Три жизни. Часть 28. Глава 75

Момент истины.

 Рантанен мгновенно поймал растерянный взгляд Аско и тут же принялся увлечённо переводить ему наш разговор. Напряжённое лицо моего спутника в ту же секунду озарилось тёплой, открытой улыбкой. Экскурсовод принялся живо рассказывать ему о той нашей самой первой совместной дороге из Ленинграда, которая когда-то стала для меня настоящим, суровым жизненным испытанием.

 По их мягким интонациям удалось отчётливо понять, с какой невероятной нежностью, теплотой и добрым юмором Рантанен описывал Аско мою тогдашнюю сковывающую советскую робость. Он со смехом вспоминал, как я, словно пугливая маленькая птичка, положив на большую тарелку всего лишь один одинокий листик зелёного салата, стеснительно и растерянно стояла у богатой стойки шведского стола во время остановки в Выборге. Услышав эту забавную историю, Аско громко, раскатисто рассмеялся, и в его глазах яркими искорками вспыхнуло искреннее, неподдельное веселье, смешанное с глубокой нежностью.

 Мужчины ещё какое-то время оживлённо и дружно беседовали на своём певучем финском языке. В самом конце этой беседы Аско, видимо, в знак огромной мужской благодарности за то, что Рантанен фактически привёз меня в его судьбу, уверенным движением достал и протянул другу деньги.

 В этот самый миг меня наконец-то окончательно и полностью отпустило. Теперь уже стал предельно ясен истинный, глубокий смысл этой поздней ночной встречи. Все гнетущие подозрения, внезапный страх предательства и мысли о существовании какой-то другой женщины мгновенно растаяли, уступив место абсолютному покою. Аско просто-напросто привёз меня к единственному человеку, который мог стать нашим надёжным переводчиком. Ему до боли хотелось через него выразить всё то, что так долго копилось в его мужской душе, и одновременно отблагодарить старого друга за судьбоносную встречу со мной. Все мои дневные страхи, припрятанные рулоны марок в детском шкафу и подозрительные звонки незнакомок показались теперь такой глупостью и нелепостью по сравнению с этой чистой, настоящей и надёжной мужской заботой.

 Мы расставались строго до наступления тишины, около десяти часов вечера, тепло и крепко пожав друг другу руки. У финнов в это время уже принято ложиться спать, поэтому задерживаться дольше было неудобно. Эта неожиданная встреча навеяла удивительный, глубокий покой. В те минуты удалось лишний раз убедиться: родной язык — это действительно настоящая родина, лучшее и самое верное лекарство от всех земных тревог, способное вмиг исцелить уставшую, измученную душу.

 Машина уверенно и ходко несла нас обратно, в наш уютный лесной дом. Февральская ночь за окном больше не казалась мне пугающей, зловещей или чужой — вековые сосны мирно спали под тяжёлыми белыми шапками снега, а яркий свет фар мягко разрезал темноту, ведя нас к родному крыльцу. В салоне «Тойоты» по-прежнему было тепло, но теперь это безмолвие между мной и Аско полностью изменилось. Оно больше не являлось натянутым, тяжёлым или тревожным. Это было удивительное, благородное молчание двух близких людей, которые наконец-то всё поняли без лишних слов. Спокойно сидя в пассажирском кресле и глядя на убегающую вдаль зимнюю дорогу, я всем сердцем чувствовала, как внутри меня наконец-то воцарилось абсолютное, безграничное и безоблачное счастье.

                Продолжение тут:http://proza.ru/avtor/ihana3