Данилина 86

      



Он сходил в дом и принёс всем стопки и спиртные напитки трёх видов. 
- Аннушка, выбирайте, что вам налить. Сегодня вы для меня Аннушка, а бабой Нюрой будете завтра. Я впервые сегодня увидел, как женщина в таком возрасте может быть такой юркой, как ласка, проворной, как мангуст, и быстрой, как стриж. Даже я, который моложе вас в два с половиной раза, и то не смог бы так быстро обернуться туда-сюда.
Стас критически оглядел её и брякнул: 
- Аннушка, вам надо одеваться по-другому, более открыто и не в такие цвета, а в яркие, сочные. Тогда любой мужчина при виде вас поймёт, какая вы темпераментная, живая и хваткая женщина. Я не вру вам, а говорю так, как есть. К вам все местные одинокие мужчины потянутся. Или вам нравится жить в одиночестве? 
- Нет, не нравится, - с тоской произнесла она.
- Что пьём?   
- Джин.
Стас налил ей джина и сказал: 
- За вашу вторую половинку, которую вы так давно ждёте. Пусть появится как можно скорее!
Они выпили. Баба Нюра вздрогнула, тряхнув плечами и закрыла глаза, глубоко дыша. Стас сунул ей маленький огурчик, и она быстро сунула его в рот. Послышался упругий хруст и в воздухе повеяло свежим ароматом огурца.
Ужин прошёл очень весело. Парни наперебой рассказывали смешные анекдоты.
- А вот анекдот про бабушек:   
Две бабули сидят около подъезда. Одна говорит:
- Семённа, хошь новый анекдот?
- Ну, давай.
- У нас за домом пивной ларёк поставили! 
- А где суть-то?!!   
- А ССУТЬ-ТО в нашем подъезде.
- А вот ещё один:
Сидят дед и бабка на улице.
Дед говорит старухе:
- Как сейчас помню в молодости Верку Семёнову!
Очень её любил!!
Кто знает, где её сейчас носит?
- Ты, что дурень, это же Я! 
- А мне вот этот анекдот нравится, - с улыбкой сказал Александр:
-  Я чувствую, что с годами мужчины всё больше интересуются мной ...
- Оля, это врачи!
Все хохотали от души, но ещё больше над бабой Нюрой. Её смех был словно искрящийся фонтан радости, который заставлял невольно улыбаться и поддерживать этот воздушный танец веселья. Она то похрюкивала, то повизгивала, то переходила на звуки, напоминающие перезвон серебряных колокольчиков. Этот смех был настолько заразителен, что каждый, сидевший за столом, начинал смеяться ещё громче,   переходя в хохот до колик.
 - Ой, ребятки, уморили вы меня своими анекдотами, - со смехом призналась старушка. - Наливай. Давайте выпьем за нашу дружную, весёлую компанию!




Баба Нюра опрокинула содержимое стопки в себя и замерла с широко открытыми глазами. Стасу показалось, будто она ушла в себя, ожидая чего-то другого. Вдруг сильная судорога прошла по её телу, перекрутив её плечи и заставив сильно вздрогнуть, будто от испуга. Только после этого она глубоко задышала.
- Вот сука! Какой же он крепкий! Аж дыхание перехватывает, - пробормотала старушка сама себе.
- Баба Нюра, а ну-ка быстро закусывай! - грозно приказал Кирилл. - Иначе больше тебе никто не нальёт.
Вздрогнув от неожиданности, она схватила огурец. Снова послышался хруст и запахло свежим огурцом. Это была последняя её стопка. Не доев его, она опустила голову себе на грудь и громко, по-богатырски захрапела. Услышав её могучий храп, все снова рассмеялись.
- Ребятки, несите её домой, - распорядилась бабушка. - Сама она всё равно не дойдёт.
Кирилл со Стасом подхватили её "под белые рученьки" и поволокли домой. Маша посмотрела им вслед и с иронией сказала: 
- Стас меня столько на руках не носил, сколько носит бабу Нюру. Ах ты, Аннушка! Попробуй ещё раз так напиться и будешь спать на улице.
Все прыснули от смеха.
Строители закончили работу, попрощались и уехали. Уехал и Ильич, пообещав им завтра закончить с бассейном. Данилина с интересом смотрела вдаль, туда где солнце почти скатилось к горизонту. Небо окрасилось в жёлто-багряные цвета, местами переходя в лиловые оттенки. Сумерки постепенно окутывали всё вокруг. Дневной зной уступал место прохладе, приносимой лёгким ветерком, который шевелил верхушки деревьев. Воздух наполнился ароматом сена и брёвен, лежащих кучей недалеко от ворот.
- Саш, послушай тишину, - прошептала Данилина. - В такие моменты она кажется особенно ощутимой. Мир будто замирает, словно вдыхая последние лучи уходящего дня.
Она подняла голову и радостно воскликнула:
- Смотри, а вот и начали мерцать первые звёзды, робко пробиваясь сквозь вечернюю дымку. Слышишь стрекотание цикад? Слышишь, как они ведут свой таинственный ночной диалог?




Данилина замолчала, наблюдая дальше. Лёгкая дымка, поднимающаяся от земли, добавляла пейзажу загадочности. Тени удлинялись, сливаясь воедино, превращая знакомые очертания в причудливые силуэты. Мир погружался в сон, но душа, напротив, пробуждалась. Этот короткий, но волшебный переход от дня к ночи всегда вызывал у Данилины особое чувство. Чувство спокойствия, гармонии и предвкушения тайн, которые раскроет грядущая ночь. Она загадочно посмотрела на мужа и прошептала: 
- Я хочу тебя... 
- Ты читаешь мои мысли, - жарко прошептал Александр, и схватив жену в объятия, жадно поцеловал её. - Пойдём и мы спать. Все уже ушли.
Данилина только сейчас заметила, что рядом никого нет. Они пошли в сарай.
- На постели много сена, - тихо сказал Александр. - Я сейчас стряхну всё, а ты немножко подожди.
Данилина задумчиво наблюдала, как он ловко заново застилает постель.
Ночь обещала быть особенной. Воздух, нагретый дневным солнцем, всё ещё хранил сладкое тепло, окутывая своим нежным дыханием. Александр, чья душа пылала неистовым огнём, наблюдал за Данилиной, её силуэт на фоне света, идущего от столба, казался воплощением мечты. Каждый её жест, каждое движение глаз - всё наполняло его сердце трепетом и желанием.Они встретились взглядами, и в этой встрече было больше, чем тысяча слов. Молчание, наполненное невысказанными страстями, повисло в воздухе, обещая пробуждение глубинного влечения. Александр сделал шаг навстречу, его рука коснулась её щеки, и нежный поцелуй, словно трепет крыльев бабочки, заронил искру. Мир вокруг словно замер, затаив дыхание, пока их губы сплетались в неистовом танце, полном нежности и страсти. Каждый поцелуй был как глоток обжигающего нектара, который не утолял жажду, а лишь усиливал её. Данилина ответила на его ласку, её руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе, ещё ближе, словно желая слиться с ним воедино. Его сердце билось в унисон с её, создавая мелодию, которую могла услышать только их душа.




Александр почувствовал, как земля уходит из-под ног, как в нём вновь пробуждаются дремавшие древние чувства. Это было больше, чем просто желание, это было единение душ. В её объятиях он нашёл прибежище, остров спокойствия среди бушующего океана страстей. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, впитывая каждое прикосновение, каждый вздох, каждое биение её сердца. Они медленно отстранились друг от друга. В глазах Данилины он увидел отражение своих чувств - ту же бурю эмоций, ту же жажду близости. Она улыбнулась, той особенной улыбкой, которая заставляла его сердце замирать, а затем вновь начинало биться с удвоенной силой.
- Я так хотела этого, – прошептала она, её голос был нежным, но в то же время наполненным решимостью. Александр лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Слова были лишними, когда всё было сказано в их страстном, но таком нежном поцелуе. Ночь действительно обещала быть особенной, и они знали, что это только начало.
Александр провёл кончиками пальцев по её щеке, ощущая, как по её телу пробегает дрожь. Он наклонился, чтобы снова коснуться её губ, на этот раз более спокойно, нежно, исследуя их, словно художник, изучающий новую палитру. Каждый их новый поцелуй становился более глубоким, более интимным, открывая новые грани взаимного притяжения.
Её дыхание стало прерывистым, когда его рука скользнула вниз, к изгибу её талии, осторожно прижимая к себе. Он чувствовал, как её тело откликается на его прикосновения, как её сердце ускоряет бег, вторя его собственному. Мир для них перестал существовать, остался лишь этот момент, полный всепоглощающей страсти...
Данилина подняла голову, её глаза сияли в полумраке, словно два драгоценных камня. В них читалось желание, не менее сильное, чем его собственное. Она больше не была той, кем была до этого момента. Из хрупкой бабочки она превратилась в пламенную богиню, чья сила исходила от её чувств. Её пальцы зарылись в его волосы, притягивая его лицо к своему, и новый, ещё более неистовый поцелуй оторвал их от реальности. 
-  Я… я никогда не чувствовала ничего подобного, - прошептала она, её голос дрожал от переполнявших её эмоций. Александр лишь улыбнулся. Ему не нужны были слоа. Он видел это в её глазах, чувствовал это в каждом её движении, знал это всей душой. Их объятия становились всё крепче, словно пытаясь слиться в одно целое. Пространство сарая наполнилось тихим шёпотом, прерывистым дыханием и звуками их сердец, бьющихся в одном ритме.




На горизонте начал пробиваться рассвет. Но для Александра и Данилины время остановилось. Они были окутаны лишь этим моментом, этим незримым, но осязаемым полем их сплетённых душ. Её мягкие прикосновения уже не были робкими, а его поцелуи - исследовательской нежностью. Теперь это был диалог тел, диалог, наполненный взаимным узнаванием и всепоглощающим желанием. В её глазах отражалась новая глубина. Каждый вдох, каждый вздох, каждое лёгкое касание было продолжением начала.
Александр почувствовал, как его сердце замедлилось, словно в предвкушении чего-то ещё более прекрасного. Он поднял её лицо к себе, его пальцы осторожно обвели контур её губ. В её глазах он увидел отражение своей души, той части, что искала именно её. Это было молчаливое обещание, обещание бесконечности, запечатлённое не словами, а трепетом их единого дыхания.
- Я люблю тебя, Данилка! И не смей сомневаться в моей любви. Обещай мне это.
- Обещаю, - сонно ответила она.
- Не засыпай. Иди спать в дом. Скоро здесь будет очень жарко.
- Хорошо, - прошептала Данилина и уснула.
Александр оделся, поправил на ней одежду и волосы, поднял на руки и понёс домой. Увидев Любашу, он поздоровался и спросил: 
- Мам, а отец встал уже? 
- Да.
- Я хочу положить к вам свою малышку. Скоро в сарае будет нестерпимо жарко. Пусть она выспится как следует в прохладе.
- Правильно, сынок. Ты положи её поскорее, ведь тяжело держать двоих на руках, - заботливо посоветовала она, любуясь ими.
Александр улыбнулся и пошёл в дом. Открыв дверь, он столкнулся с Кириллом.
- Чай или кофе? - спросил тот его.
- Кофе и покрепче.
- Понял, - с усмешкой сказал Кирилл. - Снова любились всю ночь.
Они пили кофе, когда к ним присоединился сонный Стас.
- Мужики, дайте скорей мне кофе, чтобы я смог разлепить глаза.
Парни весело рассмеялись. Александр приготовил крепкий кофе и поставил перед другом.







           Продолжение следует