Невидимые старцы Афона

Ранним утром, после правила и чаепития, мы почти налегке, взяв с собой сухари, орехи, луковицу, соль и воду, выходим из кельи. Наш путь предстоит к одному труднодоступному и неведомому паломникам хребту, с которого открывается великолепный вид на три стороны. С одной стороны скит Агия Анна с бесконечным, уходящим за горизонт морским простором; с другой – открывается вид на Панагию, находящуюся у подножия Святой Горы, и с третьей – сам уходящий в дымку горизонта полуостров.Эта пешеходная прогулка по горам рассчитана на весь световой день. На всякий случай мы взяли с собой фонарики.Проходя мимо святого источника, мы, раздевшись по пояс, омываемся в нем, испив и самой водицы.Идти по горным тропам легко и радостно. Периодически останавливаемся, завороженные открывшимся нам пейзажем и фотографируем его.Вот «Малый Афонец», почти отвесная скала, на которой виден крест, а вот и еще один поклонный крест, разместившийся на небольшом утесе среди моря. Тропа оканчивается, дальше идем по наитию отца Александра, пробираясь через густой колючий кустарник. Вскоре и он кончается. Перед нами подножие мраморного хребта, покрытого сыпучим гравием. Редкие хвойные деревья, встречающиеся на пути, используются нами в качестве опор.Вот мы идем все еще наверх по самому гребню, и наконец, мы у цели нашего пути. Дальше идти некуда, пропасть.Я сажусь на небольшом выступе отвесной скалы и созерцаю сказочно-красивый пейзаж, открытый с трех сторон света. Отец Александр, сказав, что скоро вернется, пошел исследовать ближайший гребень соседней скалы, соприкасающийся с нашим.Я, очарованный видом, впитываю всеми органами чувств красоту и благодать удела Божией Матери.Передо мной, насколько хватает глаз, простирается полуостров, покрытый складками лесистых гор, на которых видны нити извилистых паломнических дорог.С левой стороны, подо мной, далеко внизу у самого моря видны белые точки келий Агия Анны. Только что от причала отошел паром с паломниками, оставляя на воде белый фарватерный след. Я долго смотрю на этот след, пока паром не скрывается за изломом скалы, приближаясь к очередному причалу.С правой стороны полуостров также омывается морем, которое где-то там вдали сливается с горизонтом. Легкий ветерок, напоенный ароматом хвои и можжевела, обдувает мое тело.Тишина завораживает мое сознание и растворяет все мои мысли. Я, поглощенный благодатью этих мест, прихожу в себя от голоса отца Александра, разыскивающего меня.Мы садимся под раскидистой кроной низкорослой сосны на мягкий ковер из опавшей хвои и, помолясь, приступаем к трапезе. Здесь луковица с солью и сухарями, да еще с орехами, кажется вкуснейшей из продуктов.Еще раз полюбовавшись окрестностями и запечатлев их на камеру, мы отправились в обратный путь.Пробираясь по тонкому, выветренному эрозией гребню мраморной скалы, находящейся немного ниже самой вершины Афона, мы с легкой грустью поглядывали на Панагию и Святую Гору.Панагия, видимая под нами на пологом склоне у самой горы Афон, является последним приютом поднимающихся на её вершину, расположенную на 500 метров выше. В ней обычно никто не живет, но там можно переночевать и обогреться, так как там имеются матрасы, одеяла и дровяная печь.«Там недавно проведена реконструкция и в самом приюте будет находиться послушник, следящий за порядком», - сообщает мне батюшка.На закате солнца мы, уставшие, но счастливые, возвращаемся в келью. После вечерней трапезы отец Александр готовиться к предстоящей завтра литургии.Он бережно вшивает антиминс в облачение, я помогаю ему. Монах Силуан пошел в ближайшую нижнюю келью за просфорами, а это около трех часов пути.

На следующее утро служба начинается ещё затемно, Литургия завершается с лучами восходящего солнца. Сегодня день отдыха, чтения святых писаний, прогулок по ближайшим окрестностям, работа по кухне и т.д.Ранним утром следующего дня прощаемся с монахом Силуаном и покидаем келью.С трудом пытаюсь успеть за быстро шагающим батюшкой, много раз прошедшим эти тропы.Делаем короткую остановку в келии старца Ионикия, где ещё раз пьём чай с монахами Памвой и Ефимием.Разместив свои рюкзаки на ослике, милостливо данном нам греком, на нашу радость оказавшимся в келье, идем за ним.Я несу письмо и горсть земли с могилы святого Силуана Афонского, переданные монахом Памвой своей сестре монахине Агнии из Абхазии. Мне доверено передать эту бесценную поклажу. Я с радостью чувствую своё причастие и связь с монахами, подвизавшимися в столь разных географически, но близких по благодати местах.Несколько осликов, ведомых греком, осторожно спускаются вниз по каменистой тропе, мерно цокая копытами. Вскоре мы подходим к келье грека и прощаемся с ним, беря свою поклажу. Рюкзак отца Александра снова тяжел, в нем лежит немало камешков с вершины горы, на которой мы были позавчера. Эти камешки - лучшие подарки тем верующим, которые ни разу не были на Афоне, а женщинам путь сюда вообще закрыт.Проходя мимо бывшей кельи отца Симона на Каруле,  прошу батюшку остановиться и захожу в её дворик. Сейчас здесь остановились рабочие, которые ремонтируют келью, но они ещё спят. Присаживаюсь на пенёк. Поток воспоминаний,  прежнего пребывания в этой келье захватывает меня. Я вспоминаю ту мистическую встречу оставившую во мне неизгладимый след.Тогда, отцу  Александру и мне, было позволено по благословению русского иеромонаха Симона, живущего сейчас уже многие годы на Афоне, остановиться на некоторое время в его келье на Каруле. Отец Симон, являясь очень уважаемым среди афонитов священником, в то время получил для себя и своей братии новый скит «Преподобного Евфимия Великого», а в последствии и большой скит с несколькими храмами, часовней, келейными корпусами и др. постройками.Пройдя за день немало километров пыльных дорог и каменистых тропинок, мы оказались на отвесной части скалы в келии отца Симона. Годом раньше я посещал эту келью, тогда еще в ней жили монахи, теперь же она была пуста.После вечерней молитвы, приняв трапезу, принесенную нами, мы стали молча созерцать великолепие заходящего за морской горизонт солнца. Отец Александр расположился на старой стасидии, над обрывистой частью скалы, а я на деревянной скамье. Казалось, время потеряло свое значение. Мы погрузились в благодать, согреваемые лучами заходящего солнца.Батюшка принял решение провести ночь в какой-нибудь одинокой пещере в скале, а мне предложил остаться здесь. Опережая повествование, скажу, что действительно он нашел пещеру в скале неподалеку, где и провел всю ночь, произнося молитвы.Оставшись один, я устроился  на дощатой кровати под растянутым над ней брезентом. Вскоре из-за скалы появились свинцовые тучи, которые заволокли небо. Удары грома сотрясали пространство своими раскатами. Вспышки молний, отражаясь в морской глади, освещали своим светом вырываемые из темноты ночи пейзажи.Сильнейший ливень с ураганным ветром обрушился на монашеский мирок. Сверху посыпались элементы вышерасположенных келий, кровельное покрытие, фанера и прочее. Косой дождь начал заливать мою кровать. Я вынужден был, собрав вещи, спрятаться в помещении келии отца Симона.Келия размером 2х2 метра имела из мебели только один стул, стол и кровать из сбитых досок, застланных простым матрацем и простынями.На стенах висело множество простых ротапринтных икон, на столе лежали книги со святыми писаниями.Погасив предварительно зажженную мной свечу, я погрузился, под стук дождя по крыше, в дремотное состояние. Внезапно вся келья наполнилась голубым свечением. Откуда-то извне,  в келью начала вливаться, вначале очень тихая, затем все более усиливаемая Иисусова молитва: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас». Она казалось, произносилась невидимыми мной людьми или ангелами.Сознание мое наполнилось мистическим трепетом и страхом в ожидании «нечто» непонятного.Также внезапно материализовались из невидимого в видимое состояние седовласые старцы, облаченные в черные монашеские облачения.Старцы начали обходить меня вокруг по часовой стрелке, идя друг за другом, произнося непрестанную Иисусову молитву. Я понимал, что это не сон, так как я полностью видел всю комнату и все находящееся в ней. Даже отблески от уже редких вспышек молний отходящего грозового фронта отражались на стенах келии.Мой разум, выйдя из оцепенения, стал без слов повторять в гармонии со старцами слова молитвы: "Господи Иисусе Христе сыне Божий помилуй мя грешного".Мое сердце наполнилось великой любовью и радостью, пребывая в излучаемой старцами благодати. Их было числом около двенадцати.Меня даже не удивило то, что старцы, держащие в руках несгораемые свечи, обходили вокруг меня, лежащего на кровати, через стену, так как кровать была плотно приставлена к стене и физически обойти меня было невозможно.Эта, казалось бы, монотонная и малосюжетная сцена закончилась под утро так же неожиданно, как и началась.Заснуть я уже не мог. Выйдя из кельи, устроился на широкой лавке в спальном мешке, созерцая в водах Эгейского моря рождение нового дня. Душа, наполненная благодатью, радовалась не только восходящему солнцу, но и какому-то внутреннему свету. Мой разум был чист, как белый лист, лишь только отраженная в нем непрестанная молитва лилась своей бесконечной текучестью кристально чистых небесных вод.В таком положении и застал меня отец Александр, вернувшийся из своего пещерного затворничества, в пострадавшем от колючего кустарника, подряснике, Как оказалось, он также не спал, проведя в молитве всю ночь в найденной им скальной пещере, в которой рядом с ним, спасаясь от непогоды, лежала змея.Я поделился своими ночными переживаниями и странным явлением связанным с тем, что где то, в глубине души, не мешая мыслительному процессу, льется, непрекращающаяся даже на минуту, непрестанная молитва. Она стала частью меня не вызывая чувства душевного дискомфорта, стала моей броней, охраняющий мой  разум. Это состояние, во время которого ни одна дурная мысль не могла поселиться в  разуме, продолжалось около трех дней.Я пытался понять, за что мне, грешному был дан такой духовный опыт, ведь многие афонцы, своим главным деланием считают приобретение непрестанной молитвы. Но со временем, видимо, из-за  моей духовной лени это состояние покинуло меня.Когда я дописывал этот сюжет, мне позвонил мой друг и духовный наставник, монах Филипп, который продолжительное время подвизался на Святой горе Афон. Я рассказал ему о выше приведенном случае. Он с огромным интересом выслушал мой рассказ и попросил описать все в мельчайших подробностях, т. к. последний случай встречи с «невидимыми старцами» (если это были они) произошел и был описан в 1939 г. С его слов, а впоследствии и из других источников, мне посчастливилось узнать об этом.Афон полон преданий о незримых старцах. Говорят, подвизаются они на склонах Святой Горы.Один из известных сюжетов таков. Однажды молодой послушник встретил в горах похоронную процессию. "Пойдем с нами", - позвали шедшие за гробом. "Сейчас, только спрошу благословения своего старца". Послушник рассказал о встрече своему учителю. "Неразумный!" - воскликнул тот. "Ты видел по соседству хоть одну келью? Это же были старцы! Беги следом!" Но процессии на горной тропинке уже не было.Говорят, когда умирает один из этих аскетов, незримое братство забирает с собой еще одного афонского монаха."Предание о старцах мы воспринимаем всерьез", - говорит духовник Пантелеймонова монастыря отец Макарий - «Когда новые поколения русских монахов 80-х, начала 90-х годов стали прибывать на Афон, они еще застали в живых великих молитвенников, сохранивших святогорскую традицию в самые тяжелые времена. И они относились ко всему, что касается незримых старцев, как к абсолютной истине. Предания эти берут начало в откровениях Матери Божией подвижникам Афона, в том числе старцу Паисию...". Афонские монахи чутко прислушиваются к знамениям последних времен.Какова роль загадочных незримых молитвенников? Рассказывают, что в последние времена, когда пучина страстей захлестнет Афон, старцы поднимутся на самую его вершину. Там, в маленьком храме Преображения Господня, они отслужат последнюю литургию перед Концом Света.Ранее, до прихода христианства, на вершине Афона стояла гигантская скульптура Аполлона. Как говорит предание: "Идол Аполлона рассыпался, когда стопа Матери Божией ступила на эту землю".Русский монах Афанасий, с которым мы познакомились, покидая Лавру преп. Афанасия, пригласил нас к себе в келью. Отобедав, чем Бог послал, и посетив костницу, мы были приглашены им на прогулку по языческим капищам.Метрах в трехстах от его обители, чуть выше в гору из зеленой травы и кустарника выступают многочисленные глыбы светло-серого мрамора.На вершине небольшой скалы - идеально ровное круглое отверстие. Здесь стоял идол.А вот и одно, видимо очень архаическое изображение тех сил, которым поклонялись в древней Аполлониаде. Коряво выбитая женская фигура. Деметра, древнейшая богиня плодородия. От нее ждали отнюдь не эстетического чувства. Здесь был практический интерес. Он связан с мифом о дочери Деметры Персефоне, похищенной Аидом в подземное царство. Когда природа в ее отсутствии начала увядать, и Зевс повелел вернуть богиню, Аид дал ей зернышко граната - залог ее периодического возвращения в царство мрака. Считалось, что гранат символ плодовитости, но владелец его - бог смерти.Вот оно, самое страшное место капища! Грубые камни образуют некое подобие маленького амфитеатра. Сидевшие прежде на них жрецы наблюдали за жутким зрелищем спокойно. Человека с завязанными сзади руками подводили к одной из мраморных плит. Коленями ставили на ступеньку. Ничком клали на камень. В нем до сих пор хорошо видны вырезанные контуры человеческого тела: плечи, шея... Головы нет. Шея заканчивается глубокой ложбиной. Стоком для крови. Человеческая жертва ради плодородия? Такова кульминация античного язычества, романтизированного еще во времена Возрождения. "Страсти" Деметры по своей дочери были главным элементом Элевсинских мистерий. Они воспроизводили схождение в царство Аида. Во ад! Впоследствии эти таинства станут одним из прототипов масонских ритуалов.Бесы многократно нападали на Афонскую твердыню православия в облике пиратов и агарян, соблазнявших унией латинян и даже масонствующих архитекторов, приглашаемых для восстановления.Такие архитекторы оставили на стенах монастырей перевернутые пентаграммы, мандалы, ишты Давида и прочие символы язычества.В наши дни на Афон зачастили спонсоры из Европейского экономического сообщества. На их деньги строятся и построены многочисленные кельи, напоминающие скорее фешенебельные отели.Расчет таков: захлестнуть афонскую святость пестрой толпой международного туризма. Превратить эту землю в монашескую резервацию.Да, эти деньги, возможно, и даются с некими тайными намерениями. Однако Матерь Божия может так управить, что придутся они Афону очень кстати, во славу Божию. Многие монастырские строения ведь действительно находятся на грани разрушения.Некоторые монахи, особенно это относится к старцам-исихастам, пытаются спастись от цивилизации с её растущей паутиной туристических троп и автомобильных дорог, в кельях и пещерах труднодоступных мест.Но и там не спастись от шума двигателей самолетов НАТО, регулярно облетавших  на очень низкой  высоте (над кельями) Святой Афон.Афонские монахи рассказывали нам недавний случай, произошедший с одним  старцем, нашедшим уединение в пещере, среди почти недоступных мест. Этот духовный  воин прославился своим подвигом  внутренней  молитвы, взяв на себя обет молчания.Многие монахи, проходя те места, стали обращать внимание, что во время молитвы этого старца над пещерой, а в последствии и над ущельем стало исходить голубоватое свечение. Весть об этом чуде дошла до Протата.Некоторые послушники и монахи, из числа сомневающихся в этом чуде, стали исследовать этот факт. Оказалось, что во время свечения никаких ламп и лампадок старец не  зажигал, а просто молился.Однажды утром, выйдя из пещеры и увидев военный самолет, многократно облетавший над его обителью, этот старец перекрестил его.Самолет, внезапно потеряв управление, ушел в воды залива, омывающего Афон.Такова сила крестного знамения.Спасаться от натиска цивилизации и экуменизма пытаются также и некоторые скиты и, даже монастырь. Этот монастырь, знаменит тем, что в древности здесь подвизался св. преподобный Антоний Киево-Печерский, первый игумен Киево-Печерской Лавры, и именуется Есфигмен. Он основан в V веке византийским императором Феодосием и ныне представляет собой прекрасную крепость со всеми фортификационными сооружениями, включающими в себя башни, пушечные окна-щели на крепостной стене. Сохранились даже бронзовые пушки с ядрами. Все это некогда было необходимо для защиты от латинян, варваров, сарацин и морских разбойников-пиратов, так как сам монастырь с севера выходит к морю.Но время прошло, и с ним изменился и облик пиратов. Теперь они захватывают и грабят не только монастыри, но и целые государства. Имя этому «пирату» - глобализация, транснациональные компании, псевдодемократия США, а также массоно-олигархический капитал. Есфигмен - единственный из 20 монастырей Афона, не принявший помощи от Евросоюза, также является единственным монастырем зилотствующих, которые не поминают молитвенно Патриарха Константинопольского.Зилоты – переводится с греческого как «ревнители» Господа (Лука, 6 гл. 15 ст.). Игумен этого монастыря, ныне почивший старец архимандрит Евфимий, почитатель святоотеческих преданий и вдохновитель зилотства, являлся большим приверженцем слов апостола Павла, который говорил: «Тем, кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема!» (Гал. 1.9).Монастырь издает свою газету и прочую православную продукцию, где остро критикует политику Евросоюза, масонства и Ватикана. Папе Римскому здесь уделяется особое внимание, его изображают в  виде антихриста с рогами. Достается и некоторым православным иерархам, принявшим экуменизм. Монастырь является полностью самодостаточным, перешедшим на полное самообеспечение. Это стало необходимым с целью защиты от инородного мира цивилизации, мягко обволакивающего своими щупальцами последние убежища Духа. Все насельники монастыря в свободное от службы время трудятся на виноградниках, огородах, оливковых и каштановых плантациях, а также выполняют другие хозяйственные работы. Излишки продукции они обменивают на другие необходимые им продукты и утварь у торговцев с материка. Деньги здесь не в почете, так как на них изображено, по их мнению, клеймо Антихриста - знак Евросоюза.Над входными вратами монастыря написано: «Православие или смерть». «Эти слова в 2003 году были изображены на большом транспаранте, натянутом на крепостной стене монастыря», - рассказывал нам монах этой обители. Оказывается, непослушный Протату монастырь было решено сделать «правильным» путем его реорганизации, как это было неоднократно проделано с другими зилотствующими скитами. Для выполнения этой миссии был привлечен спецназ, который на военных судах подошел к причалу Есфигмена. Целью этой экспедиции был захват монастыря с водворением его насельников на материк и заменой их на «правильных», послушных Протату и Константинопольскому Патриарху. Монахи, предвидевшие такое нападение, закрыв монастырские врата, встали в открытых окнах крепостной стены, поклявшись погибнуть или отстоять монастырь. Над ними как раз и висел тогда транспарант «Православие или смерть!». Вооруженному формированию, во избежание огласки возможных непредвиденных последствий, было приказано тогда покинуть восставшую обитель. С тех пор узкий фарватер для прохода судов к причалу был засыпан камнями.