Улыбка Бога

Я опять приехала в Печоры.
Наверное, в монастырь можно приезжать много раз и каждый раз видеть его немного другим.
А может быть, это мы сами становимся другими и потому замечаем то, мимо чего прежде проходили.
На богослужении я увидела мальчика.
Он стоял тихонько и смотрел в алтарь.
И вдруг улыбнулся.
Не кому-то из стоящих рядом. Просто улыбнулся — едва заметно,
как улыбаются чему-то своему, понятному только тебе.
Я посмотрела на него ещё раз.
Мальчик снова улыбнулся.
И почему-то мне подумалось: наверное, он сейчас разговаривает с Богом.
А может быть, это Бог ему улыбнулся.
Кто знает…
Я смотрела на него и вдруг вспомнила Костю.
Маленького Костю Кобец, который жил когда-то совсем в другом времени,
в селе, где храм был частью обычной жизни.
Он ходил в церковную школу.
Учился читать, писать, считать.
Наверное, бегал с другими мальчишками, шалил, радовался каким-то своим детским радостям.
Жизнь была рядом — простая, привычная, крестьянская.
В 1900 году он окончил два класса церковного училища.
Ему было шестнадцать.
Шестнадцать лет — возраст, когда жизнь ещё кажется длинной и впереди много дорог.
Можно было остаться в своём краю.
Можно было петь на клиросе родного храма. Можно было стать певчим, дьячком.
Жениться, построить дом, растить детей.
Жить среди своих, как жили до него и после него многие.
Ничего плохого в этой жизни не было.
Совсем наоборот.
Это была хорошая человеческая жизнь.
Но у Кости оказалась другая дорога.
Через несколько лет он пришёл в Киево-Печерскую лавру.
Послушником.
На клирос.
Петь.
И вот здесь мне хочется немного задержаться.
Не потому, что мы должны сейчас узнать, что произошло с Костей.
Мы этого не узнаем.
А потому, что иногда человеку достаточно просто однажды услышать что-то такое,
чего другие рядом с ним не услышали.
Что именно?
Может быть, слово.
Может быть, песню.
Может быть, тишину после службы.
Может быть, он и сам не смог бы тогда объяснить.
А может быть, объяснять это вообще не нужно.
Мы привыкли думать о больших решениях как о чём-то очень ясном: человек подумал, взвесил, решил.
Но разве всегда так бывает?
Иногда дорога начинается совсем незаметно.
Сначала мальчик просто любит стоять в храме.
Потом ему хочется петь.
Потом он остаётся после службы.
Потом однажды оказывается в другом храме.
А потом понимает, что домой ему уже не хочется.
Не потому, что дома плохо.
А потому, что где-то впереди ему стало светло.
Костя ушёл в Лавру.
И мне почему-то кажется, что в тот момент никто ещё не мог знать, куда приведёт его эта дорога.
Да и он сам, наверное, не знал.
Перед ним была только первая ступенька.
Как у того мальчика, которого я увидела сегодня в Печорах.
Он тоже ещё ничего не знает.
Стоит себе и смотрит в алтарь.
И улыбается.
А я смотрю на него и думаю о Косте.
Может быть, когда-то и он вот так же смотрел.
А может быть, совсем иначе.
Мы этого не знаем.
Но знаем другое.
Иногда Господь касается человеческой души так тихо, что никто вокруг этого не замечает.
Даже сам человек.
А потом проходит много лет, и мы смотрим на его жизнь уже издалека.
И видим дорогу.
Откуда она началась?
Куда привела?
Почему именно она?
Наверное, на это нет человеческого ответа.
И между ними — туман вечности.
Мальчик в храме.
И его улыбка.