Глава сорок девятая саммит брякс

Перед входом на территорию саммита у меня отобрали фонарь.

— Запрещённый предмет, — пояснил охранник.

— Почему?

— Может пролить свет на происходящее.

Он положил фонарь в металлический ящик, где уже лежали лупа, компас, несколько прозрачных папок и табличка с надписью «ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ».

— Получу на выходе?

— Если выход состоится.

— А он может не состояться?

— Этот вопрос не включён в повестку.

Мне выдали гостевой значок:

«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР
ДЕЛЕГАЦИЯ ЛИТЕРАТУРЫ
ПРАВО ГОЛОСА: СОВЕЩАТЕЛЬНОЕ
ПРАВО МОЛЧАНИЯ: ПО СОГЛАСОВАНИЮ».

За шлагбаумом начинался целый город из белых павильонов. Между ними сновали переводчики, советники, помощники советников и специалисты по взаимодействию между помощниками советников. На каждой палатке висела табличка:

«РАБОЧАЯ ГРУППА».

Под некоторыми мелким шрифтом уточнялось:

«Работа временно приостановлена в связи с заседанием».

Меня встретил тот самый чиновник с папкой.

— Следуйте за мной. Через две минуты состоится историческое событие.

— Какое?

— Совместное фотографирование.

— А переговоры?

— Они уже состоялись.

— Успешно?

— Безусловно.

— О чём договорились?

— О совместном заявлении по итогам переговоров.

— А что в заявлении?

— Подтверждение важности продолжения переговоров.

Он говорил с таким достоинством, будто лично остановил войну, восстановил климат и научил человечество правильно ставить запятые.

На центральной площади выстроились делегации. Представители стран улыбались, пожимали друг другу руки и старались занять место поближе к середине. Фотографы кричали:

— Внимание! Смотрим сюда!

Каждый смотрел в свой объектив.

— Ещё один кадр!

Улыбки становились шире и печальнее.

— А теперь естественно!

После этой команды все окончательно окаменели.

Фотографирование завершилось аплодисментами. Делегации разошлись по разным павильонам обсуждать единство.

— Мне всё-таки интересно, — сказал я чиновнику. — Что означает БРЯКС?

Он прижал палец к губам.

— Не здесь.

Мы вошли в павильон без окон. Внутри стоял круглый стол, настолько большой, что люди на противоположной стороне могли безнаказанно изображать внимание. Перед каждым местом лежали микрофон, наушники и толстая папка с надписью:

«ПРОЕКТ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ВЕРСИИ ВОЗМОЖНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ».

Чиновник проверил, закрыта ли дверь.

— Существует несколько расшифровок, — прошептал он. — Каждая делегация придерживается своей.

Он раскрыл папку.

— Первая: «Большое Решение Явится Когда-нибудь Само».

— Честно.

— Её отвергли как излишне пессимистичную. Вторая: «Будем Решительно Являть Активное Коллективное Сотрудничество».

— А что значит «являть сотрудничество»?

— Именно этот вопрос заблокировал принятие формулировки.

— Другие варианты есть?

— «Братство Равных, Ясных, Конструктивных Стран».

— Звучит неплохо.

— Делегации не смогли договориться, кто из них равнее, яснее и конструктивнее.

— Понятно.

— Сейчас рассматривается компромисс: «Будущее Развивается, Если Каждый Согласен».

— А если кто-то не согласен?

— Будущее временно приостанавливается.

В зал вошли участники. Все заняли места. Председатель трижды ударил деревянным молотком.

— Объявляю открытым закрытое заседание по вопросу подготовки открытой части закрытого обсуждения.

Переводчики за стеклянными стенами одновременно схватились за наушники.

— Перед нами стоит задача, — продолжил председатель, — выработать согласованную позицию относительно необходимости выработки согласованной позиции.

Представитель первой делегации поднял табличку.

— Наша сторона решительно поддерживает необходимость.

— Какую именно? — спросил председатель.

— Это требует дополнительного согласования.

Представитель второй делегации включил микрофон.

— Мы разделяем озабоченность коллег, но считаем преждевременным преждевременно определять преждевременность вопроса.

Переводчик в кабине замер.

Потом снял наушники и вышел.

— Куда он? — спросил я.

— Уволился, — шепнул чиновник. — Третий за сегодня.

Представитель третьей делегации предложил создать комиссию.

Четвёртая делегация поддержала создание комиссии при условии создания подкомиссии.

Пятая потребовала наблюдательный совет, который будет следить, чтобы подкомиссия не подменяла комиссию.

— А кто будет следить за наблюдательным советом? — спросил я.

Все повернулись ко мне.

Чиновник под столом наступил мне на ногу.

— Делегация литературы желает выступить? — спросил председатель.

— Я просто уточняю.

— Уточнение является формой выступления.

Передо мной зажёгся микрофон.

— Говорите, — прошептал чиновник. — Только ничего конкретного.

Я поднялся.

На меня смотрели десятки людей, каждый из которых был обучен слышать в любом слове угрозу национальным интересам.

— Уважаемые участники саммита, — начал я. — По дороге сюда я видел, как рождались восемь щенков.

Чиновник закрыл лицо ладонью.

— Один из них не дышал. Рядом оказалась женщина, которая знала, что делать. Она не создала комиссию. Не подготовила декларацию. Не потребовала признать её ведущую роль. Она помогла ему сделать первый вдох.

Представитель первой делегации поднял руку.

— К какой стране принадлежал щенок?

— Ни к какой.

По залу прошёл тревожный шёпот.

— Тогда на каком основании вы включаете его в международную повестку?

— Он был живым.

— Это не юридический статус.

— Для него это был единственный статус, имевший значение.

Председатель нахмурился.

— Какое отношение данный эпизод имеет к нашей работе?

— Я пытаюсь понять то же самое.

— Поясните.

— Здесь третий день говорят о будущем. Но если прямо сейчас за дверью кому-то понадобится помощь, кто-нибудь встанет из-за стола?

Наступила тишина.

Представитель второй делегации нажал кнопку микрофона.

— Наша страна всегда последовательно выступала за оказание помощи тем, кому она необходима.

— Значит, встанете?

— Не следует упрощать сложные международные механизмы.

— Нужно только открыть дверь.

— Дверь может принадлежать другой юрисдикции.

Представитель третьей делегации вмешался:

— Мы готовы рассмотреть вопрос об открытии двери при наличии официального обращения со стороны двери.

Я сел.

Мой микрофон погас.

— Выступление делегации литературы предлагается не включать в протокол, — сказал председатель.

— Почему? — спросил я.

— В нём присутствовал щенок.

— И что?

— Он не был аккредитован.

Решение приняли единогласно.

Заседание продолжалось.

Через час участники согласовали название будущего документа. Ещё через два — размер полей на первой странице. Спор о шрифте пришлось перенести на следующий саммит, поскольку две делегации настаивали на буквах с засечками, а третья увидела в засечках символ исторического давления.

Я вышел в коридор.

Там на стуле сидела молодая помощница и держала стопку пустых стаканов.

— Вода закончилась, — сказала она.

— Попросите принести.

— Нельзя.

— Почему?

— Комиссия по водоснабжению ждёт утверждения лимитов.

— А люди?

— Терпят.

Я вспомнил Нежданное озеро, маленькое и тихое. Там воды было больше, чем нужно всему этому павильону, и она не требовала ни декларации, ни печати.

На столе стоял графин. Я налил воду в стаканы.

Помощница испуганно оглянулась.

— Это резерв председателя.

— Теперь это вода.

Мы разнесли стаканы переводчикам и секретарям. Никто из участников большого заседания не заметил нарушения международного порядка.

Когда я вернулся в зал, там объявляли итоговый документ.

Председатель поднялся.

— После продолжительных и конструктивных переговоров стороны пришли к общему пониманию необходимости двигаться вперёд.

Все зааплодировали.

— В каком направлении? — спросил я.

Чиновник рядом со мной прошептал:

— Это будет определено позднее.

На стене развернули огромный экран. Появился текст декларации:

«УЧАСТНИКИ САММИТА БРЯКС,

подтверждая ранее подтверждённое;

развивая уже развитое;

углубляя углублённое;

руководствуясь необходимостью руководствоваться;

договорились считать встречу состоявшейся».

Дальше шли восемь страниц подписей.

Музыканты заиграли гимн. На этот раз каждая делегация исполняла его в своей тональности. Получилось громко, торжественно и совершенно невыносимо.

Под потолок поднялись воздушные шары с буквами Б, Р, Я, К и С.

Шар с буквой «Я» оказался самым большим. Он вытеснил остальные к стенам и закрыл собой половину экрана.

— Символично, — сказал я.

— Это техническая ошибка, — ответил чиновник.

На выходе мне вернули фонарь.

В металлическом ящике по-прежнему лежала табличка «ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ».

— А её почему никто не забирает? — спросил я.

Охранник сверился с журналом.

— Владелец не установлен.

— Можно мне?

— Нет. Необходимо подтвердить право собственности.

Я включил фонарь и направил свет на табличку.

На обороте обнаружилась надпись:

«ОБЩЕЕ ИМУЩЕСТВО».

Охранник быстро перевернул её обратно.

— Не задерживайте очередь.

За мной никого не было.

Я вышел за шлагбаум.

На дороге стоял человек в сером дорожном плаще. Под мышкой он держал книгу о вымышленных международных саммитах. На обложке значилось имя Александра Полибина.

— Ну как? — спросил он.

— Масштабно.

— А результат?

— Договорились считать встречу состоявшейся.

— Значит, всё прошло успешно.

— Неужели большие международные встречи всегда бессмысленны?

— Нет, конечно. Иногда одно настоящее соглашение спасает тысячи людей. Иногда разговор предотвращает то, чего никто потом не замечает, потому что беда не произошла. Сатира нужна не для того, чтобы отрицать переговоры.

— А для чего?

— Чтобы слова не начали считать себя результатом.

Он раскрыл книгу. Страницы внутри были чистыми, кроме последней.

Там стояла одна строка:

«То, что изменило мир, обычно можно назвать без приложения на двухстах страницах».

— И что же изменил этот саммит? — спросил я.

Человек указал на мой нагрудный значок.

В строке «ПРАВО ГОЛОСА» слово «совещательное» исчезло. Теперь там было написано:

«ПРАВО ГОЛОСА: ЛИЧНОЕ».

— Негусто, — сказал я.

— Для начала достаточно.

Он ушёл к павильонам.

Я снял значок, положил его в карман и пошёл дальше.

Через полчаса лес закончился. Передо мной возникла небольшая железнодорожная станция. На платформе горел один фонарь. За кассовым окном дремала женщина в форменной фуражке.

Над окошком висело расписание:

«ПОЕЗД ТУДА — ЕЖЕДНЕВНО.

ПОЕЗД ОБРАТНО — КОГДА БУДЕТЕ ГОТОВЫ».

— Мне билет, — сказал я.

Кассирша открыла глаза.

— Куда?

Я задумался.

После десятков чужих миров этот простой вопрос оказался неожиданно трудным.

— Домой, — ответил я.

Она достала билет и протянула его мне.

На нём было напечатано:

«ОБРАТНЫЙ БИЛЕТ.

СТАНЦИЯ ОТПРАВЛЕНИЯ: СЕЙЧАС.

СТАНЦИЯ НАЗНАЧЕНИЯ: ТО, ОТКУДА ВЫ НА САМОМ ДЕЛЕ УЕХАЛИ».

— Но здесь нет названия города.

— Город вспомните в пути.

— А поезд когда?

Кассирша посмотрела за моё плечо.

Из темноты донёсся далёкий гудок.

— Он уже подходит.

— Кто едет вместе со мной?

— Сначала — тот, кем вы стали. Потом к нему подсядет тот, кем вы были.

— И они не поссорятся?

Кассирша улыбнулась.

— Для этого и существует обратный билет.

На платформу медленно вошёл старый поезд. В освещённом окне одного из вагонов я увидел женщину, сидевшую у стола. Перед ней стояла чашка, к которой она не притрагивалась.

На соседнем сиденье лежала книга Александра Алока.

Дверь вагона открылась.

Я поднялся по ступенькам, ещё не зная, что возвращение домой бывает труднее любого путешествия.

Особенно если дома тебя ждёт мать.