Листочек

               
                Из серии «Бабушкины истории»

   
    К старости  всё больше узнаю в себе свою маму.
    Та тоже была излишне бережливой.  Но её можно было понять –  ссылка на север шестилетним ребенком, бедность, голод, война, оккупация, опять голод, бедность в студенчестве. Много пришлось ей пройти, пока не стала она классным врачом.
   А я-то почему такая? Может, наследственность? Нет, наверное все же  сказывается долгая жизнь в Советском союзе при вечном дефиците всего.  При капитализме очень долго пришлось отвыкать от этой фантастической бережливости, но, видимо, к старости она опять проявилась, как всегда с  возрастом  сильнее проявляются все главные черты человека.
   
    Вот например, с какого-то времени мне стало жалко   выбрасывать  старые разделочные доски — вдруг пригодятся для чего-нибудь? 
    Потом стало жалко выбрасывать  уже выдавленную краску, которая от чего-то осталась. Всегда она  какое-то время лежит  на каком-нибудь бэушном листке бумаги, что  мне служит палитрой.  А если успеет засохнуть прежде, чем пригодиться,  то уж тогда  я ее вместе с этим листом и выбрасываю, и то жалко. Перед этим еще долго рассматриваю,переворачиваю то так, то эдак -  нельзя ли что-то из этого вырезать в качестве абстрактно-объемной  картинки?
     Но в тот раз выдавленной из тюбика акриловой краске повезло -  я ею закрасила одну из таких досок. Вдруг  пригодится для чего-нибудь?
   
      Но, видимо, наследственность все-таки есть, так как однажды младшей дочке, профессиональной художнице, стало жалко выбросить остатки серебряной краски, которой она раму для своей картины красила. И ведь совсем на донышке в баночке  было, но она мне предложила - вдруг пригодится для чего-нибудь?  А  я  взяла  эту краску и использовала всю до конца - нарисовала на этой закрашенной доске первое,  что пришло в голову.
    
    А несколько дней назад мне жалко стало красивый листочек, упавший с клена канадского перед моим подъездом.
  Представляете, все листья как листья, а этот цветной. Он прямо сам в глаза бросился. Я его подобрала, сполоснула в луже под дождем, а то его уже и землей припорошило (Она хорошо  разбрызгивалась из под дерева, что от него отказалось). Принесла домой( хотя вся ж в сумках), погладила теплым утюжком и приложила к этой доске. 
     И вижу, что ему на моей доске очень понравилось. Он, тепленький, даже   не стал отлипать от неё.
     Я на обратной его стороне  еще капельку клея размазала для верности, сняла  одну из картин в своей мастерской и на освободившийся гвоздик эту доску повесила.
      
         Спросите, почему новый гвоздик не вбила? А потому что стены панельные, бетонные, только  перфоратором просверливаются, потом в эту дырочку еще что-то вставляется, а только потом что-то ввинчивается. Этим у меня внуки занимаются, а их звать и потом ждать - долго и канительно.  Они ж теперь взрослые, съехали от меня, отдельно живут. И всегда заняты, разумеется.
   
    А каждая  картина, чтоб вы знали,(особенно, только что законченная),  хочет, чтоб на неё смотрели.  И я прямо чувствовала, что  и доска эта хочет, и листочек на ней тоже хочет. Не зря же он под дождем мне в глаза так и бросился, так и бросился.
   
    И вот пару деньков назад   пришла ко мне одна моя приятельница,  еще старше меня. Ей то ли за, то ли под  восемьдесят. Увидала она эту доску на стене, встала перед ней и стоит.
     Долго  стояла, я ей не мешала.
     А когда, наконец,она обернулась, вижу -   у нее глаза влажные.     Я всё равно ничего не спросила,   она сама сказала: 
     - Вот так и я, как этот листочек.
   
      Я чуточку помолчала, думала, может сама продолжит. Но потом все же не выдержала и спросила:
      - Почему ты так думаешь?
      - Да ведь я тоже уже оторвалась от живого дерева, отжила своё,  а всё держусь за что-то эфемерное, как эти растения на твоей черной доске. 
      
      У этой приятельницы единственный сын  уехал в  Канаду.
      
      Раньше она его каждый год навещала, жила у него подолгу. Но переезжать насовсем так и не захотела -  чужая для неё эта страна, не смогла она к ней привыкнуть. «Выйду у них  на балкон, - рассказывала, -  всё красиво, ухожено,аккуратно. А я стою и думаю: "Так бы и полетела с этого балкона к себе в  Красноярск. И даже не знаю, почему.  Ведь мне там совсем даже неплохо было. И сын и невестка внимательные. Но чужое вокруг всё, чужое».
 
      А потом она прилетела домой на похороны своей последней подруги, они с первого класса дружили. И больше улететь не смогла - начались   санкции. К этому времени у нее уже сил не было туда летать через три границы, да еще и через океан, а у её сына не стало  возможности запросто посылать валюту своей маме  -  на валютные переводы  ведь  тоже наложили санкции.
     Конечно, как -то он умудряется иногда что-то через кого-то передать, так что она не бедствует. Но ведь одна живет, совсем одна.
     Внук и внучка в Канаде  выросли, говорят на тамошнем английском, русский почти не знают.  А  она французский хорошо знает,  а английский- плохо.  Муж умер давно.   Есть родственники, но одни в Москве, другие в Хабаровске.  У всех свои семьи,свои заботы. 
    Сама она в ковид  чуть не умерла. Соседи, у которых ключ есть от ее квартиры,  во-время скорую вызвали. В больнице на ИВЛ  лежала, у нее там даже  клиническая  смерть была. 
   
    -  Погоди, - говорю я ей.  - Это ж только с одной точки зрения так можно увидеть. А давай с какой-нибудь другой посмотрим на эту доску. 
      И  мы стали рассматривать это произведение искусства моей бережливости другими глазами. 
      И что вы думаете? У нас постепенно стало получаться,  так что она даже  заулыбалась. 
     А потом мы пошли пить чай с ее фирменными крохотными пирожками, которые она принесла с собой,  и так развеселились, что даже смеялись.


 Примечание:  В качестве иллюстрации приложено фото той самой доски с тем самым листочком

                20.09.26.