Родом из Веселовки з ч. гл 15 До бога - высоко, до

15                ДО БОГА- ВЫСОКО, ДО ЦАРЯ- ДАЛЕКО
 Именно в это время в Москве готовились к замене высшего руководителя-«вдохновителя и организатора всех побед». Умер Сталин. А его смерть принесла печаль, слезы, а кому и радость, но и смуту в головы близстоящих к этой вершине. Многим хотелось стать твердой поступью на освобождённой высшей ступени руководства. Но что б ответить на вопрос- кто?- требовалось время. А  пока этот суп варился в головном котле страны, клеточки организма- Веселовки, хоть и не знали-
Стр. 35 
 куда направит их «голова», какими идеями будет подкармливать, пусть и с большим трудом- им не привыкать, не спеша, силой инерции и законов старинного, деревенского уклада, жили, катились по своему руслу, развивались, как умели.
Не было смуты у таких людей, как Иван Пантелеевич. Случалось, партийное собрание само собой перерастало в колхозное. На одном из таких собраний подняли вопрос о собственной школе. Долго не галдели, решили всё быстро, больше не мучить детишек, а построить хоть из чего- свою, хотя бы семилетку. Пока же, веселовская ребятня мерила километры в районную.
Весной- осенью терпимо, а в метельные и морозные зимы, если трактор с молоком не пробивался, ученики по неделе дома отсиживались. Пригодились и не ушли в небытие бывшие землянки, которые со временем стали у кого погребцами, у кого сарайчиками для дров и бачков с керосином или местом, куда на лето можно сплавить ненужный хлам из избы, посадить наседку насиживать яйца, а то и перенести ребятишкам место ночёвки- всё лучше на свежем воздухе, да от вшей и клопов подальше. Иван Пантелеевич, проходя мимо изб с такими «хранилищами», непроизвольно морщил нос и смотрел на них, как на запущенное дело, а то и помойную яму. Так хотелось и от этого избавиться. Решил поговорить с другом Димой о новостройке. Тот хитровато улыбнулся:
-А я все думал, когда он заговорит? Знаю, это ж не по твоей натуре. Ну, наконец- то. Давай, шуруй, пока в колхозе урожаи стопудовые, да и фронтовики ещё не состарились, а я- всегда поддержу.
И пошли по деревне слухи и разговоры о новом строительстве. А Тая уж не знала, с какого боку зайти:
-Вань, холодновато зимой- то, наверное потому что стены без засыпи? Да бабы всё талдычут- тесновато, мол. Ничего там не слышно о новых домах- то?
-Слышно, слышно, -отвечал Иван Пантелеевич, улыбаясь,- правы твои бабы, уже разузнали!
А сам решил, пора и в самом деле начинать. Как только закончился весенний сев, к очередной планерке на току, где были большинство колхозников, подготовился с решительною речью.
-Ну, что, земляки, колхоз наш, как всегда, в передовиках, и теперь самое время поговорить о стройке. Не пора деревню обновить? Или, довольные, так и будем теперь дремать на завалинке? Если честно, я лично не планировал вам эти избы надолго. Не похлопочем теперь- оставим их рассыпаться своим деткам.
-Кому сильно надо, пускай строится, на мой век хватит,- не долго думая и не вставая со скамейки, высказался Костя.- Вот клуб али сельпо- это дело подходящее.- Не успел договорить, как его дернула за гимнастерку сидящая рядом жена Полинка:
-Помолчал бы, оболдуй! Плетёшь не рядышком.
-Во, у тебя всё не так,- огрызнулся Костик, но  затих.
А бабы- колхозницы загалдели наперебой. Встал со своей скамьи Дмитрий Иванович, улыбнулся, сразу настраивая слушающих на веселый лад:
-«…Бедняк гол, как сокол, поёт- веселится.»- Все засмеялись.- Ты, Костюшк, играть можешь хоть под мостом, хоть в коровьем закуте- все равно далёко слышно, тут и клуб тебе без особенной надобности. Ничего не скажу против сельпо или школы- заведения народу нужные. А я вот, хочу ещё пожить в хорошем доме и детишкам своим его оставить, и пока есть силы, могу его  построить. Вон, видели в районе, что творят? Чем мы хуже? Мы и эти избы настроили, и покрасивше, и попросторней сделаем. А колхоз нам поможет. Молодец еще председатель, сам к тому толкает. А народу пора засучать рукава и вперёд!
Загомонили ещё громче, переглядываясь, и уже больше говорили вслух, поддерживая идею новостройки.
-Погодите гаять, если кто ещё хочет высказаться, вставай и пояснее, всему народу.- Иван Пантелеевич обвел колхозников взглядом. Поднялся с места Федор Охримкин.
-Пантелеич, не бери в голову речи гармониста, не хочет себе строить- пусть в энтой халупе, как крот живет. А остальные- то не против, и обернулся,- ведь так я говорю?
Зашумели чуть не в один голос:
-Так, так! А как же ещё?
-Командуй, Пантелеич, как задумал. Опять соберём бригаду, и хоромы можем построить,
Стр.36
разберёмся, не дураки. Ты нам только указывай и матерьяльчиком помогай. Я думаю, каждый себе- то на стройке помогать, там, покормить, отрабатывать, как и было, не будет против.- И опять обернулся к сидящим,- так?
-Так, так… Раз живём…
После планёрки подошёл Дмитрий Иванович
-Вот тебе и Федька- хулиган, как ты когда- то говорил. А голова- то варит!
-Варит, да и ещё как!- Улыбнулся Иван Пантелеевич.- Завтра еду в Курск. Тянуть нельзя-начинается неразбериха. Опоздать можно.
-А что ж такое? – нахмурился друг.
-Говорят, нас передают в другую область.
-И что ж?
-Пока разберутся с бумагами- это одним годом не кончится. А нам ни к чему тянуть резину- чем смогут; помогут.- Иван Пантелеевич был настроен решительно, довольный поддержкой народа, да и друга.- А ты молодец: сказал немного, но самое важное.
-А что ж развозить кашу по тарелке или Костику будем в зубы заглядывать? Ты прав, тянуть нечего.
Перед отъездом Иван Пантелеевич решил переговорить с Антониной. Она занималась обустройством нового просторного коровника. Германские коровы дали неплохой приплод, хотя падёж небольшой был, а значит и на продуктивности стада сказался. Но с приплодом всё таки пришлось расширить хозяйство. Только пока беда была с кормами- район и область нажимали на зерновые, а коровам и телятам кормовых трав оставалось только «тютелька в тютельку» и ни грамма больше. Вот и не с чего брать надои. А телятам ещё нужны и витамины. Антонина шла рядом, делала вид, что внимательно слушала.
-Спорил с первым, есть же у нас неудобья, почему многолетними не засеять?
-А он что ж?.
-Ему только зерновые подавай, стране хлеб нужен.
-А молоко, мясо из чего брать? Коровы с зимы еле поднимаются на ноги. Потому энти и загнулись. Что ж они не понимают?
-Всё понимают, сверху разнарядка…
Вошли в длинное, просторное и гулкое помещение,  еще слегка пахнувшее сыростью побелки. Где- то в его середине группа доярок и скотников громко что- то обсуждала и спорила. Перебивал разговор стук молотка или топора. Пока шли по широкому проходу, Иван Пантелеевич оглядывался вокруг себя и радовался: полегоньку воплощаются его мечты. А сколько всего еще впереди? И хотелось бы всё вот таким новым и просторным увидеть.
Как только заметили идущего председателя, разговор стих.
-Что замолчали, хлопочите.- Взял Антонину под руку, отвел в сторону.
-Тонь, я уезжаю в область. Не знаю, на сутки, на двое, а может и поболе. Сама справишься?
Антонина подняла брови, пожала плечами:
-Постараюсь, Пантелеич, но не знаю. Мой сволочь опять поддаёт по-тихоньку. Сначала прятался, теперь приходит вечером хорошо заметный.
Иван Пантелеевич нахмурился:
-Он же обещал не пить.
-Да что, обещал…- хмыкнула Антонина.
-Что, с трактора снимать?- Неожиданно резко заявил Иван Пантелеевич. Антонина нахмурила брови от этих слов, она не ожидала такой решительности. Но, собравшись, постаралась изменить ход дела.
-Ну теперь езжай, что ж, буду его обрабатывать.- и тут же стихла.- Не знаю, получится ли?
Уходя, оглянулся опять на коровник. Настроение Антонина ему слегка подпортила, но от поездки отказываться разве можно? Пришел домой и объявил:
-Завтра еду.
 Маруся с Серёжкой притихли, Колюшок пока ничего не понял- ему бы только папка игрушки
 Ст. 37
привез. А Тая испуганно засуетилась:
-Да что ж так скоро- боюсь и собрать тебя не успею.
Иван Пантелеевич успокоил:
-А что там собираться? Оделся и поехал.
-Удумал! Это ж в область, не шутка. Не в один день.
Но за вечер все- таки успела и собрать в дорогу поесть, и погладила костюм на выход, недавно сшитый из премиального отреза у знакомой портнихи в районе. К тому ж, заставила мужа примерить и почистить новенькие яловые сапоги, что стачал недавно Севка. Мерять костюм Иван Пантелеевич ни как не хотел, настолько эта процедура была непривычна. Последний раз одевал обновку только в лагере, а до этого ещё в армии, на фронте. Но сапоги надраил до блеска. Примял гармошкой- ну, просто, шик! Даже как- то некрасиво прихрамывать в этаком наряде. А в зеркале увидел себя, сморщился – какой- то чужой человек смотрел на него оттуда. Грустно сказал жене:
-Одичал совсем, себя не узнаю, аж стыдно. Проще было в заплатках ходить- вроде как обычно. А так будет казаться, что все на тебя пальцем показывают.
-Да ты что, Вань? Тебя в нем хоть под венец веди, и красивый и молодой.
-С кривой ногой и облит седьмой водой…
-Ну что ты на себя так,- смутилась Тая.
Маруся весело смеётся:
-Папка на себя и правда, не похож!
Ребятишки окружили отца и щупают, и улыбаются. За столом, когда семьёй сели ужинать, Тая спросила:
-Вань, а насчет чего ж ты к начальству в область-то, у себя что нельзя договориться?
-Вопросов много. А вообще, узнать хоть- могут там, нам помочь. Может, придется мотнуться в Москву.
 Тая посмотрела на него растерянно:
-Ты эт серьёзно?
Иван Пантелеевич задержал ложку у рта:
-Тая, дорогуша! Электростанции у нас в сельпо не продаются.
-А ты ж говорил кирпич,- Тая развела руками.
-Всё заодно, милка. И кирпич, и электричество, чтоб сто раз не ездить. Хотя, как сказать.
Тая подперла рукой подбородок.
-Вот берутся бабы колхозом председательствовать, и куда ж они лезут. Вот ты, умнющая голова, и то, едешь на сутки, а может на двое, не знаю. Дом- то на мне. И хозяйство…Ну поехала бы баба, бросила дом и этих друзей,- глазами указала на стоящую рядом Марусю,- да еще, если впустую отколесила.- Глянула на мужа,- правда, Вань? Ведь пока тоже не знаешь, с пользой или нет, так ведь?
Иван Пантелеевич слегка ухмыльнулся:
-Ну?
-Вот я говорю, зачем берутся?
-Молодец, самокритика- вещь полезная. Главное, мать, взялся- добейся и сделай. Баба, мужик ли- неважно. Нормальные руководители берутся и делают. И ещё дома всё успевают. А о других и говорить ни к чему. А чего затеяла разговор- то, не надо ехать? А кому тогда?
Тая угнулась и ответила уклончиво:
-Да я, понимаю, далеко только…
Она старалась прогнать из головы мысли о том, чем иногда заканчиваются поездки к начальству, а они были настолько безотвязными, что боялась, как- бы муж не заметил этого. А Иван Пантелеевич стал поактивнее работать ложкой- всё, что нужно, было уже сказано. Когда то уходя из дома, он заметил для себя, что он здесь пока случайный человек. Теперь- другое дело. Время что вода, и камень проточит. Поел, встал из- за стола, осторожно нагнулся, чмокнул жену в щеку и сказал:
-Не волнуйся. Что делать? Надо. Маруся смотрела на действия отца во все глаза.,
Отвезти к поезду договорился с Дмитрием Ивановичем. Выехали на часок пораньше, поэтому