На родная речь

Когда испил я мао-фен в своём саду японском,
вдруг захотелось взглянуть мне на народ,
я за ворота вышел, и на народ взглянув,
назад вернулся.
Ну и что? - вы спросите.
- Да ничего всё то же, то же.
(Масё)

Хочется, конечно, думать, что «народ», - понятие наше, скрепное, домотканное, но, увы, и у греков был демос, то бишь, по Платону, - толпа, враждебная мудрости, и у римлян – популюс, а в Средние века, по выражению Ф.Аквинского, - «стадо христово», да и марксисты в диалектическом материализме все на народные массы уповали. У нас же, в России, еще спеленатая идея народности, подала голос и расплакалась аккурат после декабристов, сразу став центром русской мысли, да так до сих пор и стоит, между этнической общностью и политическим субъектом. В общем, не понятно, где народ начинается, кем заканчивается, и куда мне себя приткнуть.
Но притыкать приходится, поскольку различны не только посадки у дома, - у меня можжевельники, хосты, да ирисы, а у него – картошка с капустой, но и сама речь, за воротами – живая, затейливая, с междометиями, передаваемая поколениями, у меня же, так, вульгарное, обгрызенное подобие литературной.
Пробовал как-то сам нечто народное изобразить, ну, дабы вписаться, приткнуться, в эссе, прямой речью, но, хоть и прожил четверть века в деревне, сразу понял, - фальшак. Тут либо наизусть учи, либо в тетрадь тут же записывай, ни одного вздоха не пропуская. Один раз вышло, с видео, ничего не купируя, заменив лишь одно повторяемое существительное на созвучное междометие «глядь». Тут все мои деревенские друзья-дачники и рукоплеснули: «он, Володька!». Но других съемок больше не оказалось. И пришлось, либо вскользь, либо и вовсе о другом. А в памяти остались лишь имена, афоризмы, мемы, повторяемые дачниками с непременной добавкой: «как сказано!».
Но хочется иной раз послушать не наше московское аканье, а подлинный вологодский говор на «о», с подъёмом интонации в конце фразы на французский манер, будто не утверждают, а спрашивают, и наше ярославское, посконное, со своими склонениями, по началу неясными, теперь уже привычными словами и оборотами, где паут, - вовсе не паук, а слепень, копала, - не самка глухаря, а растрепанная баба, а цыгонька, - не просто цыпленок, а добрый малый.
Так-то оно так, но всё же, куда приткнуться, глядя из окна на инфернальный Сити, и что же оно такое, - народ?

21.09.26