4. Арион и Пушкин

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                конспект лекции

Все, кто учился в школе, помнят, что у Пушкина есть таинственное стихотворение «Арион». Однако ясного и полного истолкования всех смыслов этого стихотворения найти сложно, но один из глубоких его смыслов заключается в том, что Арион это сам Пушкин. Почему наш поэт сопоставляет себя с Арионом? Этот вопрос никто не ставит.
Написано стихотворение в 1827 году в июле в связи с первой годовщиной казни декабристов. В этом смысле это стихотворение всегда рассматривали в советский период изучения творчества Пушкина. Инерция этого контекста сохраняется и сейчас. Но отношения Пушкина с декабристами это совершенно отдельная тема, а сейчас надо постараться сосредоточиться на смысле заглавия стихотворения. Нам нужно понять, почему Пушкин сопоставляет себя с этим почти неизвестным древнегреческим поэтом, почему Пушкин для нашей поэзии подобен Ариону? Познакомившись с легендой об Арионе, необходимо ещё раз вспомнить стихотворение Пушкина «Арион»:
 
«Нас было много на челне;
Иные парус напрягали,
Другие дружно упирали
В глубь мощны вёсла. В тишине,
На руль склонясь, наш кормщик умный
В молчанье правил грузный чёлн;
А я – беспечной веры полн, -
Пловцам я пел… Вдруг лоно волн
Измял с налёту вихрь шумный…
Погиб и кормщик, и пловец! –
Лишь я, таинственный певец,
На берег выброшен грозою,
Я гимны прежние пою
И ризу влажную мою
Сушу на солнце под скалою».

Эта легенда и стихотворение Пушкина абсолютно различны, однако ядром всего смысла нужно считать его название. Арион, как таинственный певец, стоит на перевале двух исторических и художественных эпох - вот, что хотел нам Пушкин показать. Его стихотворение и легенда это два разных сюжета, но название одно, поэтому можно с уверенностью предположить, что Пушкин сам себя ассоциировал с древним певцом. То, что было до Ариона, это было одно художество, но что было после, это настолько иное, что возврата к старому уже не будет. Произошло такое изменение художественного вкуса, что все его оценки стали иными. То же самое произошло и с творчеством Пушкина. После него уже невозможно стало писать по-старому и по стилистике, и по языку. Появилось новое художественное чутьё, которое нам открыл именно Пушкин. Пушкинский Арион пережил бурю, если рассматривать историческую обстановку и восстание декабристов, после чего изменился стиль правления в стране. Пушкин нам как бы говорит, что эта буря прошла, многое в России изменилось и в 1827 году, когда было написано стихотворение, это уже было понятно. Но поэт говорит: «Я гимны прежние пою», потому, что на том уровне творчества, которого достиг Арион и которого достиг Пушкин, подобные исторические, политические и культурные бури уже не смогут  лишить его голоса. Если родился настоящий художник, то убить его, конечно же, можно, но лишить голоса нельзя, потому, что он вышел на такой уровень эстетического и художественного сознания, что заглушить его нельзя никакими катастрофами. А в русле высоты своего сознания Пушкин был именно трагическим поэтом. В романе «Евгений Онегин» одна из смысловых доминант это убийство друга на дуэли как удар рока. Пушкин очень подробно прописывает этот удар рока примерно в той же художественной стилистике, что и у Софокла. Поэтому роман завершается трагической идеей приятия кончины, возможно своей, которую Пушкин предчувствовал. В трагедии именно мысль выстраивает весь художественный образ. Когда Пушкин довольно дерзко назвал себя Арионом, то общество могло его упрекнуть в невиданном высокомерии, но общество это, к счастью, не поняло. Пушкин же говорил не о собственном самолюбии, а о том, что в 1827 году в России его гением художественный вкус претерпел серьёзные изменения.