Морские приключения - 6

Однажды утром встревоженная Эу отозвала меня в сторону и, чтобы не слышали Лу и Ия, сказала: «К нам сюда плывет корабль».

- Как ты узнала об этом? - удивился я.

- Мне не надо ничего узнавать, я это чувствую, - произнесла она, - и я чувствую опасность, которую он несет.

- Ты думаешь, что на корабле плохие люди?

Вместо ответа на вопрос, Эу вдруг сказала: «Вы европейцы слишком доверяете разуму и поэтому неправильно многое понимаете. Мы индейцы другой культуры, мы много не знаем, но чувствуем».

Она взяла мою руку и прожила к сердцу: «Наш разум, по большей части вот здесь. И он позволяет увидеть то, что вы не увидите, потому что сознание не видит, оно лишь знает. Я не могу сказать какие там люди, хорошие или плохие. Но они люди, и поэтому я не опасаюсь за нас».

На что я возразил: «Именно потому, что там люди я опасаюсь».

- Посмотрим кто из нас прав. Но главное, не надо ничего предпринимать, полагая, что они плохие или хорошие. Они просто люди.

Действительно, через два дня на горизонте появился корабль. Глянув на него в подзорную трубу, увидел на мачте пиратский флаг. Я сказал об этом Эу.

Та усмехнулась: «Судьба посылает нам новое испытание. Но боги позволят нам выйти из него. Теперь на мне лежит ответственность за наше благополучие».

Я хотел возразить, потому что, как мужчина чувствовал ответственность за моих индианок. Потом подумал: «Судьба нас уберегла во время шторма, позволила высадиться на этот остров и уберегла от всех напастей, которые могли нас здесь поджидать. Поэтому положись на волю богов и предоставь Эу быть сейчас вожаком».

На следующий день пираты высадились в той же бухте, где стояла наша почти развалившаяся каравелла. Ничего не сказав Эу, незаметно вдоль берега подобрался ближе. Хотелось узнать, что они предпримут, увидев каравеллу и следы на песке. Последние меня очень беспокоили. Ведь по ним они смогут подойти к дому. Нашему дому. А этого мне совсем не хотелось.

Это были англичане, их язык я немного понимал. Вначале они оглядывали бухту в поисках людей, но никого не увидев, решили, что все спасшиеся с каравеллы ушли вглубь острова. Тут же на берегу они устроили лагерь, развели костры и начали готовить еду. По их разговорам я понял, что в ближайшее время они намеревались «снять бороду с корабля», - очистить днище от налипших ракушек и водорослей. От этого скорость корабля заметно упала, и неделю назад они не смогли догнать груженую каравеллу. После этого решили идти на ближайший остров для очистки днища.

Их корабль - небольшой шлюп – быстрый, маневренный. Идеальный корабль для пиратов. Длина его составляла не более 20 метров, имел две мачты, одну - с косыми парусами. Экипаж состоял приблизительно из двадцати человек. Определил, что на нем было 10 пушек. Это был идеальный пиратский корабль – быстрый маневренный, не требующий большой команды. Встреча с таким кораблем любому торговому судну грозило неминуемой бедой. Многие знаменитые английские пираты плавали на шлюпах.

Вскоре пираты уселись вокруг костров, появился ром и пиршество началось. Вначале спокойное, вскоре превратилось в буйство. Горланили песни, пытались танцевать какие-то дикие танцы, но это им не удавалось, - моряки на суше очень неуклюжи. Некоторые падали на песок и тут же засыпали. Спустя некоторое время берег был покрыт храпящими пиратами.

Единственно, кто оставался сидеть на принесенном с корабля кресле, был капитан. Его я узнал по шёлковому шарфу на шее — символу статуса, двум пистолетами за поясом и резной сабле с золотым эфесом — очевидно, трофей с офицера.

Светила полная луна, и картина с пьяными, храпящими пиратами на берегу, грозным капитаном в кресле производила впечатление странного покоя посреди хаоса — будто сама ночь взяла командование в свои руки, а море, уставшее от бурь, наконец-то выдохнуло.

Тревога возрастала, завтра они увидят тропинку, которую мы протоптали от бухты с развалившейся каравеллой к нашему дому. И тогда жди гостей. Надо было что-то делать, но что – я не знал.

Рядом зашумело в кустах, и у меня по спине поползли мурашки. Мелькнула мысль: «Неужели кто-то из пиратов меня обнаружил? А у меня даже простого кинжала под рукой нето». Но это была Эу. Прошептала: «Так стало страшно за тебя, что не выдержала». Я улыбнулся, вспомнив свой страх, когда услышал шорох рядом. Рассказал Эу все, что увидел и услышал. Она внимательно выслушала, потом вдруг сказала: «А теперь не волнуйся и ничего не делай». Погладила меня по руке и вдруг, не скрываясь вышла из кустов. В лунном свете, в своем блестящем платье, она была похожа на небожительницу, спустившуюся на землю.

Эу направилась прямо к капитану, задремавшему в кресле, держа бутылку рома в руке. Вдруг что-то как будто толкнуло его, он открыл глаза и увидел ее. Наверняка капитал был не из слабого десятка, наверняка не раз ходил на абордаж, увлекая за собой команду, наверняка спокойно мог выстоять на мостике под канонаду пушек. Но сейчас перед ним стоял ангел. Капитан потянулся к сабле, но рука застыла, как примерзшая к телу. Глаза были широко открыты, но в них ничего кроме отчаяния не читалось. Он решил, что именно так приходит к человеку смерть. Захотел осенить себя крестным знамением, но опять рука не слушалась. Затем как-то боком вывалился из кресла и встал перед Эу на колени, демонстрируя полную готовность последовать за ней в ад.

Эу остановилась в нескольких метрах от капитана и внимательно посмотрела ему в глаза. Этого взгляда капитан не выдержал. С тяжелыми стоном, переходящим в рыдания, он упал на песок, протянул перед собой руки и застыл. Эу молча постояла, потом, взяв из костра обгорелую ветку и начертила на песке черту. Черта вспыхнула ярким пламенем, капитан вздрогнул. По-моему, он решил, что это адский огонь. После этого Эу повернулась и удалилась.

Найдя меня на прежнем месте, произнесла: «Я знала, ты будешь беспокоиться, что они найдут наш дом. Поэтому  запретила им переступать черту. Теперь наш дом в безопасности». Мы молча возвращались домой, я держал ее за руку.

Проходя мимо озера, она сказала: «Теперь все будет, как задумано богами».

Этой ночью мы стали мужем и женой. Утром Эу сказала: «Наш сын будет таким же отважным, как ты». Лу и Ия не удивились, когда мы вдвоем вышли из моей комнаты. Я понял, что теперь именно Эу будет вести нас по тропе, которую наметили боги, чтобы реализовать все наши предначертания судьбы. Теперь она стала женщиной, предназначенной своей природой для сохранения очага, в котором зажегся огонь. И она будет хранить этот очаг.