Глава сорок седьмая Клуб мыльных пузырей

Клуб располагался на большой поляне.

В центре стоял длинный стол, накрытый белой скатертью. На столе теснились бутылки, тарелки с мясом, вазы с фруктами и металлический прибор, похожий на небольшой вентилятор. В круглое отверстие непрерывно подавалась мыльная жидкость, лопасти вращались, и над гостями поднимались радужные пузыри.

Перед входом висели правила:

«ЧЛЕН КЛУБА ДОЛЖЕН:

1. Всегда иметь собственное мнение.
2. Никогда не признавать своей вины.
3. Не жаловаться.
4. Не просить помощи.
5. Не помогать тем, кто сам виноват.
6. При любых обстоятельствах оставаться настоящим мужчиной».

Последний пункт был подчёркнут трижды.

Я прочитал правила и задумался.

— А если настоящий мужчина признаёт свою вину? — спросил я у охранника.

Тот был огромен, усат и одет в камуфляж, хотя до ближайших военных действий было, судя по всему, несколько литературных миров.

— Значит, ненастоящий.

— А если просит помощи?

— Слабак.

— Если помогает слабому?

— Смотря зачем.

— Просто потому, что тому плохо.

Охранник подозрительно посмотрел на меня.

— Вы провокатор?

— Путешественник.

— Ещё хуже. Документ есть?

Я показал читательский билет, полученный когда-то в Исчезнувшей библиотеке. Охранник долго изучал его, переворачивал, смотрел на свет, зачем-то понюхал.

— Цель посещения?

— Услышал крик.

— Крик не наш. У нас всё хорошо.

Из-за кустов снова донеслось:

— Помогите же!

Охранник поморщился.

— Женщина кричит. Они всегда преувеличивают.

Я отодвинул его руку и вошёл.

За столом сидели человек двадцать. На всех были одинаковые синие пиджаки с серебряными значками в форме льва. Некоторые расстегнули воротники, один снял пиджак и демонстрировал окружающим бицепс, другой держал бокал и, судя по сосредоточенному лицу, собирался сказать нечто окончательное.

— Настоящий мужчина, — начал он, когда я появился, — сам определяет свою судьбу!

Над его головой возник большой мыльный пузырь.

На его поверхности проступили слова:

«САМ ОПРЕДЕЛЯЕТ СВОЮ СУДЬБУ».

Пузырь поднялся к ветвям и лопнул.

Все зааплодировали.

— Настоящий мужчина не зависит от чужого мнения! — провозгласил следующий.

Над столом появился новый пузырь:

«НЕ ЗАВИСИТ ОТ ЧУЖОГО МНЕНИЯ».

Оратор с тревогой осмотрел лица товарищей, ожидая одобрения.

Ему зааплодировали громче.

— Настоящий мужчина не боится ответственности!

Третий пузырь получился особенно крупным. Он покачался в воздухе и поплыл к краю поляны.

Там, возле перевёрнутой тележки, лежал пожилой человек в рабочем халате. Рядом на коленях стояла женщина и звала на помощь.

Пузырь с надписью «НЕ БОИТСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ» коснулся колеса тележки и исчез.

Я бросился к лежащему.

— Что случилось?

— Он толкал посуду, — сказала женщина. — Вдруг схватился за грудь и упал. Я звала их, но никто не подходит.

— Скорую вызвали?

Она покачала головой.

Я достал телефон, но на экране вместо цифр появились строчки:

«Эта функция доступна после совершения поступка».

— Очень своевременно, — сказал я.

Вселенная Проза.ру опять решила, что обычной неприятности недостаточно и необходимо добавить нравственное испытание с техническими трудностями.

Я повернулся к столу.

— У кого работает телефон?

Разговоры прекратились.

Мужчины посмотрели сначала на меня, затем на человека возле тележки.

— А что произошло? — спросил один.

— Человеку плохо. Нужно вызвать врача.

— Мы не специалисты, — сказал другой.

— Поэтому и нужно вызвать специалиста.

— Сначала следует понять ситуацию, — заметил третий. — Возможно, это провокация.

— Какая?

— Против клуба.

— Он упал против вашего клуба?

— Не передёргивайте.

Председатель поднялся из-за стола. Его значок льва был вдвое крупнее остальных.

— Господа, сохраняем спокойствие. Паника никому не поможет. Необходимо создать комиссию из трёх человек и установить степень нашей ответственности.

— Сначала вызовите помощь!

— Молодой человек…

— Мне шестьдесят лет.

— Тем более вы должны понимать, что серьёзные решения нельзя принимать под влиянием эмоций.

Пожилой работник тихо застонал.

Я снова посмотрел на телефон.

Надпись изменилась:

«Слова поступком не считаются».

— Спасибо за уточнение, — пробормотал я.

Я подбежал к охраннику.

— У тебя есть рация?

— Есть.

— Вызывай скорую.

— Не могу покинуть пост.

— Тебе не надо его покидать.

— Пользоваться служебной связью разрешается только по распоряжению председателя.

— Человеку плохо!

— Инструкция.

В другое время я бы начал спорить. Привёл бы пример. Доказал бы, что инструкция должна служить жизни, а не наоборот. Возможно, сочинил бы удачную фразу о том, что равнодушие тоже носит форму.

Именно тогда я понял, что ничем не лучше людей за столом.

Они произносили речи о мужестве.

А я уже сочинял рассказ о чужой беде.

Я выхватил рацию из руки охранника.

— Эй!

Он шагнул ко мне, но я отступил и нажал кнопку.

— Нужна медицинская помощь! Лесная поляна, Клуб мыльных пузырей. Пожилой мужчина потерял сознание. Повторяю: срочно нужна помощь!

Рация зашипела.

— Вызов принят, — ответил далёкий голос. — Бригада выехала.

Экран моего телефона сразу ожил.

Охранник смотрел на меня растерянно.

— Вы нарушили инструкцию.

— Запишите мне выговор.

— Вы не член клуба.

— Тогда исключите меня заранее.

С противоположной стороны поляны прибежала невысокая женщина в поварском переднике. Она принесла аптечку и сложенное одеяло.

— Отойдите, дайте воздух, — распорядилась она.

Женщина возле пострадавшего помогла ей. Из-за стола наконец поднялся молодой официант. Он молча убрал опрокинутую тележку, освободил проход и побежал встречать врачей.

Мужчины в синих пиджаках продолжали стоять.

— Мы тоже готовы помочь, — объявил председатель.

— Тогда не мешайте, — сказала повариха.

Над её головой не появилось ни одного пузыря.

Через несколько минут послышалась сирена. На поляну вышли двое медицинских работников с носилками. Они осмотрели пожилого человека, перенесли его в машину, и один из них сказал:

— Хорошо, что вызвали сразу.

Дверцы закрылись.

Машина уехала.

Мы остались среди стола, бутылок и медленно опускавшихся пузырей.

Председатель поправил пиджак.

— Как видите, ситуация разрешилась благополучно благодаря общей организованности.

На этот раз над ним возник не один пузырь, а целая гроздь. На каждом было написано:

«ОБЩАЯ ОРГАНИЗОВАННОСТЬ».

Пузыри окружили председателя. Несколько лопнули у него перед лицом, забрызгав очки.

— Вы что-нибудь сделали? — спросил я.

— Я обеспечивал спокойствие.

— Вы не позволили вызвать помощь.

— Я предлагал действовать системно.

— Пока человек лежал на земле.

— Эмоциональный аргумент.

— Живой человек всегда эмоциональный аргумент.

Председатель снял очки и стал вытирать их платком.

— Вы не понимаете философию нашего клуба. Мы против навязанных обязательств. Никто никому ничего не должен.

— Даже вызвать врача?

— Это вопрос личного выбора.

— Но когда вы произносите тост, все обязаны аплодировать.

Кто-то за столом кашлянул.

Председатель посмотрел на него, и кашель прекратился.

— Настоящий мужчина, — продолжил председатель, — прежде всего свободен.

— Мы уже проходили свободу, — сказал я. — Только что, у Нежданного озера. Она не означает, что можно не замечать человека рядом.

— А что она означает?

Я хотел повторить слова проводника: свобода не обещает правильного выбора, она оставляет выбор вашим.

Но вовремя остановился.

Это были не мои слова.

— Свобода означает, что никто не заставит вас поступить правильно, — ответил я. — Поэтому и становится видно, чего вы стоите.

За столом наступила тишина.

Из металлической машины вылетел очередной пузырь. Он оказался пустым: надпись на нём так и не появилась. Пузырь покачался над белой скатертью, отразил наши лица и лопнул.

Повариха закрыла аптечку.

— Вы всё пытаетесь определить, кто такой настоящий мужчина, — сказала она. — А человеку было всё равно, кто вызовет ему врача: мужчина, женщина или мальчишка. Ему нужна была помощь.

— Мы обсуждаем принципы, — возразил председатель.

— А жизнь происходит между вашими принципами.

Она взяла перевёрнутую тележку и покатила её к кухне. Молодой официант догнал её и подхватил с пола рассыпавшиеся ложки.

Никто им не поаплодировал.

Я посмотрел на серебряные значки в форме льва.

— А почему лев?

— Символ силы, — сухо ответил председатель.

— Лев красивый. Особенно на расстоянии.

— Что вы хотите этим сказать?

— Пока не знаю. Я теперь стараюсь не давать названия раньше времени.

Председатель объявил перерыв и удалился вместе с советом клуба. Остальные потянулись к столу. Через минуту они уже обсуждали, кто именно первым заметил происшествие и чья моральная поддержка сыграла решающую роль.

Прибор продолжал выпускать пузыри.

Теперь на них возникали новые надписи:

«Я БЫ ПОМОГ».

«Я КАК РАЗ СОБИРАЛСЯ ВСТАТЬ».

«МНЕ НЕ ДАЛИ РАСПОРЯЖЕНИЯ».

«Я ДУМАЛ, УЖЕ ВЫЗВАЛИ».

«ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ С КАЖДЫМ».

Последняя фраза была единственной правдивой.

На краю стола лежала книга. На обложке значилось: «Клуб мыльных пузырей». Ниже стояло имя Алии Берш.

Я открыл первую страницу.

Вместо текста там было зеркало.

Я увидел себя с растрёпанными волосами, пятном мыльной пены на рукаве и чужой рацией в руке.

— Вот и герой, — сказал я отражению.

Отражение не согласилось.

Оно показало мне ту минуту, когда я стоял в стороне и придумывал красивую фразу.

Я закрыл книгу.

Граница между бездействием и поступком оказалась тоньше мыльной плёнки. И человек пересекал её не однажды навсегда, а каждый раз заново. Сегодня я успел. Завтра мог не успеть. Поэтому значок героя был бы таким же пузырём, как значок льва.

Я вернул рацию охраннику.

— Она служебная, — напомнил он.

— А служба — это что?

Охранник задумался.

Возможно, впервые за день.

Я пошёл к выходу. Возле таблички с правилами остановился, достал красный карандаш и приписал внизу:

«7. Если человеку нужна помощь — сначала помоги. Потом выясняй, настоящий ли ты мужчина».

Карандаш легко скользнул по дереву.

Значит, на этот раз исправление было разрешено.

— Вы не имеете права менять устав! — крикнул председатель издалека.

Но охранник не стал стирать надпись.

За поляной начиналась узкая дорога. Вечер сгущался, и летевшие следом пузыри поблёскивали между деревьями, как маленькие планеты. Чем дальше я уходил, тем меньше становились слова на их поверхности.

Наконец остался один пузырь.

На нём было написано:

«ПОСТУПОК».

Он не лопнул.

Пузырь опустился на дорогу и покатился передо мной, указывая путь.

Через несколько минут я услышал тихий скулёж.

В канаве под старым мостиком лежала рыжая собака. Она тяжело дышала и тревожно смотрела на меня. Живот у неё был большим, а рядом на сухой траве уже копошился один мокрый щенок.

— Вот только этого мне не хватало, — вырвалось у меня.

Собака подняла голову.

В её взгляде не было ни упрёка, ни просьбы. Она просто ждала, что произойдёт дальше.

Из темноты появился маленький пузырь со словом «ПОСТУПОК», коснулся моей ладони и исчез.

Я снял куртку, опустился рядом с собакой и услышал за спиной мужской голос:

— Её зовут Нюша. И, судя по всему, нас ожидает большая ночь.

Я обернулся.

На мосту стоял человек с фонарём, старым одеялом и корзиной.

— Сколько их будет? — спросил я.

Он посмотрел на Нюшу.

— Если история ничего не перепутала — восемь.

Из-под моста донёсся новый писк.

Второй щенок появился в мире, который ещё минуту назад был занят спорами о том, кто кому что должен.

Но жизнь не вступала в споры.

Она просто продолжалась.