Рюриковичи 05

Ни умом, ни сообразительностью царевич Фёдор не отличался.
Старшие братья его много читали, имели интерес к охоте, политике  и военному делу. Дмитрий знал несколько иностранных языков, хорошо рисовал.
Иван прекрасно разбирался в богословии. 
Младший же Фёдор всё свободное время проводил в молитвах и любил звонить в колокола. Колокольный звон вызывал у него усладу,  и в таком состоянии он не понимал, на том он свете, али на этом. Люди за глаза называли его блаженным.   

- Мы, Феденька, с твоей сестрицей Аннушкой зашли братца твоего проведать, – ласково ответила Елена. – А ты с чем пожаловал, от дела пытаешь, аль от дела лытаешь?

- Я слышал, что к нам в Старицу пожаловал Антоний Поссевин – посланец его святейшества из Рима. Ты же знаешь, Митя,  по латыни, растолкуешь мне, чего надобно монаху папскому от нас?

- Надобно? Так это и так ясно. Будет склонять к унии с католицизмом. Антонио Поссевино уже был у свеев, где короля Юхана обратил в католичество, наобещав  ему то, чего исполнить не мог. И когда Юхан  понял, что не получит обещанное  наследство  тёщи Бонны Сфорца, тут же  вернулся в лютеранство. 

- Надеюсь, батюшка ему даст отворот-поворот! – встревожился Федор и перекрестился.

- Государь наш примет такое решение, кое выгодно нашей Отчизне. Не тревожь себя думами, Федя. Иди отсель и помни, что вера наша крепка.

Царевич Федор вышел с просветлённым лицом. Слова старшего брата его успокоили.

- Папский легат предложит посредничество для заключения мира в Ливонской войне,– произнёс Дмитрий.
- Мы не победили, – заметила Анна.
- Но и не проиграли, – возразила Елена Глинская. 
- Проиграем, если потеряем Нарву и выход к Балтийскому морю, – нахмурил соболиные брови  Дмитрий,-  но кажется  я знаю, что должен сделать, чтобы изменить ситуацию на поле боя. Мы допустили ошибку, разгромив ливонских рыцарей, но не добив их. Поверили  клятвам псов заплатить. А вместо этого, за время перемирия глава ордена продал Ливонию нашим недругам за 100000 талеров.  И покупатели вступили с нами в войну, объединились, чтобы вернуть себе купленные земли. Шведы, Польша, Литва. Нам нужен сильный союзник. Я могу предложить ему то, что его заинтересует помимо злата,  предложить себя. Но боюсь, этого мало. Пожертвуешь собой, Анна?
- Ты собираешься.., – ахнула его сестра, а бабушка всплеснула руками и с восхищением воззрилась на Дмитрия.

Посла папы римского Антонио Поссевино возле Смоленска встретило около трёхсот, разодетых в золотую парчу, всадников, посланных царём для сопровождения.
Государева аудиенция проходила в присутствии высших думных чинов и наиболее влиятельных бояр-придворных. Все они, опираясь на посохи (знак их высокого сана) сидели на лавках, примыкавших к стенам тронной палаты, в роскошных  шубах, в высоких, расширявшихся к верху меховых шапках и сафьяновых сапогах с загнутыми вверх носами.
- При дворе Ивана Грозного даже шутам полагалась  одежда блестящего жёлтого цвета, - тихо, не разжимая губ, заметил, стоявший за плечом папского посла,  легат Кампана. Действительно, перед троном, словами и действиями развлекал царя шут, наряженный в золочёные ткани. Его жесты руками над головой подозрительно напоминали папскую тиару. 
Антонио Поссевино, несмотря на то, что его длинное, аскетичное  лицо с сухими чертами оставалось бесстрастным, еле сдержался и едва не спросил у толмача, что шут гороховый выкрикивает царю.
Впрочем, царский шут был тёртый калач, поэтому не позволял себе обидных слов, издавал лишь бессмысленные звуки и больше показывал, используя пантомиму.
Царь одним взглядом прогнал шута, "заметив" папского посла и его свиту.
    
Преподнесённые им дары московскому князю, как именовали царя в Ватикане, а именно: Постановления Флорентийского собора 1439 года, переведенные на греческий язык. С его помощью прелат надеялся убедить Ивана Грозного признать верховенство Папы и пойти на церковную унию.
Официальные послания от Папы Григория XIII и императора Священной Римской империи Рудольфа II.
Религиозные артефакты, включая ценные четки.
Личные подарки для членов царской семьи — отдельные грамоты, письма и памятные подношения для царицы и царевичей, всё это меркло  среди злата и драгоценностей московитов. А его чёрный испанский плащ и скромный сутаж резко контрастировал с роскошными одеяниями самого царя и его приближённых.
Царь Иван Грозный восседал на престоле в платье из золотой парчи.
От Поссевино не укрылось, что каждый палец царя украшали по два-три перстня с крупными драгоценными  камнями. Возле трона  на подставках были выставлены царские венцы.
Царевич Дмитрий - очень красивый, черноволосый, чернобровый  и голубоглазый юноша сидел рядом с отцом, в одежде из бархата с переливами золотых и серебряных нитей.  Только на руках, не считая одного единственного перстня с печаткой, колец не было.
Поссевино пригляделся и побледнел.  На печатке – византийская христограмма(монограмма Христа «Хи-Ро») и крест.
И когда царевич заговорил на итальянском языке, который использовался в повседневном общении в Ватикане, то после первых фраз, папский посланник стал совсем бледным, как покойник. Ибо слова наследника не просто сделали его миссию бесполезной, но и сулили серьёзные неприятности для католического мира.