Глава пятьдесят вторая Три сохранившиеся буквы

Лестница в раскоп была сделана из досок, которые явно помнили лучшие исторические эпохи.

На третьей ступеньке я поскользнулся, на пятой зацепился рукавом за гвоздь, а на последней потерял равновесие и съехал вниз вместе с небольшим пластом земли.

— Осторожнее! — крикнул Александр Ниязов. — Вы можете нарушить культурный слой!

— Я уже нарушил собственный, — ответил я, поднимаясь.

Он осмотрел осыпавшуюся землю, убедился, что ценных предметов в ней нет, и только после этого спросил:

— Не ушиблись?

— Спасибо за правильную последовательность заботы.

— Люди восстанавливаются быстрее археологических слоёв.

Человек передо мной, как и многие встреченные в путешествии, был литературным проводником, носившим имя автора. Его создали прочитанный текст, мои вопросы и та часть Вселенной Проза.ру, которая любила превращать спор в местность.

Раскоп напоминал судебный зал.

Посередине, на квадратном возвышении из нетронутой земли, лежал обломок каменной плиты. Вокруг стояли люди с папками, флагами, фотоаппаратами и готовыми выводами.

На плите виднелись три буквы:

«МИР».

Или «МПР».

Или «МНР».

Средняя буква сохранилась хорошо. С остальными возникали трудности.

— Вот доказательство! — объявил бородатый мужчина в красной рубахе. — Здесь написано «МИР». Наши предки первыми принесли миру мир!

— Каким образом три буквы это доказывают? — спросил Ниязов.

— А что ещё здесь может быть написано?

— Например, имя. Часть более длинного слова. Обозначение товара. Метка мастера.

— Вы всё усложняете.

С другой стороны плиты стояла женщина в строгом костюме.

— Наша комиссия считает, что надпись означает «МПР»: Министерство природных ресурсов. Следовательно, уже в древности существовало централизованное управление недрами.

— Но плита ещё не датирована, — заметил Ниязов.

— Тем более важно успеть подготовить пресс-релиз.

Третий участник спора был в дорогом пальто и строительной каске.

— Коллеги, не будем зацикливаться на буквах. Главное — мы обнаружили уникальный объект. Здесь можно построить исторический парк.

— Раскопки не закончены, — сказал Ниязов.

— Строительству они не помешают.

— Строительство уничтожит раскоп.

— Зато сохранит память о нём.

Я обошёл плиту.

Возле неё стояли три таблички:

«СЕНСАЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ».

«ОТКРЫТИЕ МИРОВОГО УРОВНЯ».

«БИЛЕТЫ В ПАРК — СКОРО В ПРОДАЖЕ».

— А обычной таблички «Найдена плита с нерасшифрованной надписью» нет? — спросил я.

Все трое посмотрели на меня с одинаковым разочарованием.

— Молодой человек, — сказал бородач, — вы совершенно не чувствуете величия момента.

— Я уже объяснял, что не молодой.

— Тогда тем более стыдно.

Ниязов протянул мне лупу.

— Посмотрите на правую букву.

Я наклонился над плитой.

Неровные линии действительно напоминали «Р». Но нижняя часть была повреждена. При желании там можно было увидеть и «К», и «В», и человека с палкой.

— Похожа на «Р», — сказал я.

— Похожа, — согласился Ниязов.

— Значит, это «Р»?

— Я этого не говорил.

— Но похожа же.

— Карточку достаньте.

Я вспомнил подарок Абдульмалика Анджия и вынул из кармана карточку.

На одной стороне:

«ПОХОЖЕ НА ПРАВДУ».

Я перевернул:

«ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО».

— Они что, знакомы? — спросил я.

— Все, кто требует доказательств, рано или поздно встречаются в одном архиве.

Бородач отобрал у фотографа камеру и сделал несколько снимков.

— Мы немедленно опубликуем сообщение, — заявил он. — Народ должен знать своё прошлое.

— Должен, — согласился Ниязов. — Поэтому подождите результатов исследования.

— Пока вы будете исследовать, враги опубликуют свою версию.

— Исторический факт не становится сильнее от того, что вы выкрикнули его первым.

— Наивный человек!

— Возможно.

— Историю всегда писали победители.

— А источники иногда сохраняли то, что победителям не нравилось.

Женщина из комиссии позвала помощника.

— Запишите формулировку: «Учёные подтвердили высокую вероятность…»

— Какие учёные? — спросил Ниязов.

— Вы.

— Я ничего не подтверждал.

— Но вы же не отрицаете вероятность?

— Не отрицать — не значит подтверждать.

Помощник задумался, куда поставить запятую, способную превратить осторожность учёного в официальную уверенность.

Я посмотрел на плиту.

Три повреждённые буквы спокойно лежали в земле и терпели всё, что мы на них навешивали: национальную гордость, государственное устройство, туристический бизнес, борьбу с врагами и планы строительства парковки.

Сама плита не спорила.

Источники вообще беззащитны перед человеком, который заранее знает, что именно они обязаны доказать.

— А что известно точно? — спросил я.

Ниязов загнул первый палец.

— Найден обработанный камень.

Второй:

— На нём есть знаки.

Третий:

— Как минимум один знак напоминает букву известной нам системы письма.

Четвёртый:

— Плита находилась в этом слое, но могла попасть сюда позднее.

— И всё?

— Пока всё.

— Не слишком впечатляет.

— Правда редко заботится о впечатлении.

Человек в строительной каске усмехнулся.

— С таким подходом вы никогда не соберёте посетителей.

— Я собираю сведения.

— Сведения не покупают сувениры.

— Именно поэтому сувениры часто появляются раньше сведений.

Сверху раздался шум.

В раскоп спустился корреспондент с микрофоном. За ним семенил оператор.

— Мы ведём прямой эфир! — объявил корреспондент. — Здесь, на месте сенсационной находки, учёные обнаружили древнейшее в мире письменное упоминание мира!

— Не обнаружили, — сказал Ниязов.

Оператор направил камеру на бородача.

— Каково значение открытия?

— Оно полностью меняет представление о мировой истории!

— Каким образом?

— Пока рано говорить. Но меняет полностью.

Микрофон повернулся ко мне.

— Вы свидетель раскопок. Что вы почувствовали, когда увидели надпись, оставленную нашими великими предками?

— Сначала ушиб колено.

Корреспондент растерялся.

— А в духовном смысле?

— В духовном смысле я увидел три знака, которые ещё никто убедительно не прочитал.

— Снимите это, — приказал он оператору. — Пессимизм не войдёт в выпуск.

Прямой эфир продолжился без меня.

Ниязов отвёл меня к краю раскопа. Там под навесом стоял стол с инструментами, пакетами для находок и журналом.

— Хотите попробовать настоящую работу с источником? — спросил он.

— Если для этого не нужно ползать на коленях.

Он подал мне журнал.

— Запишите находку.

Я взял ручку.

— Что писать?

— Только то, что видели.

— «Каменная плита с тремя буквами “МИР”».

— Вы уже прочитали надпись.

— Хорошо. «С тремя знаками, похожими на буквы».

— На какие?

— На «М», «И» и «Р».

— Укажите степень сохранности.

Я начал писать медленнее:

«Обломок обработанной каменной плиты. На поверхности различимы три знака. Первый напоминает букву “М”, второй — “И” или сходный знак, третий сохранился частично и допускает несколько прочтений».

— Теперь размеры, место и глубина обнаружения, положение в слое, состояние поверхности, время находки, имя обнаружившего.

— Это дольше, чем объявить сенсацию.

— Поэтому сенсации успевают обежать мир, пока факт зашнуровывает ботинки.

— Это ваша фраза?

— Нет. И прежде чем её использовать, проверьте источник.

Я засмеялся.

— С вами трудно разговаривать.

— Со мной легко. Трудно потом публиковать.

В этот момент один из рабочих позвал нас:

— Александр! Здесь ещё что-то!

Мы подошли к северной стенке раскопа. Из земли выступал небольшой округлый предмет. Рабочий осторожно убирал грунт кистью.

Сначала показалась каменная голова.

Потом плечи.

Фигура была грубо вырезана из тёмного материала. Лицо почти не имело черт, только два углубления вместо глаз и длинная линия рта.

— Идол! — закричал бородач.

Корреспондент мгновенно оказался рядом.

— Вторая сенсация! Обнаружено изображение древнего божества!

— Пока обнаружена каменная фигурка, — сказал Ниязов.

— Но это явно бог!

— Почему?

— Посмотрите на лицо.

— У неё почти нет лица.

— Именно! Невыразимость высшей силы!

Женщина из комиссии уже диктовала помощнику:

— «Находка свидетельствует о развитой религиозной системе…»

— Не свидетельствует, — перебил Ниязов.

Человек в каске задумчиво осматривал фигурку.

— Можно увеличить её до двенадцати метров. В центре будущего парка.

Рабочий продолжал расчищать землю.

Под фигуркой показалась плоская подставка. На ней были выцарапаны линии.

— Надпись! — обрадовался корреспондент.

Все наклонились.

Рабочий сдул пыль.

На основании проступили слова:

«ОБРАЗЕЦ № 4.
УЧЕБНАЯ МАСТЕРСКАЯ».

Наступила тишина.

— Это подделка! — первым заявил бородач.

— Возможно, — ответил Ниязов. — Проверим.

— Враги подбросили!

— Проверим.

— Современная копия древнего оригинала!

— Проверим.

— Деталь ритуального комплекса, позднее использованная учебной мастерской!

— И это тоже можно рассмотреть. После проверки.

Корреспондент выключил микрофон.

— Получается, сенсации нет?

— Получается, есть находка, природу которой ещё предстоит установить.

— Это зрителю неинтересно.

— Зато интересно истории.

Корреспондент с оператором поднялись наверх.

За ними ушла женщина из комиссии. Человек в каске задержался только для того, чтобы спросить, можно ли всё-таки начать строительство парковки.

Бородач остался. Он ходил вокруг фигурки и искал место, где надпись могла быть нанесена врагами.

Ниязов взял чистый пакет.

— Урок понятен? — спросил он.

— Один предмет может породить десяток версий.

— Это нормально.

— Ненормально выдавать любимую версию за установленный факт.

— Уже лучше.

— А если доказательств никогда не хватит?

— Тогда честный итог исследования: «Мы не знаем».

— Опять тяжёлая банка.

— История хранит целый склад таких банок.

Он аккуратно упаковал фигурку.

В ту же секунду она открыла глаза.

Ниязов замер.

Каменная голова повернулась в мою сторону.

— Наконец-то, — произнесла фигурка низким голосом. — Вы меня создали.

— Мы тебя откопали, — возразил я.

— Сначала вы решили, что я бог. Потом начали спорить, чей именно. Ещё немного — и построили бы мне храм.

Бородач отступил.

— Чудо…

— Вот видите, — сказала фигурка. — Уже работает.

Она выросла. Пакет разорвался. Через несколько секунд перед нами стоял каменный исполин в человеческий рост.

— Как это возможно? — спросил я.

Ниязов пожал плечами.

— Источник ожил под давлением интерпретаций.

Исполин шагнул к лестнице.

— Куда ты?

— К людям. Они очень хотели бога.

— Но надпись говорит, что ты учебный образец!

— Люди редко читают надписи, если чудо им нравится.

Он поднялся из раскопа.

Наверху кто-то закричал:

— Божество явилось!

Другой голос ответил:

— Быстро ставьте ограждение и кассу!

Ниязов протянул мне новую карточку.

На ней было написано:

«СНАЧАЛА ЧЕЛОВЕК СОЗДАЁТ ОБРАЗ.

ПОТОМ ОБРАЗ НАЧИНАЕТ СОЗДАВАТЬ ЧЕЛОВЕКА».

— Идите за ним, — сказал он. — Исторический источник закончен. Начинается история веры.

На краю раскопа появился мужчина с книгой в руках. На обложке я увидел имя Александра Лаврентьева.

Он посмотрел вслед каменному исполину.

— Самое интересное не то, существуют ли созданные нами боги, — сказал он. — Самое интересное — что они требуют от нас после своего создания.

Я поднялся по лестнице.

На месте бывшей станции уже возводили храм.

А каменный бог выбирал себе имя.