5. Музыка в древней трагедии

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                конспект лекции

Чтобы судить о трагедии, нужно сказать несколько слов и о музыке. Изобретателем лиры и флейты, согласно мифу, был Гермес. Впоследствии, они оказались достоянием Апполона, однако именно Гермес стоит у истоков музыкальных инструментов, не считая голоса. Тем не менее, нет такой музыки, которая звучала бы вне человеческой души, ибо душа и есть источник любой музыки. Миф нам говорит о таких временах, когда музыка была импровизационна и вдохновенна. Миф говорит о тайнах музыкального творчества, почему Гермес первенец по владению лирой и флейтой. Гермеса чаще всего вспоминают как посредника и как переводчика. Он покровитель путешествующих, также он переводит деньги из одного места в другое, значит покровитель торговли, финансовых афёр, краж и махинаций. Также он переводчик с языка на язык и с языка олимпийских богов на язык смертных людей. Поэтому его именем названо искусство понимания смысла одного мира к пониманию в другом мире – герменевтика. Также Гермес провожал души умерших в Аид. В связи со всем сказанным можно понять, почему Гермес есть изобретатель лиры и флейты. Потому, что он более чем посредник для той музыки, которую ценили в Элладе. Его эстетическая и мистическая функция состояла в том, что ему необходимо было удерживать верх и низ, т.е. оба мира, божественный и преисподний, содержать в одном лице. Поэтому масштаб бытия, которое мы  понимаем, и есть масштаб музыки, которую мы творим и, в связи с этим, миф отдаёт лиру и флейту именно Гермесу.

В греческой трагедии есть черта, которая отделяет её от всех жанров поэзии – она никогда не откажется от источников ужаса, идущего от бездны. Эсхилу и Софоклу как раз и нужно было достигнуть самого преисподнего и нижнего, чтобы показать, что такое ужас. Они не просто были поэтами и трагиками, они и по жизни были бойцы, принимая участие в военных действиях. Они шли навстречу опасности, которая искушает человека на отчаяние и погибель, и, достигнув источника этого парализующего ужаса, на его основе они создали сердцевину своих трагедий. Им необходимо, как и Гермесу, было собрать и  высокое и низкое, божественное и преисподнее и представить так, чтобы помимо всего человеческого безумия произвести теодицею, оправдание Бога. А как Гермес обрёл лиру? Для этого он взял панцирь черепахи, чтобы из него сделать резонатор, а потом отдал своё изобретение Аполлону. А черепаха была тем животным, в которое обращался Аполлон, поэтому миф намекает, что для того, чтобы принять лиру и овладеть поэтическим искусством, Аполлон должен был принести себя в жертву. Флейту Гермес тоже уступил Аполлону, получил от него символ власти – золотой жезл и очень интересное умение – искусство гадать на камешках. А это гадание символизировало власть над случайностями. Святилище Аполлона находилось в Дельфах, городе, где происходили не только пифийские спортивные состязания, но и соревнования музыкантов по умению владеть лирой и флейтой. Лира стала исконно греческим инструментом, звуки которой давали простор слову. Победа в музыкальных соревнованиях считалась не менее почётной, чем победа в атлетических играх.
 
Всякого рода победы на этих играх воспевал один из великих лириков Эллады. Им, ещё до Ариона, был Архелох, запевала и сочинитель дифирамбов. Последним был Пиндр, 438 год до н.э. Всё его искусство состояло в том, чтобы воспевать победы атлетов. Победители заказывали Пиндору гимны в честь своих побед, чтобы о них долго помнили. Это стоило больших денег и риска в том, что у автора может ничего не получиться, но если получалось, то это был шедевр. Пиндр обращался за помощью к богине Афине в городе Акраганд потому, что она ближе всего стоит по своему служению к чему-то запредельному и сверхъестественному. Ужасное явление или обстоятельство Афина могла претворить в искусство и научить этому людей, ибо там, где есть масштаб бытия от бездны до небес, там находятся все искусства. Так чувствовали великие авторы и сочинители того времени. Из всего поля сюжетов Пиндр берёт миф о Персее, который убил Медузу горгону. В этом мифе царь приморского города Сирифа домогается брака с Данаей, матерью Персея и отсылает его сражаться с Медузой. Из трёх сестёр горгон, которых звали - Сфена, Эвриала и Медуза, последняя была смертной, но неподступной, поскольку прямой взгляд ей в глаза обращал взглянувшего в камень. Вокруг её головы копошились шипящие змеи. Но Персей ухитрился отрубить ей голову и затем принёс и показал на пиру того царя, и пир превратился в камень.
 
На пифийских играх победителя увенчивали лавровым или еловым венком. Это была единственная награда, но очень почётная и престижная, ибо венок был в дальнейшем славой всем родным и знакомым победителя, а также его потомкам. В своей песне в честь победителя, певец воспевал его достижение и его победный венок. Самое главное, он воспевал богиню Афину и её умение преобразить страшное и ужасное в искусство. А такое искусство человека укрепляло. Что имела богиня, то давала она и людям в песне, которая называлась – многоглавая песнь. Это был такой напев, который происходил от преображённого Афиной трёхглавого смертного стона трёх сестёр горгон и многоголосного шипения змей с отрубленной головы Медузы. И вариации на эти темы играл победитель флейтист, в музыке которого всё это услышал великий певец и поэт Пиндр. Это было лучшее свидетельство того, чем было музыкальное искусство древней Эллады. Пиндр был последним лирическим певцом Эллады. Он умел соблюдать предел, т.е. стремиться к нему, уметь его почувствовать и на него встать. Предел – это последняя мера и основание нравственности, и это то, что нельзя переходить, потому, что это святое. В греческом языке понятия Добродетель и  Доблесть обозначены одним словом, а в русском языке слово – Нравственность состоит, прежде всего, из того, что – нравится. Это высшая степень свободы человека, когда человеку нравится не грешить. Из греческого понятия возникает особая культура агонистики, т.е. культура борьбы, которая пронизывает всю эллинскую культуру. Понятие «Агон» и есть борьба на пределе человеческих сил. Человек как атлет, музыкант, поэт и трагик должен стать на грань исступления и прикоснуться к пределу возможного. Тогда внезапно происходит соединение человеческих усилий и вдохновения. На языке христианского богословия это называется – синергия, когда усилия человека и благоволение Бога соединяются. Человек становится сотрудником Богу. Но это в христианстве. А в греческой агонистике, когда человек выкладывается полностью и готов рискнуть жизнью, приходит благоволение богов и слава. Такой миг победы принадлежит времени, которое является самой природой лирики. Лирика умеет чувствовать миг и неповторимость течения времени, передавая его вкус. С одной стороны есть лирическое течение времени, а с другой слава победы, которая уже вечная. А что может быть её олицетворением? Хор. Этому хору дают какой-либо сюжет из мифа, разрабатывают его и предъявляют. Получается соединение двух несоединимых начал – неповторимость момента и абсолютно вечная значимость. И вот, получается уже хоровая лирика. Пиндр был мастером и хоровой лирики тоже. Он писал, так называемые «эпиникии» - песни на победу. По структуре он делит свои песни на определённые периоды, которые взаимно усиливают друг друга, отчего возникает ощущение избыточности и крайнего напряжения и, в то же время, устойчивости. Это и есть стояние на пределе как каскад кульминаций. А когда зритель уже становится уверен, что дальше двигаться нельзя, то Пиндр предъявляет следующий период, затем следующий, а хор это впечатление усиливает своей массовостью. Возможно, поэтому эти произведения до нас и дошли. Например, в одной из песен на победу в скачках прославляется имя коня и владельца этого коня, а имя возничего, который рисковал жизнью, не сохранилось, потому, что главное здесь не ловкость и смелость человека. Главное, что эта победа была осенена милостью богов.
               
                ***
Итак, может быть, есть иной способ войти в соприкосновение с античной трагедией, но самый действенный это столкнуться с ней и ужаснуться ей. Эта культура должна обрушиться на человека огромной тяжестью и колоссальной значительностью античного мифа, эллинской лирикой и эллинской музыкой. Выдержать это сложно, особенно тем, кто профессионально работает со словом. Выдерживают только профессиональные музыканты, ибо они по роду своей деятельности более близки к истоку древней трагедии. Древние отчётливо знали ту мудрость, которую мы узнали из Евангелия: мудрость даётся только через страдание. Однако человек не хочет страдать. Смерть есть иное по отношению к жизни. В смерти ужас, но человек не хочет его испытывать, или он умеет его испытывать и готов к нему. Каждый может себя проверить именно на этом состоянии. Если бегать от страдания и ужаса, они найдут человека и появятся в его жизни. Лучше не бегать, а идти ему навстречу, зная, что путь этот трудный.