  различали их по окраске, а некоторых даже именовали.

        Мама смотрела на  детскую забаву  со снисходительной  улыбкой. Тётя брезгливо морщилась.

        Выловив обитателей лужи, дети с победоносным видом несли банку с добычей. Но тётя, карауля этот момент, уже махала с террасы полотенцем.

- Прочь! Прочь! Нам и отсюда видно!

- Мама! Смотри! Всех поймали! - грязные и счастливые дети наперебой рассказывали, что   лягушонка с красными пятнышками сегодня поймал Мишка, а Ольга опять наловила больше.

- Молодцы! - похвалила мама, - выпускайте всех на свободу, мойтесь и бегом завтракать!

        Дети с таким же удовольствием  возвращали улов на родину.   

        Позавтракав,  решили  идти  за грибами в дальний лес - соседний был исхожен вдоль и поперёк. Дорогу женщины не знали,  и какой он, дальний лес, тоже не знали, зато  грибы им мерещились  исключительно белые и целыми полянами.

        Бодро пройдя пару километров, грибники упёрлись в водное препятствие - речушку шириной   метров шесть. Казалось, что она и не течёт вовсе, а так себе - отражает небо в чистой воде.

        Мама быстро оценила ситуацию и разочарованно села на пустое ведро.
Она плавала только по-собачьи, да и то очень неуверенно.  Дети плавать не умели. Прощайте, белые грибы!

        Но тётя была настроена на достижение поставленной цели.

- Мишка, отвернись! - она быстро разделась и вошла в речку. Пару раз нырнув, тётя вышла на берег.

- Не перейдём - с головкой. Будем плыть.

        Мама цепенела от страха за детей, но тётя имела первый юношеский разряд по плаванию и несокрушимую волю форсировать водную преграду.

        Голые мама и дети смотрели, как тётя,   подняв  над водой вёдра с одеждой,  мощно гребёт одной рукой.
 
        Мишка зло размазывал по щекам слёзы - ему было стыдно и за худющую тётю, и за толстую маму с сестрой, и за себя.

        Сначала тётя   переправила  племянницу.  Ольга, оказавшись на берегу,   первым делом бросилась одеваться.

        Вернувшись за племянником, тётя приказала  ему крепко держаться  за шею и ступила в воду.

        Мама двинулась следом, не сводя глаз с сына. Неожиданно быстро дно ушло из-под ног,  и, сама не понимая как,  она поплыла,  барахтаясь в тёплой, как парное молоко, воде.

- Мишка, ты меня чуть не удушил, - смеялась тётя, выходя на берег.

        Мимо неё в реку скатилось ведро с одеждой. Ольга виновато бросилась спасать пузырившиеся в воде трусы, штаны и рубашки, но тётя опередила её  и, хохоча, выловила   имущество. 

        Мама смеялась ещё громче. Дети не понимали, что рассмешило взрослых, но им тоже стало весело. Дружно натянув мокрую одежду, Мишка с мамой и тётя обулись в сухие кеды, которые Ольга успела расставить парами, и пошли к лесу, вперебой делясь  впечатлениями.

        Грибов  было валом. Наполнив быстро вёдра, вернулись к речке и в том же порядке переправились обратно, твёрдо решив после обеда снова идти за грибами.

        Во второй раз шли со знанием дела - в купальниках и с листом толстого пенопласта, найденного на территории турбазы.

        Первым рейсом   плыли вёдра и одежда с обувью, вторым -  был отбуксирован  Мишка на четвереньках, следом плыла  мама по-собачьи и, наконец,  под контролем тёти,     ухватившись   за пенопласт,   благополучно форсировала речку Ольга, нещадно молотя   воду ножками. 

        В глазах  Мишки сверкала зависть.

        Набрав так же быстро грибов, поспешили к речке, волнуясь, не упёр ли кто  плавсредство. Но пенопласт белел в траве и,  благополучно переправившись, они всем на удивление второй раз за день вернулись из леса с полными вёдрами.

        Так и сложилось: ловля лягушат, завтрак на террасе, походы в лес с перерывом на обед, чистка грибов и возня с ужином и завтрашним обедом. Вечером приезжала машина с деревенским молоком, и с  первыми комарами семья садились ужинать.

Первая неделя отдыха  подходила к концу,  грибы уже приходилось искать. Тётя любила ходить одна, но увидев в ведре у мамы  с детьми  грибов на треть против её пяти грибочков на дне, предложила поступить по  справедливости и разбиться на пары.   

        Тётя с племянницей пропали в зелени леса, а мама с сыном неспешно пошли следом, срезая гриб за грибом, которые проскочили ретивые родственницы.  Время от времени аукались, чтобы не растеряться, и встречались. Тётя сокрушалась, как это   -  ходить за  ней следом и  набрать почти полное ведро белых, когда у  неё   нет и половины, да и то вместе с сыроежками.

        Грибная охота портила отношения, превращаясь в нездоровое соперничество.
 
        Грибы чистились, сушились, разговор за ужином не клеился.

        Тётя повадилась ходить в гости в соседний домик - там пели под гитару и играли в карты. Мама читала детям книжку и, укладывая спать, пела старинные детские песни, которым научилась от своей бабушки.

        На террасе горела лампочка, дубы шелестели листьями,  в луже на все лады квакали лягушки, ночь скрывала весь окружающий мир. В полном покое мама  наслаждалась  "Евгением  Онегиным", так в школьные годы   ею толком и не прочитанным.

        Новый день так и прошёл бы своим чередом не разузнай тётя о сосновом леске "где-то там", в стороне от речки. Пошли. Сосновый лесок так и не встретился, но поросший молодыми деревьями и кустарником  небольшой холм   заманил  светлой поляной.

        Тётя достала нож и рысью понеслась в траву. Племянница с ведром едва успевала за ней. Вскоре обе присели и ни радостного возгласа, ни крика - только птички щебетали да ветер гонял жаркий воздух.

        Грибы были. Белые. Они росли в высокой траве по одному, по два. Тётя с Ольгой  крутились вокруг холма, поднимаясь  выше и выше. Мама шла   следом,      Мишка - следом за мамой, и  крепкие красавцы один за другим сами лезли в ведро.

        Мимо них пару раз пробегали тётя с Ольгой, ревниво заглядывая в ведро. Когда ведро наполнилось доверху,   мама с сыном улеглись под дерево и заслушались насекомьим жужжанием и стрёкотом.

        Вдруг мама увидела свисающего с ветки ужа. Она подскочила и ловко схватила его. Уж вертелся, радужно переливаясь брюхом, шипел и норовил щипаться.

- Змея! - завопил Мишка, - брось её! Укусит!
 
        Мама смеялась.

- Видишь, оранжевые пятнышки   на голове? Это уж - он не ядовитый.  Хочешь погладить?

        Мишка хотел, но боялся. На крик прибежала  Ольга и бесстрашно погладила ужа. В зелёных   Мишкиных глазах страх боролся с отчаянной храбростью.

- Мишка, погладь, не бойся, - улыбалась старшая сестра, - смотри, какой он красивый.

        Мишка протянул палец и погладил, рассмеялся и погладил ещё.

        Мама взяла ужа двумя руками и поднесла к носу. Нос сморщился, лицо скривилось.

- Дети, понюхайте!

        Дети послушно приблизили носики к ужу и тоже скривились.

- Какой вонючий, мама! Отпусти его!

        Уж проворно уполз в траву, но его запах остался на руках. Мама "мыла" их дикими  ягодами,  растирала в  ладонях листья и головки цветов, но  всё было напрасно.

        Подошла с полным ведром грибов  довольная тётя, и под детский галдёж  про ужа все отправились домой. Только в какой стороне теперь "дом" не знала ни тётя, ни мама.

        Школьные познания в географии не помогали. Они вставали спиной к солнцу, раскидывали руки в стороны, определяя восток и запад, но куда идти,  не имели понятия.

        Решили обойти холм - найти ту самую поляну. Оказалось,   полян было две и обе - "та самая".  Выбор пал на  последнюю,  и семья тронулась в путь. Путь был незнакомым. Кончились перелески, пропали  кустарники и перед ними раскинулся выгоревший на солнце луг. Но жизнь кипела и здесь: порхали мотыльки, скакали серые кузнечики, летали их братья - синекрылки и краснокрылки, мухи обрадовано   лезли в рот и глаза, стрекозы стремительно носились в воздухе, а по земле кто-то куда-то бежал, прыгал и полз.

        Высокое  небо в  белоснежных облаках голубело лазурью. На горизонте зеленел лес. Тётя с племянницей вырвались вперёд, а мама с сыном  не торопились - шли размеренным шагом и беседовали.

        Мишка то и дело бросался ловить пролетающих кузнецов-краснокрылок и возвращался ни с чем. 

        Они увидели его одновременно и замерли: почти вровень с землёй, блестело водой озерцо, круглое, как по циркулю, диаметром не более двух метров. На голубой поверхности, ближе к   центру, качалась белая лилия с ярко-зелёным листом.
От неожиданности и восторга у обоих перехватило  дух. 

- Ольга! Ольга! - закричал брат, но та была уже слишком далеко, - мам, сорви, Ольге покажем!

        Мама разулась,  села на бережок  и спустила ноги в воду, полагая, что    глубина  в озерце максимум по пояс. Но воды оказалось по плечи и вместо дна - плотный ил. Мама пробарахталась к цветку, но сорвать со  стеблем не получалось. Оторвав головку, она  добралась до  земли, схватилась за край, подтянулась и...   сорвалась.   Сын,  вдыхая аромат лилии,    в блаженстве  прикрывал глаза.

- Мам,   понюхай! - он поднёс цветок к её носу, - ну, как?

- Да...  не то, что ужик...

        Сын рассмеялся,  и мама улыбалась, стараясь найти опору ногам, но они то проваливались в ил, то скользили по отвесному склону ловушки.
       
        С каждой попыткой выбраться силы  иссякали.

        По всей окружности озерца  не осталось сухого места,  и вся  трава была вырвана с корнем. 

- Мам, ну, давай,  вылазь! -  забеспокоился сын.

- Сейчас отдохну и вылезу, - успокоила его мама, - А ты вот что! Беги скорее к Ольге и покажи ей лилию, пока она не завяла. А я сейчас...
 
        Мишка убежал, оглядываясь на торчащую из воды голову матери. Мама улыбалась.

        Ей было страшно, очень страшно, но более всего она боялась  тонуть на глазах   сына, боялась, что он   бросится её  спасать   и окажется рядом.

        Она чувствовала ногами засасывающую гущу ила. Ухватиться было не за что - руки скользили по мокрой земле. В висках стучала кровь, дыхание сбивалось, глаза слезились от пота.   Вспомнив о Боге, она смотрела сквозь слёзы на небо и просила спасти.

        Цепляясь за скользкие   края,  руки    нащупали  углубление  и стали осыпать землю, образуя широкий уступ. Дотянувшись до сухой травы, она   легла на уступ  грудью и с неимоверными усилиями выбралась на горячую землю. Перевернулась и долго лежала недвижно. Не было ни слёз, ни радости, только усталость, от которой дрожали ноги, руки и всё нутро.

        Но надо было идти. Боясь свалиться, она отползла подальше от воды и встала. Её шатало. На месте сказочно красивого голубого озерца с белой лилией темнел круг взбаламученной жижи.

        Завидев маму издалека, дети бросились навстречу.

- Что так долго-то? - строго спросила тётя.

- Купалась, - ответила мама и сделала знак золовке не продолжать разговор.

- Мама, а где там озеро было? Мы не видели! Завтра покажешь? - Ольга бережно держала лилию на ладошке.

- Мама, нам грибники  показали дорогу на турбазу. Пойдём! - блестел глазами счастливый Мишка.

        Они пошли и удивительно скоро оказались у ворот "Факела".

        Лилия завяла. Но мама опустила её в ковшик с водой и, о чудо! лепестки цветка стали упругими.  Мама сходила к соседям и попросила  пустую бутылку. Те быстро выпили остатки вина, и мама вернулась с "вазой". Теперь лилия возвышалась посреди стола и благодарно благоухала, касаясь воды крошечным кончиком стебля.

        Вечером лилия закрылась. Спать легли рано. Мама лежала и переживала вновь и вновь своё спасение, вздыхая и шепча то и дело " слава Богу!!!"

        Рано утром Ольга обнаружила пропажу  лилии, но никто не знал, куда она делась.  Погоревав,  дети отправились ловить лягушат.

        Мама нашла лилию за террасой, случайно. Она валялась в траве. Видимо, ветром унесло, подумала мама. После срочной реанимации, цветок снова ожил и раскрылся. Дети, обрадовано переглядываясь, забросали маму вопросами.

- Не знаю, - ответила  на все сразу, игриво улыбаясь, мама, - смотрю, стоит на столе бутылка, в ней - лилия. Чудеса!

        Тётя, не проронившая за утро ни слова, быстро съела кашу и ушла за грибами  одна, а мама с детьми отправилась гулять.

        Маме  захотелось в город. Вернее, в город ей совсем не хотелось, а хотелось бежать  из  атмосферы  растущего напряжения.

        Тётя пришла  с ведром отборных подосиновиков. Она ласково ворковала с детьми, нарочито не замечая присутствия их мамы. А к вечеру, нажарив грибов с картошкой, ушла в соседний домик играть в карты.

        Дети не сводили глаз с лилии, складывающей белоснежные лепестки в бутон.

        Спокойной ночи, красавица!

        Утром лилии   в "вазе" не оказалось. Мама нашла её, нераскрывшуюся,  там же, за террасой,  и вернула на место, а тётя со словами "Она воняет!" тут же выбросила в кусты. Конфликт не получил развития, потому что радостные дети  прибежали с банкой  лягушек.

- Мама, посмотри,   как   выросли лягушата!

- О-о-о! - воскликнула мама, - отпускайте квакух на волю и идите завтракать.

        Тётя нервно завернула в льняную салфетку пару бутербродов и, молча,  ушла за грибами.
       
        Сразу стало легко и спокойно. Пока дети выпускали живность и мыли руки, мама в кустах нашла лилию.  Лилия была цела. Поплавав в ковшике, она стала раскрываться и вновь очутилась на горлышке  бутылки.

        До отъезда оставались два долгих дня.

        Тётя вернулась быстро и  без грибов. На столе цвела лилия.

        Мама переставила бутылку с лилией  на парапет террасы, подальше в угол.

        Тётя, поджав и без того тонкие губы, занялась грибами:  высохшие складывала в мешочек из яркого ситца, подсыхающие - ворошила. Грибы сушились в домике  на холодильнике, встроенном в деревянную нишу. Там каким-то образом "гулял" горячий воздух,  и главное, не было мух.

        Закончив с грибами, тётя взяла детей и ушла за ежевикой. Дети вернулись   поцарапанные, с грязными мордашками и синими губами, но очень довольные. Тётя скоренько перетёрла собранную ягоду с сахаром,   убрала баночку в холодильник и умчалась играть в "Дурака".

        Наутро лилия исчезла вместе с бутылкой. 

        За грибами больше никто не ходил.  Тётя с утра до полуночи пропадала у новых друзей. Дети бегали и резвились, купались в большой реке с песчаным дном, играли с мамой в прятки и дважды в день пересчитывали  население лягушатни.

        В день отъезда, нарядные брат и сестра  ходили   грустными.  В любой момент мог приехать зелёный "Москвич", поэтому нельзя было лезть в лужу, а тем более  уйти купаться. Вещи стояли на террасе. Все в томительном ожидании поглядывали в сторону ворот.

- Мам, - подошёл Мишка, - можно с лягушками попрощаться?

        Мама посмотрела на сына в белой рубашке, на белые носочки в сандалиях  и разрешила.

- Можно. В лужу только не лезь.

- Мама, а где лилия? - Ольга в недоумении крутила головой.

- Тётя Нина знает. Спроси её.

        Тётя напряглась и сверкнула недобрым взглядом.

- Тётя Нина, я бабушке хочу лилию подарить. Куда вы её поставили?

        В этот момент, протяжно сигналя, подкатил "Москвич".

- Привет, отдыхающие! - закричал,  выходя из машины Виктор, муж тёти. 

- Шустро грузитесь - там такая туча идёт! А я пока разомнусь и покурю.

        Началась суета.

        Спустя четверть часа "Москвич" выехал на асфальт и за окнами замелькали поля и лесочки. Чёрная туча закрыла всё небо. Виктор торопился. Стрелка спидометра подрагивала  на цифре 100.

- Виктор, сбавь, пожалуйста, скорость, - попросила мама.

- Боишься что ли?  Не бойся! - и Виктор поддал газу.

        Несколько крупных капель размазались по стеклу,  и вскоре дождь со страшной силой забарабанил  по капоту и крыше.

        Дети уснули. Дворники гоняли  туда-сюда, не справляясь с потоком воды. Пришлось сбросить скорость. Ливень усилился.

        Предложение остановиться и переждать водитель  категорически отверг:

- Трасса пустая, я жмусь к обочине... Всё нормально!

        В сумраке салона воцарилось  гнетущее молчание. За окнами бушевала стихия.

        Разрешившись от тяжёлого бремени, туча выжала из себя короткий дождь и многообещающе  показала свинцовые бока.

- Ну, вперёд, пока снова не началось! - повеселел Виктор.

        На   трассе    появились встречные машины,    несколько легковушек совершили обгон, и "Москвич" лихо стал  набирать скорость - стрелка спидометра подбиралась к цифре 90. У мамы душа уходила в пятки. Наконец она не выдержала:

- Виктор, прошу тебя! Сбавь скорость! Асфальт мокрый!

- Сейчас,  обгоню тягач! Вот, куда он несётся?   Всю дорогу занял! Сдай вправо!

        На платформе огромной машины  стоял  кирпичного цвета хлебоуборочный  комбайн и подпрыгивал на ямках. Как только тягач сдавал вправо, мимо проносились встречные   машины, прижимаясь к обочине, а тягач тут же выруливал влево.

- Виктор, - решительно сказала мама, - останови машину, мы выйдем.

-  Куда выйдете? Не бойся! Доедем! Сейчас обгоню...

- Остановись! - оборвала его мама, - Сейчас же остановись! Я выхожу!

        Виктор послушно сбросил скорость и стал тормозить.

        И тут с комбайна сорвался вал со спиральными лопастями и полетел на дорогу,  ударился несколько раз об асфальт, выбивая снопы ярких оранжевых искр, и со скрежетом покатился под колёса "Москвича".

        Виктор  успел вывернуть руль и съехал на обочину. Всё произошло моментально, никто не произнёс ни слова, лишь оглядывались на почти четырёхметровую железяку, катившуюся по дороге.
   
        Дальше  ехали молча, каждый думая о своём.   Мама, мысленно повторяя "слава Богу! слава Богу",  вздыхала и смотрела на сладко спящих детей.

        Со скоростью 60  километров в час  "Москвич"  легко преодолел остаток пути и, сияя чистотой, въехал на самый длинный мост в Европе.