Легковерное художество

Легковерное художество.


Кое кто сказал бы, что занятие глупости, возможно наиболее из всех занятий основано на разумном начинании, ибо разве не есть глупое занятие предвосхищение перспективы… Разве не глупость жизнеутверждающая и беззаботная ? Не она ли смеется последней, когда закончили смех умные и напряженные от осознания печали мудрости умноженной на груз умения прогнозировать большее и еще большее знание.
Кто просил его, тот уже не желает, приняв главенство точного знания. И заключается оно в ненужности. Только святая беззаботная глупость способна поддерживать в себе жизнь и её же снова и снова…
Глупость ли ? Нам лишь поручили доставить три достаточно больших холста. Организаторы выставки “Легковерного художества”, каким то образом договорились с администрацией местной лечебницы для душевных заболеваний ( к слову самой большой и значительной в городе), о том, что упомянутые картины будут находиться в качестве дополнения экспозиции непосредственно представленные посетителям для эстетики взора. Такой эстетики за которой этот самый посетитель приходит на подобные мероприятия, купив за свои кровные, входной билет.
И мы, обаятельно - премиально возбужденные нетрудной работой, погрузились в грузовой микроавтобус принадлежащий работодательной конторе, точно зная, что доставка полотен на мероприятие под эстетически загадочным названием “Легковерное художество”, не есть самое трудное из возможных заданий приносящих почасовую оплату труда.
День выдался теплый и почти безветренный. Уходило лето. Ему оставалось жить около двух недель. И мы с напарником беззаботно - ответственно, как всякий представитель профессии сутью коей являются погрузочно - разгрузочные и работы транспортировки, прибыли в психиатрическую лечебницу, где нас весьма радушно встретили представители ее медицинского персонала.
Санитары проводили нас в помещение напоминающее подсобку или комнату для технического инвентаря. Там были три полотна. И надо бы сказать, что на холстах красовались лица. Странные, возможно пугающие своей непритязательностью и невозможностью прочесть в  мимическом проявлении их, знакомых, приземленных, читаемых в человеке увлеченном добычей бытового и удобного для себя, мыслей. Эти лица изображали пациенты клиники. Им разрешено занятие художеством. И, как признался провожавший нас за произведениями сего художества, работник, ему не очень хотелось, чтобы эти картины висели где то в коридорах заведения, как предлагал, ведущий художников, врач.
Я тогда, помню, проявил любопытство, простотой личной непосредственности спросив:
– Интересно, кто это так хорошо нарисовал ?
И ответ молодого санитара с беззлобным ( что странно для представителя данной профессии), лицом, был не менее непосредственным и простым чем мое ребяческое любопытство
– Да пожалуйста, – вот ! Олег. Он один из авторов. Пришел проводить свою работу. Им сказали что отправят рисованное на настоящую выставку. Олег и дежурит тут с самого завтрака.
И Олег, похожий на опустошенного, но нетленного в собственном опустошении хранителя лишь ему известного постулата личной, сумасшедшей внутренней святыни, казалось, с истовым и добродушным интересом, изучает нас, пока мы изучали картины, одну из которых произвел этот мужчина средних лет, с небольшой глупой лысиной, носящий очки, смиренно держащий руки, скорее всего сумасшедший относительно недавно. Казалось, что когда то у этого человека была собственная, никак не связанная с отделением психиатрической больницы, судьба. Возможно обманчивая внешность его, напоминала человека социально адаптированного в прошлом. Может быть даже человека ответственной и значительной деятельности.
И когда мы, готовые переносить столь нетяжелый груз в микроавтобус, потихоньку примерялись к работе, Олег как бы решив, что два грузчика в брезентовых комбинезонах есть необходимая публика для какой то важной информации, принялся говорить. Притом обращался он, словно бы непосредственно ко мне. Возможно потому, что я в присутствии санитара похвалил его картину.
Олег как бы пытался объяснить мне, пока мы с напарником несли полотна вдоль больничных коридоров, некую безумную в своей важности мысль. И словно бы от ее банальности веяло безысходностью и фатализмом. А термины эти как бы носили космический и притом, ничтожный характер. Он сопровождал нас всю дорогу в обе стороны как выпрашивающий отпуск или доказывающий нечто начальству, усердный сотрудник.

– Понимаете, сперва была ОНА ! Она просто была и была всегда ! Не существовало начала ЕЁ. Она беспричинна. И лишь создав от необходимой циркуляции собственного существа время, ОНА решила, что нет нужды в излишней серьезности. Знаете, может быть это лишь капризный фрагмент ЕЁ настроения, подчеркивающий женское начало. Ну разве может оно быть иным, кроме как женское. Вы посмотрите на эту сверкающую бижутерию. Эти огненные игрушки и блестящие россыпи…ОНА решила, что лишь желает украситься для ублажения своей легковесной капризности. И разве вы станете утверждать, что даме можно украшаться без зеркала ? Да она и секунды без него не сможет провести. Тем более сама же эти секунды и создала для услады. Ой, какая, мол, мастерица - рукодельница. И для сего действа создала она  зеркало. И зрит в него каждый допущенный миг. Вот они, зеркала эти – Олег указал на свои глаза, но мне показалось, что он говорит о нас всех. – и теперь ей нужны были уже лучшие моменты отражения, как бы на мгновения но зафиксированные для услады ЕЁ взора. И тогда, возникали художники. Они были важнейшими. Всё остальное, лишь побочные факторы, допущенные из отсутствия вредности к главному. И вот, эта правильная форма желаемого, формировалась всё в более совершенную… И уже через мгновение, ЕЙ захотелось еще большего чем момент в виде оставшегося вида, например на холсте. Художники должны были стать большей формой для любования ЕЁ ! И тогда ОНА пожелала многостворчатое зеркало. Чтобы видеть себя в отражении отражения…Знаете, такие предметы интерьера есть..! И всего за пару веков истории, за несколько мгновений ее каприза, она сделала художников другими. Теперь они мыслили как суть инженерии. Вы знаете, что такое Большой Адронный Коллайдер ? Это ОНА пожелала многостворчатое зеркало ! Чтобы еще и еще… Чтобы одно отражение породило второе и третье и четвертое…ОНА желает видеть себя со всех сторон чтобы полюбоваться ! Вы понимаете, это чистой воды самолюбование ! Каприз! Может быть глупость, но допустимая мудростью не имеющей начала и причины…

Олег видел, что мы погрузили картины в транспорт, и почти готовы убыть в направлении центральной части города. Он говорил всё чаще и чаще, словно опасаясь недосказать нам нечто, безусловно важное и необходимое. И когда для нас открыли задние транспортные ворота, Олег махал нам как ребенок, которого взрослые, вынуждены оставить в садике на время их работы.
Я мало что понял, из его сумасшедшего трёпа. Но, после того, как организаторы выставки, поместили три привезенных мной с напарником, полотна картин на отведенное для них место, я понял о чем говорил санитар в лечебнице.
Эти лица лишь кажутся жуткими за неимением стандарта направленности эмоций. С полотен глядят безмолвные обволакивающие, отраженные в собственных линиях, но без эффекта видимой размноженности, невозможные и оттого такие обыкновенные, глупые, да, – глупые, но надменно глядящие на умудренных любителей художественного искусства и людей случайных, лица. Лица тщательно прорисованные пациентами клиники для больных душевными недугами.
Много групп людей ходят по помещению. Есть гид, и высокая, лояльная к любому проявлению живого в глазах или словах задающих вопросы посетителей, женщина в длинной до самых щиколоток юбке, даёт обоснованные фактическим знанием материала, пояснения. Люди глядят, в том числе, и на три странные картины, с не менее же странными портретами лиц на них. И кажется, даже не подозревают, что эти полотна, одновременно, глядят на всех пытающихся вглядеться.
И глупость которую ляпнул приписавший себе характеристику мыслителя, о бездне которая непременно начнет всматриваться в того, кто достаточно долго всматривается в неё, –  не имеет никакого отношения к сему действу, но молчаливого бездействия. Это лишь самолюбование той, у которой нет начала и причины. Во всяком случае, так утверждал сумасшедший пациент отделения.
Он же художник ! И значит может нечто утверждать !
А у нас еще работа. Теперь нужно перевозить мебель. И я, как теперь имеющий некое касательство к художеству, готов ответственно заявить, что личным предпочтением, назвал бы транспортировку картин.
сентябрь 2026г.