2. Служение Дионису. Вакханалии и священный ужас

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                конспект лекции

Можно задаться вопросом: почему сын силы верховного бога, владыка энтузиазма и сам бог, приходит к несчастным людям как человек? Разве он не знал, что во всём его антураже люде не смогут его опознать? Так чего же он от них хотел, какого благочестия, и каких жертв? Какой музыки и песен он хотел услышать? Можно, в связи с этими вопросами предположить, что с Дионисом в Элладу пришло такое понимание и такой культ жизни, который был по-варварски жестоким и, тем не менее, своим, от своей земли, т.к. Дионис уроженец города Фивы. Однако в свою же землю он пришёл как агрессор и мститель, не рождённый женой, отстрадавший, сын силы божьей, человеко-бог, жестокий принудитель к новому культу, новой музыке и новому религиозному служению. Он, даритель вина и песен, пришёл как некий экстаз в Элладу и, в конце концов, эллины его приняли. Так как же ему надо служить, как встретить, чтобы не случилось того же безумия, как в первых городах? Всё эстетическое  и религиозное чувство эллинов вошло в изобретательное состояние: если к нам пришло шествие, то его нужно встретить тоже шествием.

Вот теперь мы можем представить себе, что религиозная процессия с пляской и пением в честь Диониса как-то связана с рождением жанра трагедии. Ближе всего к жанру трагедии древних лежит – дифирамб, как песня Дионису полная перепадов, заключающая в себе блуждание ума и смятение сердца. Слово «дифирамб» было прозвищем самого Диониса. Есть две этимологии его возникновения. Одно – дважды рождённый, т.е. от женщины и из бедра Зевса. Другое – род пляски, как божественный трёхшаговый танец, в котором двигалась вся процессия почитания Диониса, приводя себя в неистовство. Это говорит о том, что древнейшие трагедии носили плясовой характер. Поначалу актёр этой древней трагедии был один. Один из древних сочинителей таких трагедий Феспид выступал как актёр и плясун, и он состязался с иными актёрами именно в пляске, которые, помимо постановочной работы, были именно её учителями. Такие актёры и плясуны назывались – орхестами, от греческого глагола «археома» - плясать. Поэтому круговая площадка, как центр трагической постановки, называется – орхестра. Это слово сохранилось до наших дней, но несколько изменило своё функциональное предназначение, и стало называться – оркестр, как площадка для размещения музыкантов. Слово «драма» означает – действие. Телесное действие в древней трагедии было главным средством выразительности. Слово «трагодия» происходит от слова – ода, как песнь, пение, и «трагос» - козёл, а в переносном значении – похоть. Если калькой перевести слово «трагедия» на русский язык, то получится – козлопевание. Иная этимология происходит от слова «трагет». Это автор и певец, который за победу на состязаниях получает живого козла. Всё. И это считалось очень почётно. Упомянутый Феспид жил в VI веке до н.э. а именно – 524 год.

Судить об историческом процессе зарождения трагедии более точно мы не можем. Каким путём из культа Диониса возникло самое совершенное богословское искусство тех времён не совсем ясно. Смежных с трагедией жанров было много. В VI веке это был просто взрыв словесного и музыкального творчества на древней земле Эллады. В начале процесса возникновения трагедии это были публичные вакханалии с музыкой, пляской и непристойностями, которые оными у греков не считались: кто-то скачет, кто-то орёт, у кого-то вымазанные сажей или выжимками рожи, ряженная и неистовая толпа, старающаяся почтить бога Диониса и защититься от него. А на высоте своего развития, у Эсхила и Софокла это уже высокое богословское искусство, строгое по структуре действие, личное авторство и истолкование мифов. Что общего у начала с концом, что посередине?.. Козёл. Это всё, что можно сказать. А что это может нам напоминать из древних мифов?.. Химеру. Задняя часть её от дракона, передняя часть от тела льва, а посередине… коза, потому, что слово «химаира» по-гречески означает козу. Почему коза, нам сейчас непонятно, а для древних всё было ясно – страшно, когда коза посередине. Но против химеры древний миф выставил красоту своего героического века, ибо считал, что красота это страшная сила. А самое красивое в героическом эпосе это – конь, но не простой, а крылатый - Пегас. Но Пегас появился тоже как бы из ужаса – из подыхающей медузы Горгоны, и он стал символом поэтического вдохновения в Европе. Отсюда вывод – красота рождается из бездны. Это ценили древние, которые также предупреждали, что красота может в эту бездну обратно привести. Это важно сейчас знать нашей творческой интеллигенции, работающей, так сказать, в сфере прекрасного.

Итак, как вакханалии связаны с трагедией высокого стиля нам неизвестно. Но нам известно важное свойство древних – умение овладеть экстатическим началом своей природы. Это и есть гений эллинского народа – религиозный, художественный и богословский. От экстатического начала они могли взять силу и смысл, не теряя при этом разума и художественного чутья. Эти люди знали, что для восприятия трагедии нужно самому дойти до последней черты страдания и смысла, а если до неё не дойти, то получится холодность и равнодушие. Но если эту черту перейти, то можно впасть в безумие. Эллинский народ мог из глубины своей души извлечь священный ужас такой силы, что человек становился на грань здравости своего ума. Душа народа черпала силу в трагедии, а ужас внутри этой трагедии был жизнеутверждающий, становясь источником необыкновенной мощи, самопожертвования, подвига и высоты духа.  Это было главное эстетическое открытие эллинов. Таким образом, трагедия было народным богословским публичным действием. Больше нигде в мире такого не будет.