Гистерон

Воинственное племя будет побеждено мирным, и покуда великое рождается из малого, ему не стать таковым, пока оно не преодолеет себя.

Говоря вдаль. Мой дом, и пусть эта пустошь всего лишь пристанище песка и могил — не жизни — она моя мать, и хотя бы этим я должен отдать ей всё. Не подумайте: в моем доме не извелись люди: когда начинаешь заново, всегда сожалеешь о потерянном, но иногда начать всё с начала куда лучше, чем продолжать эту возню. Заново рожденный мир: в нем нет места благоговению перед предками, история его отсчитывается с сегодняшнего дня. В нем не сожжены книги второго тысячелетия — в нем сожжена жизнь, и покуда окружающие тени волочат это знание — в нем нет места для будущего. Планета стала затхлой библиотекой опыта, и это моя родина — она моя мать, и хотя бы этим я проживу еще один день и постараюсь оставить след для тех, кто найдет Марс там, где должна быть Земля...

Быть может, это моя боль. Здания вокруг, обломки зданий вокруг, бетонные склепы, питавшие ныне поваленного монстра. Казалось, можно было обойтись и без них, как минимум, их никто не просил делать из человечества галерею. Но что теперь? Не аскеза, а нищета наших времен, и пусть их витрины были богаче — наши честнее...

Будь ласковее, не обточи мои кости, это всё, что у меня есть. Я счастлив быть человеком этого места. Именно потому, что очаг столь далек, теням труднее выродить бога, ибо до него невозможно докричаться. В светском обществе уже никто не кличал своих идолов богом. Была ли у них совесть? Скорее, их разум не был достоин воспринять его. И они погибли. Я счастлив, но вместо бога у нас лишь песок, что не говорит нам о времени, проведенном здесь...

Будь божественен, если способен вынести эту ношу, ибо злой бог, ибо добрый бог и безразличный живут внутри человека, но бог реальный всегда ближе, и он всегда ближе к тем, кто его не признаёт. И, будучи богом, ты будешь сильнее смертных, но и твое бессмертие обрамляется границами твоей мощи, ибо существование твое вторично сущности, тебя породившей. Ты бог, но бог реальный, и, будучи богом, ты будешь вторичен...

Вот он, бархан. Здесь нет причин и нет целей. Одно большое сейчас. И хоть здесь и будут океаны песка, никто не соберёт их в часы за ненадобностью. Я вписал слово и сотворил историю, но история осталась точкой в безвременье. После эпилога ничего нет, и просто тешишь себя или забываешь о том, что после истории тоже продолжает идти жизнь. Но в конце всегда должна стоять точка, и я ее не поставлю