Хорошие соседи

Мы едем, едем, едем
В далёкие края,
Хорошие соседи,
Счастливые друзья.

Нам весело живётся,
Мы песенку поём,
И в песенке поётся
О том, как мы живём.

( С. Михалков и М. Старокадомский)



Знаменитое утверждение "В СССР секса нет", произнесённое когда-то с самым невинным выражением лица, в каком-то смысле было чистейшей правдой. Потому что то регулярное и, прямо скажем, далеко не всегда красиво организованное мероприятие, которым занимались отдельные советские граждане, назвать таким буржуазным словом, как "секс", у интеллигентного человека просто не повернулся бы язык.
 
В 1968 году мои родители, по весьма уважительным причинам, обменяли нашу просторную, светлую трёхкомнатную квартиру в Тольятти на скромные двухкомнатные "хоромы" в Куйбышеве.

Мне тогда только-только исполнилось двенадцать лет. Я была совершенно далека от мещанских суеверий: в дурные приметы не верила, чёрных кошек не боялась и вообще смотрела на этот мир с доверчивостью, хотя уже знала, что детей находят не в капусте.
Но цифра 13, гордо и как-то вызывающе красовавшаяся на двери нашего нового жилища, заставила моё юное сердце ёкнуть с нехорошим предчувствием. И, как оказалось, интуиция — это единственная вещь в моей жизни, которая всегда работала без сбоев.

Ещё наше стошестидесятикилограммовое пианино стояло на лестничной площадке второго этажа и папа с местными мужиками, охотно согласившимися за пол-литра помочь новосёлам, обсуждали, каким способом сподручнее затащить этот музыкальный тяжеловес на пятый, как вдруг в открытую входную дверь нашей новой квартиры влетает совершенно голая молодая женщина. Настоящая Ева, только что сбежавшая из рая и забывшая прикрыться хотя бы скромным фиговым листком.

Мама, моя старшая сестра, я и младший брат как раз присели отдохнуть после бесконечной беготни по этажам, таская всякие коробки, узлы и домашние пожитки.

Мы с немым изумлением уставились на внезапно возникшую перед нами деву в её первозданном виде. Но не успели мы толком осмыслить весь сюрреализм и срам увиденного, как вслед за ней примчался мужчина. Этот персонаж был полностью одет, но абсолютно невоспитан. Не поздоровавшись и не поинтересовавшись нашим здоровьем, он, с воплем неразделённой страсти и криками "С**а!" сходу повалил даму на наш, ещё не истоптанный пол и принялся учить её жизни с помощью кулаков, щедро добавляя к уже озвученному репертуару сочное слово "Б***ь".

Сказать, что мы были поражены — значит не сказать ничего. Нам казалось, что мы случайно и абсолютно бесплатно стали зрителями какого-то безумного импортного кино. Тем более избиваемая издавала такие странные звуки, что нам никак не удавалось понять: она охает от боли или этот процесс  доставляет ей несказанное удовольствие?

— Что это такое?!..Виктор! — закричала мама не своим голосом, в котором слышался ужас добропорядочной матери троих детей.

Буквально через минуту в дверях появился запыхавшийся папа с испуганным лицом, а из-за его широкой спины с нескрываемым любопытством выглядывала вся его артель грузчиков.

Папа, ничего не понимая, с недоумением смотрел на это поле битвы. Зато мужики почему-то мгновенно повеселели и явно оценили этот неожиданный антракт.
— Юрка, ну ты чего наших новых соседей пугаешь? — усмехнулся один из них, вожделенно поглядывая на прелести избиваемой. — Идите к себе и там устраивайте свой академический театр!

Двое других ловко и со знанием дела оттащили этого Юрку от жертвы. Та поднялась с пола и, ни капли не смущаясь своего обнажённого фасада и отсутствия гардероба, тут же принялась ругаться. Причём покрывала она отборными матюками вовсе не того садиста, что секунду назад сидел на ней верхом и остервенело шлёпал её по мягкому месту, а именно этих двоих благородных спасителей, выкрикивая, что они лезут не в своё дело.

— Без вас разберёмся! А лупит он меня потому, что любит!

Вот так неожиданно эффектно, с огоньком и лёгким мордобоем, познакомились мы с нашими ближайшими соседями — дядей Юрой и тётей Галей.

Уже значительно позже моя мама, угощая соседку чаем и проявляя деликатность настоящего дипломата, спросила:

— Галочка, ну объясни мне, а то я никак не возьму в толк: зачем ты приводишь кавалеров даже в тот день, когда Юра возвращается из командировки? Ты прекрасно знаешь, чем это закончится.

— Так это же не нарочно! — совершенно искренне удивлялась тётя Галя, с наивным видом поправляя халатик. — Я, как обычно, иду в пельменную: ребёнка надо накормить и самой перекусить. А там друзья, подруги… Да и подзаработать хочется. Ведь если кто с деньгами подвернулся — разве упустишь такую возможность?

Мама, видимо, решила докопаться до самых тайных глубин Галиной загадочной души:

— Ты за Юру по любви выходила?

— Ну, в то время никто больше не предлагал, — с легкой грустью вздыхала Галя. — Все так хотели.

— А он решил с тобой по-серьёзному семью завести. Вашему сыну уже восемь лет, а ты всё в эту забегаловку бегаешь и мужчин из неё приводить.

— Юрка сам виноват, — невозмутимо и убеждённо заключала тётя Галя. — Мало зарабатывает. Да и вообще мужик из него, скажу я Вам честно, никакой.

Валерка, их сын, был ровесником моего брата, поэтому у нас в доме бывал часто. Больше всего этот мальчик любил читать стихи. Встав в горделивую позу Маяковского, широко раскинув свои руки, он выразительно и с душой декламировал что-нибудь из школьной программы за второй класс, словно перед ним была не наша скромная комната, а забитый до отказа большущий зал Дома культуры "Звезда", что находился поблизости от нас.

— Вот видишь, Оля, — удивлённо говорил папа, обращаясь к маме, — иногда и генетика даёт сбой. У таких родителей — и такой поэтичный парень!

А по ночам мы часто не могли уснуть из-за громких стонов, доносившихся за стеной, тщетно пытаясь понять: тёте Гале больно или совсем наоборот?

Потом наша соседка неожиданно куда-то исчезла. По дому ходили слухи, что она сбежала с горячим и пылким поклонником кавказской наружности на юг, где теплее и очень вкусные хинкали. С тех пор больше мы её не видели.

Дядя Юра, не долго думая, сдал поэта Валерку в интернат, а сам привёл к себе из той самой легендарной пельменной новую жену — тётю Валю.

Тётя Валя была женщиной пышной, хозяйственной, но с чрезвычайно богатым и буйным прошлым: у неё имелось семеро детей, и все от разных мужчин, с которыми она познакомилась всё в том же храме общепита.

— Они у меня интернациональные! — с нескрываемой гордостью заявляла тётя Валя. — Я каждому своему ребёнку в метриках записала фамилию, отчество и национальность его родного отца.

Я не особенно запомнила этих девочек и мальчиков: дети приезжали к матери лишь наездами, поскольку постоянно жили у бабушки. Но вот старшую, Зойку, помню отлично.

Именно из-за этой особы и развалилась, казалось бы, счастливая и гармоничная семейная жизнь Юрия и Валентины.

А дело было так: тётя Валя родила ещё одного ребёнка — уже восьмого по счёту. Девочку. И вроде бы  от дяди Юры. Зойка переехала жить к ним, чтобы помогать матери ухаживать за новорождённой сестрёнкой.

И вот как-то ночью мы услышали шум и крики соседей. Только на этот раз всё было намного громче, чем даже во времена тёти Гали. Через стену я отчётливо слышала два эмоциональных голоса:

— Дай кончить!

— Я тебя сейчас самого кончу!

Мне тогда в ужасе подумалось: кого же они там в два часа ночи убивают?

А утром тётя Валя, вся в слезах жаловалась моей маме на свою непутёвую дочь и подробно рассказывала о ночной трагедии: пока она сладко спала и видела уже третий сон, Зойка на кухне вовсю познавала с дядей Юрой тайны мироздания. Видно, они так увлеклись этим богоугодным делом, что хозяйка проснулась от их страстных вздохов и застала эту потрясающую картину во всей её неприкрытой пикантной красоте.

После такого конфуза Зойка, понятно, оставаться в доме больше не могла. Чтобы лишний раз не вводить дядю Юру во грех и не повторять пройденный материал, мать немедленно отправила её к родному отцу в солнечную Грузию.

Потом жизнь у соседей вроде бы снова вошла в мирное и привычное русло. Однако стоило дяде Юре уехать, как тётю Валю с неодолимой силой тянуло в любимую пельменную. Я училась в музыкальной школе неподалёку и частенько видела её там в компании веселых, подвыпивших мужчин и женщин. А свою новорождённую дочку она благополучно отвезла своей матери на воспитание.

В один прекрасный день, когда дядя Юра опять был в командировке, тётя Валя молча собрала свои пожитки и ушла в неизвестном направлении с очередным мужчиной своей мечты.

Наш сосед опять остался бобылём. Конечно, он пытался приводить к себе каких-то дамочек, но они у него почему-то долго не задерживались. А из-за одной он так отчаянно подрался в том же заведении, что попал в больницу, откуда отправился прямиком на небеса. А может быть и не совсем туда, учитывая его заслуги.

Где-то через год объявился Валерка — сын дяди Юры и тёти Гали. Ему как раз стукнуло восемнадцать, и он законно вступил в права владельца этой многострадальной однокомнатной квартиры.

Стихи он больше не декламировал — вырос, поумнел и набрался житейского опыта. Теперь ему больше нравилось коротать время в злополучной, но такой родной пельменной.

В конце концов Валерка женился, а может просто привёл к себе молодую особу. Точно мы не знали, так как отметить такое событие он никого из соседей не позвал. Зато совсем скоро из его квартиры опять донеслись до боли знакомые слова:

— С**а! Б***ь!

— Всё же генетика не ошибается. Великая наука! — изрёк философски папа.

Ну, а потом мы снова сделали обмен. Погрузили пианино, все свои пожитки на грузовик и переехали на другую улицу, в другой дом. На этот раз номер нашей квартиры был тридцать три.

Музыкальной школы в тех краях давно нет, а пельменная так и стоит. Говорят, там по-прежнему можно найти приятных друзей, и подруг. Если вам случится проходить мимо — загляните. Кто знает, может, и вы найдёте своё счастье. Или хотя бы просто перекусите.