Морские приключения - 7

На следующий день пираты начали выгружать все с корабля, чтобы облегчить его. Корабль надо было наклонить, чтобы чистить ему днище. Я провел день в зарослях, наблюдая за ними. К моему удивлению, пираты вывели с корабля группу скованных между собой пленников и отвели их в сторону, где те опустились на песок. Их было человек семь-восемь. Я не сразу разобрал. Среди них выделялись два испанца, одетые в камзолы и рубахи с кружевами. Своей черной рясой выделялся высокий иезуит. Остальные тоже испанцы – идальго. Похоже, что они составляли свиту двух изящно одетых дворян. Скорее всего, их взяли в плен с какого-то торгового корабля, курсировавшего между Испанией и Америкой. Их не убили потому, что пираты надеялись получить выкуп от родственников. Это была обычная пиратская практика.

Когда увидел соплеменников в таком бедственном положении, кулаки сжались. Но сделать что-нибудь для их освобождения не мог. В команде были сплошные головорезы, которые, не задумываясь разорвут меня на части, если почувствуют хотя бы малейшую, исходящую от меня опасность. Сидя в кустах, я обратил внимание на два факта, которые связал с произошедшим в первую ночь по прибытии пиратов.

Во-первых, капитан сидел в своем кресле, совершенно не участвуя в суете, которая поднялась, когда пираты занялись переноской вещей с корабля. Он сидел, опустив голову на грудь и, казалось о чем-то размышляя. Вместо него командовал его помощник – молодой парень, похоже, мой ровесник. Он отдавал четкие команды, и матросы его беспрекословно слушались. Чувствовалось, что его авторитет не уступал капитанскому.

И второе, что сильно поразило меня. Матросы не пересекали черту, которую ночью прочертила Эу. Они ходили во все стороны по берегу, но за черту не заступали. Похоже, что с чертой действительно было связано действовавшее на них заклятие. Понаблюдав за пиратами полдня, и, убедившись, что пока непосредственной опасности нет, вернулся к дому. На удивление там было спокойно.

Эу молилась, а Лу и Ия готовили. За столом я рассказал все, что мне удалось увидеть. Эу ничуть не удивилась, когда я рассказал про пленников-испанцев. Похоже, что она все знала. После еды мы с ней пошли на берег озера, где долго сидели молча.

Эу прижалась ко мне совсем как ребенок. Теперь она была моей женой, и я должен был сохранить ее и нашу семью. Но я понимал, что она знает гораздо больше меня. Ее дар прозрения не пропал от того, что она нарушила обет, наложенный на нее, как верховной жрицы. Боги его сохранили, узрев в ее молитве большую любовь. Именно любовь смогла убедить их. И Эу видела сквозь дни, а может быть и годы. Поэтому была спокойна.

Немного отстранившись от меня, сказала: «Наша судьба приведет нас на Мальту. Там нас ждут и туда мы должны отвезти золото. Оно послужит основной благополучия той общины, которое мы образуем. Она будет основываться на знаниях моего народа. И первым правителем его будешь ты, пока не вырастет наша дочь. Она будет нашим третьим ребенком и верховной жрицей. Именно ей ты передашь верховную власть. Мы не в силах изменить судьбу, так решили боги».

- Но как мы попадем на Мальту? У нас нет корабля, на котором может покинуть остров.

- Либо нас отвезут туда пираты, либо мы захватим корабль, - сказала она, - не думай об этом. Решение придет само. Осталось немного подождать.

После этого умолкла, прижавшись. Удивительно, но моя озабоченность нашей судьбой, после этих слов исчезла. Я понял, что судьба начертила путь, с которого мы уже не в состоянии свернуть.

Проснувшись ночью, я не обнаружил рядом Эу. Обеспокоенный вышел из дома. Эу, стоя на коленях неподалеку, молилась. Я уселся на крыльцо, не мешая ей. Так продолжалось довольно долго. Начало светать. Эу поднялась, подошла ко мне и села. Опять мы сидели, прижавшись друг к другу. Я впитывал ее аромат, а она положила голову мне на грудь и, казалось, дремала. Так мы встретили рассвет. От нее исходило спокойствие женщины, которая была уверена в будущем.

На третий день пираты начали чистить днище. Они занимались этим с раннего утра до позднего вечера. Поздно вечером разводили костры, готовили пищу и напивались почти до потери сознания. После этого засыпали тут же на песке возле потухших костров. Это стало повседневным ритуалом. Только капитан не участвовал в этом. Как правило, он безучастно сидел в кресле, лишь изредка выбираясь из него, чтобы взять что-нибудь поесть из котла, висящего над костром. Казалось, воля покинула его, и он толи покорился неизбежности, которую прозрел, толи обдумывал какую-то мысль, угнетавшую его. Вместо него всем командовал его помощник.

О пленниках, казалось, все забыли. Лишь раз в день им давали еды и воды. Остальное время они были предоставлены сами себе. Но так как были скованы цепью, то свободы перемещения у них не было.

Когда мы сидели за столом, рассказал о них Эу. На что она, к моему удивлению, ответила: «Я знаю про них. Они помогут нам». Я не стал расспрашивать ее, зная, что она все расскажет сама, когда придет время. В эту ночь, когда совсем стемнело, и луна спряталась за тучи, я выбрался из кровати. Неожиданно раздался спокойный голос Эу: «Будь осторожен». Как будто она провожала меня на работу на корабль. Я наклонился над ней и поцеловал в лоб: «Конечно, милая. Спи спокойно». Вышел из дома и отправился к стоянке пиратов. Эту дорогу я мог найти с закрытыми глазами, тем более при ярко светившей луне.

Быстро дошел до места, где лежали пленники. Они спали. Я осторожно разбудил того, кто лежал с краю. Это был иезуит, который спокойно отнесся к необычному пробуждению. Даже увидев, что это не пират, он все равно не удивился. «Что тебе надобно, сын мой?». «Я хочу вам помочь освободиться», - произнес я. После этого рассказал, что я жертва бури и уже длительное время живу здесь на острове. Священник внимательно слушал. Постепенно к нам присоединились два дворянина.

Как оказалось, это был генерал-губернатор одной из испанских провинций в Южной Америке и его помощник, которые возвращались в Испанию, но попали в плен к пиратам. Ничего конкретного я им сказать не мог. Мне многое надо было обсудить с Эу, потому что именно она прозревала нашу судьбу. Которая, судя по всему, переплелась с судьбой пленников.

После моих слов пленники, до этого подавленные, воспрянули. Перед ними замаячила надежда на освобождение. Пусть пока зыбко, но она была. Они хотели расспросить меня, но иезуит сделал знак замолчать, пираты были рядом и могли услышать нас. Сказав, что вернусь следующей ночью, отправился назад. Эу не спала, ждала меня. Но ни о чем не спрашивала.

Первую половину следующего дня провел, опять наблюдая за пиратами. На удивление, очистка днища проходила успешно, чувствовалось разумное руководство помощника капитана. Вскоре они вновь погрузят все на корабль и уплывут, забрав пленников. Я понимал, что близится развязка, но ждал сигнала от Эу, который обязательно должен быть.

Однако то, что случилось, никак не укладывалось в мои представления. Я посещал пленников каждую ночь, принося им еду и воду. Этого, конечно, было мало, но большего сделать не мог. Вскоре днище было очищено, началась погрузка. Эу молчала. Наконец, наступил предпоследний день. Назавтра шлюп уплывет.

Последний вечер был самый буйный из всех, которые пираты провели здесь. Они много пели, рассказывали про свои подвиги, иногда ссорились. Но ром сделал свое дело, и все захрапели, лежа на берегу. Лишь капитан неподвижно сидел в своем кресле, опустив голову на грудь.

Когда я пришел к пленникам, то почувствовал беспокойство. Они знали, что пираты уплывают завтра утром. Успокоил их по мере возможности, сказав, что завтра все решится. По выражению их лиц понял, что недоверие к моим словам осталось. Лишь священник был спокоен. Судя по всему, он принимал судьбу так, как она есть, не пытаясь заглядывать вперед.

На следующее утро я опять сидел в кустах, наблюдая за пиратами. Эу ничего не сказала, я не спрашивал. Я ей полностью доверял. Уверенность, что все должно разрешиться, овладела мной. Но то, что я увидел, поразило меня. Вся команда толпой собралась перед креслом капитана и внимательно разглядывала что-то лежащее на песке. Вначале я подумал, что море выбросило какое-то диковинное животное, но потом понял, что это не так. До кромки берега было очень далеко.

Внимательно всмотревшись и по разговорам установил, что перед креслом лежало подобие ковра, на котором были фрукты, золотые самородки, какой-то свиток и стрела. Когда пираты увидели золотые самородки, их всех охватил приступ жадности. Хотя что это все обозначает, они не понимали. Капитан сидел в кресле, безучастно наблюдая за тем, как его команда пыталась найти решение загадке, лежавшей перед ними.

Наконец, помощник капитана сказал: «Надо позвать священника. Пусть он растолкует, что это все обозначает». Несколько человек бросилось к пленникам, быстро расковали цепь у священника и подвели к капитану. Все начали объяснять, что они от него хотят. Стоял такой шум, что понять что-то было невозможное. Тем не менее священник все понял и, главное, он увидел, что у пиратов возобладала жадность, которая полностью затуманила им разум.

Иезуит поднял свиток, развернул его и увидел не карту, а длинный текст на латыни. Естественно, пираты латыни не знали и не могли увидеть смысла в этом тексте. Для них это был простой набор символов. Да к тому же в команде едва грамотными были лишь капитан и его помощник. О какой там латыни можно было говорить. Потом он поднял стрелу, внимательно разглядел ее и положил обратно. Стрела была древняя, ее наконечник - выточен из камня, а оперенье - из птичьих перьев. Внимательно осмотрел кучку фруктов, поднял один самородок. Пираты заволновались. Даже сейчас они опасались, что священник украдет золотой самородок. После своего исследования он начал свое объяснение.

- В тексте говорится, что на острове когда-то жило очень могущественное племя, покорившее все близлежащие острова. Племя было очень богатым, потому что на острове имелось большое месторождение золота. Рядом с ним они построили большую пирамиду, как дань племенным богам и как обозначение места, где сокрыто золото. Пирамида скрывает вход в золотоносную шахту, войти в которую может только тот, кто расшифрует письмена на ее поверхности. Из-под пирамиды вытекает ручей, воды которого вымывают золотые самородки. И вот эти самородки, он указал на ковер, - признак того, что золото в шахте есть и его много, очень много.

- Кучка плодов обозначает, что в центре острова есть много фруктовых деревьев, которые смогут снабдить едой многочисленное племя. Прежнее племя исчезло с острова потому что прогневало богов, и они приказали им убираться отсюда. Остался он один – хозяин всего этого богатства, чтобы окончить свои дни у подножия пирамиды. Он является единственным хранителем сокровища, сокрытого в центре острова.

После этого священник замок. Пираты заволновались. Кто-то спросил: «Что обозначает стрела? В тексте про стрелу ничего не говорится».

- Скорее всего, это символ опасности, которая может встретиться на пути к центру острова.

Пираты начали галдеть, обсуждая услышанное. Разум им отбила жадность при виде кучки золотых самородков. Они отвели священника к пленникам, и начали обсуждать услышанное. Ни у кого не было сомнения, что надо идти к пирамиде, чтобы найти вход в шахту. Вопрос стоял только как это сделать: идти всем вместе или по частям. Отправлять кого-то на разведку они категорически не захотели, Зная нравы друг друга, они не доверяли даже своим товарищам, с которыми плавали несколько лет на корабле.

Окончательное решение озвучил помощник капитана.

- Отправляемся завтра на рассвете. Вооружаемся мушкетами, берем с собой три пушки на случай встречи с дикими зверями или дикарями, которые могут остаться на острове. Дикари на острове, наверняка, есть. Ведь кто-то притащил это послание. С какой бы целью он это не сделал, лучше иметь при себе пушки, чтобы продемонстрировать серьезность намерений.

Пираты бросились к шлюпкам и вскоре перетащили на берег необходимое вооружение. Назавтра утром было решено отправиться в центр острова на поиски золотой шахты. Пленников было решено с собой не брать, в лесу они могли улизнуть. Поэтому решили оставить им немного еды и воды. Никто не рассчитывал, что путешествие продлится очень долго. В эту ночь я подкрался к пленникам и сказал, что завтра все решится.

На следующее утро пираты выстроились походной колонной по три и углубились вглубь острова. Пушки поместились в середине колонны, чтобы всегда быть под рукой, независимо от того, откуда появится противник. Однако, капитан остался на берегу в своем кресле. Он сидел совершенно безучастно. Узнать, что он жив можно было только потому, что он изредка менял позы, да еще и по тому, что из его груди иногда вырывался громкий стон. Видно, что он о чем-то глубоко размышляет или о чем-то сожалеет.

Когда пираты скрылись в зарослях, мы с Эу вышли из кустов и направились к капитану. Увидев Эу, тот очень побледнел и сильно подался вперед. Немигающим взглядом уставился на нас. Никаких агрессивных действий, только отчаяние и страх в глазах. Потом произнес: «Это опять ты. Не мучай меня, забери». Эу подошла к нему, тронула за руку и на своем родном языке сказала: «Спи, еще не время». Капитан откинулся в кресле и заснул со счастливой улыбкой младенца.

После этого мы с Эу подошли к пленникам. Когда они увидели, что приближаются освободители, начали приветствовать нас самым искренним образом. Эу сказала им, что пираты не вернутся до тех пор, пока мы не уплывем. Об этом позаботятся подвластные ей силы, которые сделают все необходимое. Как сделают, Эу не говорила, а я не спрашивал знал, Эу не говорит ничего просто так.

С помощью принесенного инструмента расковал их. Потом отозвал в сторону бывшего генерал-губернатора и спросил могу ли доверить ему тайну, которая не принадлежит только мне. Он заверил меня в том, что ни он ни его подчинённые не выдадут ее. После этого рассказал ему о всех приключениях, которые случились с нами и о золоте, которое надо переправить в Европу. Новость была им встречена с большим вниманием. Посыпались вопросы, на часть из которых я не мог дать ответа. Так я ему не сказал, кому предназначается золото. На помощь пришла Эу и сказала, что он все узнает позже.

После этого началась погрузка золота на шхуну. К вечеру все было закончено, мы набрали пресной воды и готовы были отплыть. Когда предложили капитану отплыть с нами, он наотрез отказался: «Я не могу бросить команду, когда они вернутся и обнаружат, что их корабль уплыл». Это было благородно.

На следующий день решено было отплыть. Утром я привел Лу и Ию и представил их своей команде. Губернатор вели себя учтиво, но его свита в лице идальго не могла скрыть своего восхищения. Однако, я быстро прекратил это выражение любезностей, отправив всех поднимать паруса. Шхуна дрогнула и поплыла от острова. Впереди была Мальта. Но на этом наши приключения не заканчивались.