***

                А В С Т Р А Л И Й С К И Й   Х У Т О Р О К .
                ДНЮ РОССИИ ПОСВЯЩАЕТСЯ .
В Брисбене солнце светит почти триста дней в году . И каждое утро я выходила на веранду с чашкой кофе , смотрела на идеальный глянец океана и думала , что абсолютно счастлива . Мне тридцать шесть . У меня был успешный бизнес , небольшая сеть студий пилатеса , любящий муж Майк , лабрадор по кличке Оси и круг подруг , с которыми мы каждые выходные пили дорогое "Просеко" на набережной . Наша жизнь выглядела , как ожившая картинка из дорогого журнала . Идеальный газон , идеальные белозубые улыбки , идеальный предсказуемый мир , где всё расписано на двадцать лет вперёд . Но внутри меня уже несколько лет росла какая то странная , давящая пустота . в Австралии всё крутится вокруг комфорта и правил . Ты не можешь сделать шаг влево или вправо , чтобы не наткнуться на штраф или вежливое , но ледяное осуждение . Люди улыбаются тебе во все тридцать два зуба , говорят “ How are you mam ? “ . Но если у тебя действительно случится беда , эта улыбка моментально испарится , оставив тебя один на один с твоими проблемами . Всё было фальшивым , пластиковым , не настоящим . Майк всегда мечтал о земле , о настоящем , большом фермерском хозяйстве , где можно выращивать экологически чистые продукты , строить что то своими руками , а не просто перекладывать бумажки в банке и выплачивать бесконечные кредиты . И года два назад он начал запоем читать про Россию . Сначала я только смеялась : “ Майк , какая Россия ? Там же вечная мерзлота , медведи и суровые люди , которые никогда не улыбаются .” Нам тогда с детства твердили из каждого утюга , что это опасная , закрытая страна , где заправляет мафия , а иностранцев ненавидят на каком то генетическом уровне . по телевизору в новостях Россию показывали исключительно в серых тонах , под тревожную музыку рассказывая о жестоких санкциях , нищете и тоталитаризме . Но Майк не отступал . Он находил блоги других иностранцев , которые переехали в российские регионы , показывал мне бескрайние чернозёмные поля , величественные реки , старинные русские города с золотыми куполами церквей . И чем больше мы узнавали , тем сильнее внутри нас что то откликалось . Это было странное , иррациональное чувство , зов земли , зов чего то настоящего , дикого , сильного и свободного , чего в нашей “ стерильной “ Австралии давно уже не осталось . Тогда Майк окончательно произнёс : “ Клэр , давай сделаем это , давай продадим всё и уедем в Россию , начнём с нуля . “ У меня перехватило дыхание , мне было до безумия страшно . Но в тоже время я понимала , что если я откажусь , то всю свою оставшуюся жизнь проведу в этом золотом , но абсолютно пустом аквариуме . Мы приняли решение и в этот момент наш идеальный австралийский мир разлетелся вдребезги . Я помню тот вечер , когда решила поделиться нашей радостью и планами на будущее в своих соц . сетях . Я выложила красивое фото : мы с Майком на фоне океана , а в руках у нас маленькие флажки Австралии и России . Я написала длинный , искренний пост о том , что жизнь одна , о том , что мы хотим попробовать себя в фермерстве , что нас ждёт великое приключение в далёкой , загадочной России . Я ждала слов поддержки , ну или хотя бы банальных пожеланий удачи . Но то что началось после , я не забуду до конца своих дней . Мой телефон буквально раскалился от уведомлений , но это были не поздравления . Это был самый настоящий концентрированный ад . Первой позвонила моя лучшая подруга Хлоя , с которой мы дружили со школы , делились всеми секретами и плакали на свадьбах друг друга . Она даже не поздоровалась . Её голос в трубке дрожал от ярости и брезгливости : “ Клэр , ты в своём уме ? Вы едете к этим дикарям , в страну которая находится под санкциями всего мира ? Ты понимаешь , что вы поддерживаете зло ? Вас там либо посадят в тюрьму , либо вы сгниёте в какой нибудь глуши без медицинской помощи . Ты предаёшь нашу страну , Клэр , предаёшь всё на чём мы выросли ! “ – она кричала так , что закладывало уши . Я пыталась что то объяснить , сказать , что политика нас не интересует , что мы просто хотим жить на земле , заниматься сельским хозяйством , что простые люди везде одинаковые . Но Хлоя не слушала : “ Если ты уедешь туда , ты мне больше не подруга . Мне противно даже думать , что я знала тебя столько лет . “ – ледяным тоном произнесла она и бросила трубку . Через минуту я обнаружила , что она заблокировала меня во всех мессенджерах и удалила из друзей . Следом за ней одна за другой начали отворачиваться и остальные девчонки из нашей компании : Сара , Джессика , Эмили , те самые люди , с которыми мы ещё неделю назад обнимались , смеялись и планировали совместный отпуск на Бали . Они не просто уходили по тихому , они оставляли под моим постом полный ненависти и презрения комментарии . Меня называли сумасшедшей , предательницей и шпионкой . Мой бизнес тут же попал под бойкот . Постоянные клиентки начали массово отменять абонементы в студиях пилатоса , открыто заявляя администраторам , что не хотят отдавать свои доллары русской подстилке . За какие то трое суток я потеряла дело всей своей жизни и людей , которых считала своей второй семьёй . Эта фальшивая , глянцевая австралийская дружба испарилась , как капля воды на раскалённом асфальте , стоило мне лишь немного выйти за рамки их системы ценностей . Но самым страшным и болезненным был разговор с мамой . Она у меня была классическая австралийка старшего поколения , консервативная , смотрящая только государственные каналы новостей и свято верящая всему , что говорят по телевизору . Когда она приехала к нам домой её руки тряслись так , что она не могла удержать чашку кофе . Она упала передо мной на колени прямо в гостиной , схватила мои ладони и разрыдалась навзрыд . Это были слёзы такого глубокого животного ужаса , что у меня самой сердце  сжалось в тиски . “ Клэр , умоляю тебя доченька одумайся “ – плакала мама и её лицо было покрыто пятнами – “ не совершай эту роковую ошибку . Они же убьют вас там . Там нет законов , там голод , там холод от которого мёрзнет кровь . Вы никогда больше не вернётесь домой . Вы останетесь там в рабстве , у вас отберут все деньги . Зачем ты губишь свою жизнь ? Если тебе не хватает денег , мы с отцом отдадим вам свои сбережения . Забирайте всё , только не уезжайте в эту страшную Россию . “ Я опустилась на пол рядом с ней , обняла её за плечи . У меня самой слёзы текли ручьём . Я пыталась успокоить её , приводила доводы , показывала фотографии Нижнего Новгорода , города которого мы выбрали для жизни , рассказывала о его великой истории , о месте , где сливаются две могучие реки – Волга и Ока . Но для мамы всё это было пустым звуком . В её сознании заботливо сформированном австралийскими СМИ , Россия была огромным , чёрным ледяным монстром , который поглотит её единственную дочь без остатка . Она ушла от нас в слезах , так и не дослушав меня . Отец прислал короткое , сухое СМС : “ Ты разбила сердце матери . Надеюсь , ты понимаешь что делаешь . “ Последний месяц перед отлётом превратился в сплошной кошмар . Мы в спешке продавали дом , мебель , в спешке закрывали счета . Вокруг нас образовался настоящий вакуум , с нами никто не разговаривал , знакомые при встрече на улице переходили на другую сторону дороги или демонстративно отворачивались . Наш лабрадор Оси , которого мы не могли взять с собой из за сложнейших правил перевозки животных через океан , переехал жить к брату Майка и это расставание тоже вырывало кусок моей души . В ночь перед вылетом я не сомкнула глаз . Я сидела на чемоданах в нашей пустой и гулкой гостиной , где ещё недавно звучал смех и меня колотила крупная дрожь . Я задыхалась от паники . В голове крутились мамины рыдания , полные ненависти слова подруг , жуткие статьи в газетах . Что если они все правы , что если мы действительно совершаем самую большую , не поправимую глупость в своей жизни ? . Но пути назад уже нет , все мосты сожжены , билеты в один конец куплены , недвижимость продана . Мы остались вдвоём против всего мира . Когда в аэропорту Брисбена объявили нашу посадку , мои ноги стали словно свинцовые . Я с трудом встала и пошла к выходу . Навстречу нам шли улыбающиеся расслабленные австралийцы в шортах и шлёпках , а мы с Майком летели в неизвестность , в страну , окутанную туманом страха и лжи . Я крепко сжала руку мужа , зажмурилась и шагнула в рукав самолёта шепча про себя : “ Господи ! Спаси нас и сохрани ! “ Перелёт длился вечность . Три пересадки , бесконечные коридоры огромных терминалов , гул турбин , который заменял мне мысли . Каждый раз , когда самолёт отрывался от земли , внутри меня всё сжималось от дикого , животного страха . Я смотрела на Майка . Он пытался казаться спокойным , изучал в блокноте какие то русские слова выписанные в столбик , но по тому как побелели его пальцы , сжимавшие ручку , я видела , что ему страшно не меньше моего . Он мужчина , он вёз меня на другой конец света и вся ответственность за это безумие лежала на его плечах . И когда командир корабля объявил на ломанном английском , что наш самолёт начинает снижение и идёт на посадку в аэропорту Шереметьево , у меня перехватило дыхание . Я прильнула к иллюминатору . За окном была глухая , свинцовая ночь . Сквозь плотные , тяжёлые тучи начали проступать очертания подмосковных лесов – бесконечное , тёмное море деревьев , которое казалось глухим и зловещим . Никаких пальм , никакого тёплого океанского бриза , только суровая , бескрайняя земля , скованная наступающими холодами . Был конец октября . В Брисбене в это время начинается роскошное цветущее лето , а здесь нас встречала настоящая предзимняя мгла . В горле стоял ком . В голове набатом звучали мамины слова . “ Мамочка , зачем я это сделала , зачем я послушалась Майка ? Куда мы летим ? “ Мне хотелось закричать , заставить пилота развернуть самолёт , вернуть меня назад в мой безопасный тёплый Брисбен , пусть даже к подругам , которые меня предали . Но шасси с грохотом коснулись бетонки , самолёт затормозил и пути назад уже больше не было . Когда мы вышли из рукава аэропорта меня сразу обдало током чужой реальности . Всё вокруг было другим : звуки , запахи , вывески на не понятном алфавите , который казался мне шифром инопланетян . Но самое главное – люди . После Австралии , где каждый прохожий растягивает рот в дежурной улыбке , русские на паспортном контроле показались мне каменными изваяниями . Нас встретила молодая девушка в форме , красивая с точёными чертами лица , но её взгляд : он был настолько строгим , внимательным и холодным , что у меня подкосились ноги . Она долго молча изучала наши паспорта , переводила взгляд с фотографии на моё бледное , заплаканное лицо , что то проверяла в компьютере . В этот момент страх и ужас  который копился во мне все эти последние недели достиг пика . Мне казалось , что сейчас из за угла выйдут люди в камуфляже , наденут на нас наручники и увезут в подвалы , о которых так много писали в австралийских газетах . Сердце колотилось в груди сильно и мне не хватало воздуха Я буквально задыхалась вцепившись в куртку мужа , но девушка просто поставила штампы , протянула документы назад и тихо , без единой эмоции произнесла : “ Welcome to Russia “ . Мы забрали наши огромные чемоданы , всё что осталось от нашей благополучной жизни , и вышли на улицу , чтобы доехать на вокзал и пересесть на поезд до Нижнего Новгорода . И вот тут нас ждал первый настоящий шок – климат . Я никогда в жизни не испытывала такого холода . В Австралии холодно это когда ты накидываешь лёгкий кардиган поверх футболки вечером . Здесь же , едва мы переступили порог терминала ледяной , пронизывающий до костей ветер ударил мне прямо в лицо . Воздух был настолько морозным и колючим , что у меня моментально перехватило дыхание , а в носу словно закололи сотни маленьких иголок , настоящий ледяной кошмар . Мои джинсы и синяя лёгкая куртка , которую я считала тёплой , оказались абсолютно бесполезными . Я начала дрожать всем телом , зубы застучали , из глаз от резкого ветра покатились слёзы . Я смотрела на серые многоэтажки вдали , на грязный мокрый снег , лежавший на дороге и думала – мы не выживем здесь . Мы просто замёрзнем насмерть в этой глуши . До Нижнего Новгорода мы добирались на скоростном поезде . За окном проносились бесконечные , безмолвные русские пейзажи - берёзовые рощи , маленькие деревеньки с деревянными домиками из труб которых шёл дым , бескрайние поля подёрнутые инеем . Всё это выглядело невероятно красиво , но какой то суровой , пугающей красотой – настоящая чужбина . Когда мы наконец приехали в Нижний и заселились в маленькую съёмную квартиру на окраине города , у меня случился настоящий нервный срыв . Квартира была чистой , но очень непривычной : массивные чугунные батареи , которые буквально пылали жаром , двойные оконные рамы , тяжёлая железная дверь со множеством замков . Как только за риелтором захлопнулась дверь , я упала прямо на чемодан в прихожей и разрыдалась . Это была настоящая истерика . Я плакала навзрыд закрыв лицо руками , а Майк сидел передо мной на корточках , обнимал меня и шептал , что всё будет хорошо . Но я не верила : “ Зачем Майк , зачем мы здесь ? “ – сквозь слёзы кричала я – “ посмотри вокруг . Здесь всё чужое , ледяное , люди на улицах не улыбаются . Они смотрят так будто ненавидят нас , я не понимаю ни одного слова . Нас никто не ждёт в этой стране . Мы совершили ужасную , роковую ошибку . “ Первая неделя в Нижнем Новгороде едва не довела меня до психиатрической больницы . Каждый поход в обычный продуктовый магазин у дома превращался в сложнейший квест и пытку для моей нервной системы . Я шла по улице укутанная в три свитера и мне казалось , что все прохожие смотрят на меня с подозрением . Русские люди казались мне пугающе хмурыми . Мужчины в тёмных куртках , женщины с серьёзными , сосредоточенными лицами , идущие по своим делам и глядящие прямо перед собой . Никто не улыбался просто так . В Брисбене если ты встречаешься с кем то взглядом , тебе обязательно улыбнутся или кивнут . Здесь же люди хранили полное , суровое молчание . Я принимала эту внешнюю строгость за враждебность . Я была уверена , что они видят во мне чужака , шпионку из враждебной западной страны и презирают меня . Я помню как зашла в небольшой овощной киоск , чтобы купить картофель и лук . За прилавком стояла полная женщина средних лет в тёмном фартуке . Я попыталась улыбнуться своей самой лучшей открытой австралийской улыбкой и на ломаном заученном русском сказала : “ Пожалуйста , дайте мне это . “ Женщина не улыбнулась в ответ . Она посмотрела на меня своим тяжёлым проницательным взглядом , от которого у меня внутри всё сжалось от страха . Но настоящая катастрофа началась , когда я не поняла сумму , которую она назвала . Я застыла моргая глазами и протягивая ей горсть монет . Продавщица что то громко и резко сказала на русском . Мне показалось , что она кричит на меня , что она злится из за моего тупого английского акцента . Я схватила сумку , бросила деньги и буквально выбежала из магазина со слезами на глазах , оставив часть продуктов на прилавке . Я бежала по скользкому тротуару глотая холодный воздух и думала : “ Они нас ненавидят , газеты были правы , нам здесь не выжить . “ Я ещё не знала , что эта внешняя суровость русских – их защитный панцирь под которым скрывается то , чего я никогда не встречала на своей солнечной родине . Я не понимала , что русские люди не разменивают свои улыбки на фальшивую вежливость , что их лица отражают серьёзность жизни , но стоит случиться чему то важному и этот лёд тает в одно мгновение . Наш амбициозный план по покупке фермерской земли казался теперь полным безумием . Майк целыми днями пропадал за компьютером , созванивался с какими то юристами , переводчиками , пытался разобраться в российском земельном законодательстве . Мы хотели купить участок земли в нижегородской области , что бы построить ферму , но бюрократия казалась нам не преодолимой стеной : огромные стопки бумаг , апостили , доверенности , переводы , каждая буква должна была быть выверена до миллиметра . Мы вложили в это дело все наши австралийские сбережения , все деньги от продажи дома и бизнеса были переведены на российский счёт . Мы поставили на кон всё , до последнего цента . И вот спустя три недели этого кошмара Майку на телефон пришло официальное уведомление из местной администрации . Нас вызывали на личную встречу к руководству Департамента имущественных и земельных отношений для окончательной проверки документов . В сообщении переведённом онлайн переводчиком значилось , что в поданном пакете документов обнаружены несоответствия . Когда я прочитала эти слова , моё сердце просто ушло в пятки . Внутри меня всё заледенело . Юрист , который помогал нам удалённо перестал отвечать на звонки . Я поняла – случилось самое страшное . В наших бумагах допущена какая то критическая , фатальная ошибка . Нас , иностранцев из не дружественной страны , сейчас просто вышвырнут отсюда . Я сидела на полу нашей съёмной квартиры обняв колени и меня колотила крупная дрожь . Пути назад в Австралию не было , там нас считали предателями . У нас не было там больше ни дома , ни работы , ни друзей . Здесь нас ждал крах . Я была абсолютно уверена , что сейчас нас депортируют , аннулируют наши визы , конфискуют деньги и мы останемся на улице в этой чужой , ледяной стране , без гроша в кармане . Утром , в день встречи я одевалась как на собственную казнь . Мои руки так дрожали , что я не могла застегнуть пуговицы на пальто . Майк молчал . Его лицо было серым от напряжения . Мы вышли из дома на встречу своей судьбе . Здание местной администрации встретило нас монументальной советской архитектурой , массивными дубовыми дверями и строгими охранниками на входе . Здесь , внутри этих серых стен , должна была решиться наша судьба . Каждый шаг по длинным гулким коридорам отзывался в моей голове набатом . Мимо нас проходили люди в строгих костюмах с папками в руках , с такими же серьёзными не проницаемыми лицами , какие я видела на улицах города . Никто не обращал на нас внимание , но мне казалось , что стены этого здания буквально давят на меня выжимая последние остатки надежды . Мы подошли к нужной двери . На табличке золотыми буквами было написано название Департамента . Майк глубоко вздохнул , поправил галстук . Он очень старался выглядеть презентабельно и солидно , как настоящий фермер , готовый инвестировать в экономику региона . Майк аккуратно постучал в дверь . Из за двери раздалось уверенно : “ Да , да войдите . “ Мы переступили порог . За большим письменным столом заваленным горами документов сидела строгая женщина , чиновник средних лет . На ней был безупречный темно – синий пиджак , волосы собраны в строгий пучок , а на носу поблёскивали очки в тонкой оправе – настоящее воплощение государственной машины . Она подняла на нас взгляд – внимательный , оценивающий , тяжёлый . Мои ладони моментально стали ледяными и влажными . “ Присаживайтесь “ – сухо произнесла она по русски , указав рукой на два стула напротив своего стола . Мы сели . Майк вытащил из портфеля наши копии документов и аккуратно положил их перед ней . Женщина взяла их , открыла какую то папку на своём компьютере и начала сверять данные . Тишина в кабинете стояла такая , что я слышала , как бешено стучит моё собственное сердце . Слышно было даже тиканье настенных часов . Секунда , две , три , каждая минута казалась часом . Наконец она сняла очки , устало потёрла переносицу и посмотрела прямо на нас . Затем медленно подбирая слова , на ломаном жёстком английском языке произнесла : “ В ваших документах допущена критическая ошибка : нотариальный перевод ваших австралийских паспортов и свидетельство о браке выполнено не корректно . Имена в визах и в договоре купли продаже земли не совпадают на одну букву . Это делает весь ваш пакет документов юридически ничтожным . Понимаете ? “ Ничтожным ! Её слова прозвучали для меня как смертный приговор . Хотя я не до конца понимала юридические тонкости , слово “ ничтожным “ и выражение её лица сказали мне обо всём . Моё сердце рухнуло буквально куда то в бездну , в глазах потемнело , я почувствовала как к горлу подкатил огромный удушливый ком слёз . Я поняла это конец , наш план разрушен . Нас сейчас просто вышвырнут из кабинета , аннулируют наши визы из за предоставления не верных данных , конфискуют счета и мы останемся на улице в этой ледяной , чужой стране без гроша в кармане и без единого шанса вернуться назад . В голове яркой вспышкой пронеслись мамины рыдания : “ Вы останетесь там в рабстве , у вас отберут все деньги . Зачем ты губишь свою жизнь ? “ Она была права . Господи ! Она была абсолютно права , и подруги были правы , когда называли меня сумасшедшей . Зачем я согласилась на это безумие ? Майк попытался что то сказать , его голос дрожал . Он начал судорожно перебирать другие бумаги : “ Мадам , пожалуйста , мы можем всё исправить . Мы найдём другого переводчика , мы заплатим штраф если нужно . Мы вложили сюда все наши сбережения . “ Но женщина строго прервала его подняв руку : “ Прекратите ! Я не могу принять эти документы . Вопрос такого уровня не в моей компетенции . Заберите ваши бумаги . Сейчас вас попросят пройти в отдельный кабинет к высшему руководству Департамента . Глава лично примет решение по вашему делу . “ Она нажала кнопку на внутреннем телефоне и что то быстро сказала по русски . Через пол минуты дверь открылась и молодой человек в костюме вежливо и настойчиво попросил нас следовать за ним . Я встала со стула , но мои ноги были словно ватные , они отказывались меня слушать . Майк подхватил меня под руку , буквально удерживая от падения . Я шла по коридору как на казнь , перед глазами всё плыло от подступающих слёз . Я шла и буквально задыхалась , кусая губы до крови чтобы не разрыдаться прямо там , посреди коридора администрации . Каждая секунда приближала нас к окончательному краху . Я мысленно проклинала тот день когда мы приняли решение уехать из нашего уютного , солнечного Брисбена . Я проклинала Россию , этот холод , эти сложные законы , эти хмурые лица . Нас подвели к массивной обитой кожей двери в конце коридора . Секретарь в приёмной молча кивнула нам и открыла дверь в огромный строгий кабинет . За огромным столом из тёмного дерева сидел крупный , суровый мужчина лет пятидесяти в дорогом сером костюме . У него были волевые , резкие черты лица , короткая стрижка с проседью и невероятно проницательные стальные глаза . Настоящий русский начальник , хозяин положения , от одного взгляда которого становилось не по себе . На столе перед ним стояли флаги России и Нижегородской области , а на стене висел портрет президента . Он поднял на нас взгляд спокойный , тяжёлый , изучающий . Он не улыбнулся , он молча указал нам на кожаные кресла перед своим столом . Мы сели сжавшись в комок . Наш сопровождающий передал ему папку с нашими испорченными документами и тихо вышел , плотно закрыв за собой дверь . Атмосфера в кабинете была настолько наэлектризована , что казало искры летали в воздухе . Суровый мужчина взял наши паспорта , открыл их и начал долго их изучать . Он перелистывал страницы , смотрел на наши австралийские визы , на штампы , потом переводил взгляд на наши испорченные переводы .Он делал это так медленно , словно специально растягивал нашу пытку . Я сидела вцепившись пальцами в ладонь Майка так сильно , что мои ногти вонзались в его кожу , но он даже не шевелился . Он тоже замер ожидая вердикта . Из моих глаз во всю текли слёзы беззвучно , оставляя дорожки на щеках . Я уже даже не пыталась их прятать . Я просто ждала , когда этот человек произнесёт те самые страшные слова о депортации , которые окончательно сломают нашу жизнь . Мужчина отложил паспорта в сторону . Он долго смотрел на нас прямо в упор своими стальными глазами . В его взгляде не было злости , но какая то невероятная пугающая глубина и строгость . Затем он протянул руку , нажал кнопку селектора на своём аппарате и что то строго отрывисто приказал секретарю на русском языке . Я не поняла ни слова , но его тон показался мне металлическим , не терпящим возражений . Это был приказ . Приказ вызвать полицию или миграционную службу ? Я зажмурилась приготовившись к самому худшему : к наручникам , к позору , к камере содержания . В этот момент я была на самом дне своего отчаяния . Но то что произошло в следующую минуту повергло меня в такой абсолютный неописуемый шок , что всё моё представление о мире , о людях , о добре и зле перевернулось раз и навсегда . Дверь кабинета плавно открылась , но вместо людей в форме в него вошла улыбающаяся девушка  секретарь и в руках она несла не бланки депортации . Она несла огромный невероятной красоты пышный круглый русский каравай , лежавший на расшитыми русскими узорами полотенце с маленькой солонкой посередине . А следом за ней ещё одна сотрудница внесла огромный роскошный букет из ярких осенних цветов . Я застыла с открытым ртом , мои слёзы мгновенно высохли от полного недоумения . Я посмотрела на Майка , у него тоже округлились глаза . В этот момент суровый мужчина в костюме медленно поднялся из за своего огромного стола . И вдруг его лицо преобразилось . Вся эта маска чиновничьей строгости , весь этот лёд , который так пугал меня мгновенно растаял . На его лице появилась невероятно широкая , искренняя , тёплая и какая то удивительно родная улыбка . Его глаза загорелись таким добрым отеческим светом , какого я не видела ни у одного человека в Австралии за всю свою жизнь . Он подошёл к нам , жестом попросил нас встать и произнёс на чистом хорошем английском языке , раскинув руки для объятия : “ Ну , что же вы плачете Клэр , зачем так пугаться ? Мы исправили вашу ошибку сами . Наш юридический отдел уже переделал все переводы , заверил их у нашего нотариуса и внёс правильные данные в реестр . Всё готово . Ваша земля оформлена . Добро пожаловать на русскую землю ! Нам нужны такие смелые , честные и трудолюбивые люди , как вы с Майком . Мы очень рады , что вы выбрали именно наш нижегородский край . “ Я смотрела на него и не верила своим ушам . Мои ноги подкосились и я снова разрыдалась , но на этот раз это были слёзы такого безумного , очищающего счастья , что я не могла долго остановиться .                Этот момент навсегда запечатлелся в моей памяти , как вспышка ослепительного света . Суровый чиновник , чьё имя было Александр Николаевич , стоял передо мной улыбаясь тёплой открытой улыбкой , которую я даже и не надеялась встретить в этой стране . Девушка секретарь протянула нам каравай . Он был ещё тёплым , румяным , от него пахло настоящим домашним хлебом , печью и домашним запахом , который никак не вязался со строгим государственным кабинетом . “ По русской традиции отломите кусочек , обмакните в соль . Это знак того , что отныне вы наши друзья . Мы делим с вами хлеб и соль , а значит делим радости и трудности . “ Майк , у которого от удивления и облегчения перехватило дыхание первый отломил кусочек . Его руки всё ещё немножко дрожали . Я сделала всё то же самое . И этот вкус , простого хлеба с солью показался мне в тот момент самым вкусным блюдом , которое я когда либо пробовала в жизни . В нём было что то первобытное , настоящее , связывающее людей крепче любых контактов и юридических печатей . Когда мне вручили огромный букет хризантем и осенних астр , я уткнулась в них лицом , продолжая всхлипывать . Александр Николаевич подошёл к своему столу , достал чистый носовой платок и протянул его мне , с такой неподдельной , почти отцовской заботой , что у меня снова сжалось сердце . “ Ну полно Клэр , не плачьте . Я знаю как вам было не просто . Мы в администрации видели ваши публикации в интернете , знаем какое давление на вас оказывали дома , в Австралии . Мы понимаем , что приехать сюда сейчас , бросить всё – колоссальный риск и смелый шаг . Вы совершили мужественный поступок Майк . Россия никогда не забывает тех , кто приходит к ней с открытым сердцем и чистыми намерениями . “ Он пригласил нас присесть на диван в углу кабинета и секретарь тут же принесла чай в красивых фарфоровых чашках и целую тарелку с пирожками . Здесь не было никакого пафоса , никакой чиновничьей дистанции . За следующие пол часа этот человек , которого я ещё час назад считала своим палачом , простыми словами объяснил нам как будет проходить освоение земли , дал личные контакты руководителя местного сельскохозяйственного союза и пообещал , что его ведомство будет оказывать нам любую необходимую помощь на первых порах . “ Мы исправили ошибку в документах за два часа “ – улыбнулся Александр Николаевич , на прощание крепко пожимая руку Майку - “ для нас это бумажная работа , а для вас – жизнь . Мы же люди , в конце концов , а не роботы . Удачи вам на нижегородской земле ! “                Когда мы вышли из здания Администрации , город вокруг нас словно изменился . Тот же пронзительный осенний ветер уже не казался мне ледяным кошмаром , он приятно холодил лицо , смывая остатки паники . Небо над Нижним Новгородом внезапно прояснилось и лучи бледного октябрьского солнца заиграли на куполах старинных церквей Кремля , стоявшего неподалёку . Я шла по улице прижимая к себе огромный букет , а Майк нёс папку с нашими заветными документами , на которых теперь стояли все нужные печати . В этот вечер я впервые за долгое время уснула без страха . Но самое главное открытие ждало меня впереди , когда мы , наконец , отправились смотреть нашу землю и знакомиться с местом , которое должно было стать нашим новым домом . Участок находился в полутора часах езды от Нижнего Новгорода , рядом с небольшим живописным селом , окружённым густыми лесами . Когда наш старенький арендованный внедорожник свернул с трассы на просёлочную дорогу , моё сердце снова затрепетало . Вокруг простирались те самые бескрайние русские просторы , о которых Майк читал в блогах . Земля , покрытая лёгким слоем первого снега , спала ожидая весны . Это была не выжженная солнцем сухая австралийская земля , а глубокая , живая , пахнущая невероятной силой почва . На окраине села нас уже ждали . Наш приезд , как оказалось , стал огромным событием для местных жителей . У деревянного дома с резными наличниками стояла небольшая группа людей . Впереди всех находилась пожилая женщина в пуховом платке и тёплой безрукавке . “ Баба Тоня “ – как нам её позже представили . Рядом с ней стоял её сын , крепкий мужчина по имени Алексей , местный тракторист и фермер и ещё несколько соседей . Когда мы вышли из машины , я инстинктивно сжалась , ожидая увидеть ту самую настороженность и хмурость , к которой , как мне казалось , я уже начала привыкать на городских улицах . Но то , что произошло , окончательно разбило мои глупые стереотипы . Баба Тоня увидев меня бледную , укутанную в куртку иностранку всплеснула руками , что то быстро запричитала по русски и кинулась прямо ко мне . Прежде чем я успела сообразить что происходит , эта маленькая , пахнущая пирогами и печным дымом женщина , крепко обняла меня , прижала к своей груди и начала гладить по голове своими натруженными , шершавыми ладонями . Она говорила со мной на русском быстро , быстро . Её голос был полон такой нежности и сострадания , как будто я была её родная дочь , вернувшаяся домой после долгих и опасных скитаний . Я не понимала слов , но моя душа понимала всё без перевода – она жалела меня . Она видела как я замёрзла , как я напугана , как мне тяжело в чужой стране . “ Ой , детонька ты моя , худющая какая . Замёрзла совсем ? “ – приговаривала баба Тоня , ведя меня за руку к дому . “ Пойдём , пойдём скорей в тепло . Чай пить будем , отогревать тебя надо . Лютый у нас ноябрь , не для ваших краёв . Но ничего обвыкнетесь . Русская печка всех согреет . “ Алексей в это время уже во всю жал руку Майку , хлопал его по плечу своей огромной ладонью и на ломанном английском смешанным с русскими словами басил : “ Майк , добро пожаловать . Земля у нас хорошая , сильная . Поможем , всё сделаем . Трактор есть , руки есть , не пропадёте . “ Нас завели в дом . Внутри было невероятно тепло . Среди комнаты стояла огромная белёная печь , от которой шло мягкое , обволакивающее тепло . На столе , покрытом вязаною скатертью , уже шумел большой пузатый самовар , стояли тарелки с домашним сыром , солёными огурцами , грибами , которые они сами собирали в лесу и огромная гора горячих , пышных блинов . Мы сели за стол . Баба Тоня тут же налила мне горячего чая с травами , положила в розетку варение из лесной земляники и буквально силой заставила меня съесть первый блин . “ Ешь , ешь , силы нужны “ – приговаривала она и её лицо покрытое сеточкой добрых морщин светилось такой любовью , которую невозможно подделать .Я сидела в этом простом деревянном доме , смотрела на этих людей , которые видели нас первый раз в жизни и принимали нас  как самых близких , самых дорогих гостей . И как раз в этот момент я вспомнила своих австралийских подруг , вспомнила Хлою , Сару , которые улыбались мне на глянцевых вечеринках и вычеркнули меня из своей жизни за один день , стоило мне принять не популярное решение . Вспомнила всю эту фальшивую вежливость западного мира , где за красивым фасадом часто скрывается абсолютное равнодушие к чужой судьбе . Здесь , в далёкой русской глубинке , под завывание холодного ветра за окном , я вдруг поняла великую истину России . Всё дело заключается в том , что русские люди не тратят свои эмоции на дежурные , пустые улыбки для незнакомцев . Они не будут улыбаться вам на улице просто так , потому что для них это неестественно , но за этим суровым , сдержанным видом , скрывается фантастическое , невероятное , человеческое тепло . Их душа открывается не каждому , но если она открывается , то без остатка , с такой силой и искренностью , которая способна растопить любой лёд . Я посмотрела на Майка . У него тоже в глазах блестели слёзы . Мы переглянулись без слов и я поняла – мы дома , мы нашли то , что так долго искали : настоящую жизнь , настоящих людей и настоящую любовь .                Первая зима в нижегородской области стала для нас с Майком суровым экзаменом , который проверил на прочность каждую ниточку нашего союза . К декабрю столбик термометра опустился до минус двадцати градусов . Для меня , человека выросшего в субтропическом Брисбене , где самая низкая температура в году это плюс десять , такой холод казался чем то запредельным , космическим . Воздух за окном звенел от мороза , а солнце едва поднявшись над горизонтом , тут же пряталось обратно , оставляя нас один на один с бесконечной белой пустыней . Наш день теперь начинался в пять часов утра . Романтика деревенской жизни быстро сменилась тяжёлым , изнурительным трудом . Нам нужно было не просто выживать , а готовить землю к весеннему севу , закупать оборудование , строить первые загоны для скота . Мои руки , которые раньше знали только мягкие рукоятки тренажёров для пилатеса и дорогие кремы , покрылись цыпками и мозолями . Я научилась колоть дрова . Помню как первый раз пыталась замахнуться тяжёлым колуном . Топор сорвался , обух больно ударил по колену и я разрыдалась прямо на снегу от бессилия и дикой боли . Но в России ты никогда не остаёшься один . Не успела я подняться , как из за забора уже бежал Алексей . Он отобрал у меня топор , сердито покачал головой и сказал своим басом : “ Клэр , ну кто же так рубит ? Смотри на мои руки . Ноги шире , замах от плеча , вес тела вниз . Давай вместе . “ Он не ушёл пока не переколол нам целую поленницу , а потом ещё и заставил Майка тренироваться под его присмотром , пока у мужа не стало получаться идеально . И так было во всём . Русские люди не умеют стоять в стороне , если видят , что кому то тяжело . Это у них в крови на каком то глубинном генетическом уровне помогать ближнему чего бы это не стоило . В январе ударили настоящие крещенские морозы . Температура упала до минус тридцати пяти . Наша система отопления в недостроенном фермерском доме не выдержала и посреди ночи лопнула одна из труб . Вода моментально хлынула на пол , превращаясь в лёд прямо на глазах . В доме начала стремительно падать температура , изо рта шёл густой пар , пальцы рук окоченевали так , что я не могла удерживать телефон , чтобы вызвать аварийную службу . Я снова ударилась в панику . Я сидела на кровати , укутанная в три одеяла и думала : “ Ну вот и всё . Сейчас мы просто замёрзнем в этом деревянном ящике . “ Майк в отчаянии позвонил Алексею . Время было три часа ночи . В Австралии , если ты позвонишь знакомому в три часа ночи с сообщением , что у тебя прорвало трубу , тебя в лучшем случае сочтут сумасшедшим и повесят трубку . А в худшем подадут в суд за нарушение покоя . Но здесь , ровно через пятнадцать минут у наших ворот заскрипел снег . В дом вошёл Алексей , а за ним ещё двое мужиков из села и молодой парень Денис . Они притащили с собой сварочный аппарат , инструменты , какие то запасные трубы и огромную тепловую пушку . Они даже не ворчали . Мужики молча оценили масштаб катастрофы , скинули тяжёлые куртки и принялись за работу . Я смотрела на них из своего угла и не верила собственным глазам . Они провели в нашем ледяном доме четыре часа . Сварка сыпала яркими искрами , мужики тяжело дышали , переругивались на не понятном мне , но явно очень экспрессивном русском языке , тёрли замершие носы . К семи часам утра труба была заменена , система заполнена , батареи снова начали медленно оживать , отдавая спасительное тепло . Когда всё было кончено , они стояли в нашей прихожей уставшие , перемазанные сажей , с красными от мороза лицами . Майк достал кошелёк и протянул Алексею пачку крупных купюр , чтобы отблагодарить за спасение . Алексей посмотрел на деньги , потом на Майка и его лицо вдруг стало очень строгим . Он аккуратно , но твёрдо отодвинул руку мужа с купюрами . “ Убери Майк . Мы за это денег не берём . Соседи мы или кто ? Сегодня у тебя беда , завтра у меня трактор в поле встанет . Ты же придёшь помогать ? Так вот , земляки должны держаться друг за друга , иначе в наших краях не выжить . “ – хмуро пробурчал Алексей . Он повернулся и вышел на мороз , а я осталась стоять посреди комнаты и по моим щека снова потекли слёзы . Это были слёзы глубочайшего стыда за свои прошлые страхи и одновременно невероятной гордости за то , что мы живём среди таких людей . На Западе всё измеряется деньгами, контрактами ,  страховками и выгодой . Здесь же в глубине России мерилом всего была человечность , простая , суровая , не требующая наград человечность .                Зима постепенно уступала свои права весне и это пробуждение природы было самым прекрасным зрелищем , которое я когда либо видела . В Австралии времена года сменяют друг друга почти незаметно . Здесь же весна приходила с грохотом и буйством красок , снег таял стремительно , обнажая жирную , чёрную , соскучившуюся по плугу землю . Река Волга , которую мы часто ездили смотреть , вскрывалась ото льда с оглушительным треском . Огромные ледяные глыбы с силой крушили друг друга , показывая первозданную мощь русской природы . Мы начали пахать . Наш первый трактор , купленный на оставшиеся сбережения , уверенно шёл по полю , оставляя за собой ровные , чёрные борозды . Майк сам сидел за рулём . Его лицо загорело под весенним солнцем . Он выглядел повзрослевшим , сильным и абсолютно счастливым . В его глазах уже не было той тоски и пустоты , которые съедали его в Брисбене . Он нашёл свою землю , своё призвание . Я занималась теплицами и обустройством дома . Баба Тоня стала для меня настоящей русской мамой . Она приходила к нам почти каждый день , учила меня готовить традиционные русские блюда . Теперь я знала что такое настоящий наваристый борщ , как правильно заводить тесто для пирогов с капустой и как засаливать огурцы в бочке . Однажды вечером мы сидели с ней на крыльце нашего дома . На дворе стоял май . Воздух был наполнен сладким ароматом цветущей черёмухи , а в лесу заливались соловьи . Баба Тоня смотрела на закат перебирая пальцами чётки , а я прилегла головой к ней на плечо . “ Баба Тонь “ – тихо спросила я на своём уже вполне сносном русском – “ почему вы все так добры к нам ? Мы ведь чужие , приехали из другой страны , наши правительства ругаются . “ Баба Тоня тихонько рассмеялась и её рука начала нежно гладить меня по волосам . “ Глупая ты , Клэрушка . Правительства приходят и уходят , а земля и люди остаются . Какие же вы чужие ? Вы землю нашу полюбили ? Полюбили . Трудитесь на ней не жалея сил , трудитесь . Ребёночка вот , дай бог здесь родите . Русская земля , она ведь какая ? Она чужих не держит , они сами уезжают . А раз вы прижились , раз зиму нашу лютую выстояли , не сбежали , значит наши вы , родные . А русских людей напугать трудно . Мы всякое видали . Нам главное чтобы человек человеком был , с душой чтобы . А у вас с Майком душа правильная , чистая . “ Я слушала её и внутри меня разливалось такое невероятно тёплое чувство , которое я никогда не испытывала в жизни . Я вспомнила свою маму в Австралии , мы созванивались с ней пару недель назад . Её голос в трубке всё ещё по прежнему был тревожным . Она спрашивала : хватает ли нам еды и не бьют ли нас местные ? Я рассказывала ей про Александра Николаевича , руководителя Администрации , про Алексея , про бабу Тоню , про наши цветущие поля . Но мама слушала меня словно сквозь вату , продолжая повторять штампы из телевизора . Мне было искренне жаль её , жаль от того , что она прожив долгую жизнь так никогда и не узнает , что на этой планете есть место , где люди любят друг друга не за статус , не за деньги , а просто потому что они люди .                Наш первый год в России подходил к концу . Мы готовились к первому сбору урожая и впереди нас ждал самый главный день , который окончательно подвёл черту под нашим прошлым и открыл двери в удивительное будущее . Лето пролетело как один бесконечно наполненный солнцем и трудом день . В июле нижегородские поля покрылись сочным , густым разнотравьем , а наши первые посадки картофеля , капусты и зелени набрали такую силу какую я никогда не видела на сухой австралийской земле . Здесь почва словно дышала , отдавая все свои соки каждому посаженному зёрнышку . Я смотрела на наши теплицы , где созревали огромные мясистые томаты и не верила , что всё это выращено нашими руками , руками испуганной городской девочки из Брисбена и бывшего банковского клерка . К концу августа подошло время сбора первого большого урожая . Майк буквально не вылезал из трактора , его лицо осунулось от усталости , покрылось густым загаром , но в глазах горел такой мощный первобытный азарт , какого я не видела в нём никогда . Он стал настоящим русским мужиком крепким , молчаливым , уверенным в каждом своём движении . Когда последний мешок с картофелем был погружён на склад , а закрома наполнились чистым , отборным зерном , Алексей зашёл к нам во двор . Он снял рабочую кепку , вытер пот со лба и широко улыбнулся : “ Ну что фермеры с победой вас . Первый урожай это святое . В субботу собираем всю деревню у вас , будем праздновать . У нас в России из стари так заведено : дело сделали , надо отпраздновать всем миром , поблагодарить землю и людей . “ Субботнее утро встретило нас прохладной , прозрачной осенней свежестью . Воздух пах яблоками , палой листвой и дымом из бани . Мы с бабой Тоней сотворили настоящее чудо на кухне . Большие столы , которые Алексей и другие мужики сколотили прямо посреди нашего двора , ломились от угощений . Я сама , своими руками испекла огромные  пироги с нашей собственной капустой и картошкой . Баба Тоня только одобрительно кивала пробуя кусочки теста . К полудню двор начал заполняться людьми . Пришли все : Алексей со своей семьёй , дядя Миша , Денис , соседи с дальнего конца села . Приехали даже несколько фермеров из соседних деревень , с которыми Майк уже успел подружиться за это лето . Каждый нёс что то с собой : кто то притащил трёх литровую банку парного молока , кто то домашнее сало , кто то корзину спелых наливных яблок из своего сада . Но самый большой шок ждал меня чуть позже . К нашим воротам вдруг подкатила знакомая чёрная машина . Когда из неё вышел Александр Николаевич , тот самый строгий чиновник из Администрации Нижнего Новгорода , который год назад перевернул нашу жизнь , у меня перехватило дыхание . Он был не в строгом костюме , а в простой куртке и джинсах И с такой же тёплой , открытой улыбкой . В руках он держал роскошный саженец молодой яблони . “ Здравствуй Клэр , здравствуй Майк “ – громко сказал он подходя и крепко обнимая мужа – “ не мог не приехать . Мы в районе следили за вашими успехами . Вы большие молодцы ! Такую землю подняли ! Вот привёз вам подарок от всей нашей Администрации . Посадите в центре сада . Это сорт “ Антоновка “ , настоящая русская яблоня . Она крепкая . Никакие морозы ей не страшны , а яблоки сладкие с кислинкой . Пусть растёт вместе с вашей фермой . “ Потом мы посадили эту яблоню все вместе посреди нашего двора . Я поливала её водой из колодца и слёзы снова наворачивались на глаза . Невероятно , год назад я шла в кабинет этого человека , как на смертную казнь , задыхаясь от страха и паники , уверенная , что государственная машина России уничтожит нас . А сегодня этот высокопоставленный чиновник стоит в моём дворе , пачкает свои туфли в земле и искренне радуется нашему первому урожаю , словно наш близкий родственник . Праздник продолжался до глубокой ночи , весь двор шумел от разговоров , смеха и звона посуды . Русское застолье это нечто совершенно особенное , чего нет ни в одной другой культуре мира . Это не чопорный фуршет с фальшивыми разговорами о погоде ,как это было в Брисбене . Здесь люди разговаривают обо всём : о душе , о земле , о боге , о жизни , делятся самыми сокровенными мыслями , спорят до хрипоты , а через минуту обнимаются как братья . Когда совсем стемнело и над полем взошла огромная чистая Луна , дядя Миша достал старую потёртую гармонь . Он сел на скамейку , тронул меха и над притихшем двором поплыла удивительная , невероятно щемящая , красивая мелодия . Мужики за столом притихли . Баба Тоня запела песню . Её голос сначала тихий и немного дрожащий вдруг набрал такую силу , что у меня мурашки побежали по коже . К ней присоединились остальные женщины , потом запели мужчины . Это была старинная русская песня о родной земле , о разлуке , о верности и о силе духа . Я не понимала некоторые слова , но мне и не нужен был перевод .В этих звуках , в этом многоголосии , разливающемся над бескрайним ночным полем звучала вся глубинная великая суть русского народа . В этой песне было столько вековой боли , сколько испытала эта земля . И вместе с тем столько непреклонной силы , столько бесконечной надежды , чистоты и любви , что моё сердце просто не выдерживало . Я смотрела на лица этих людей , освещённые фонарём : на Алексея , который спас нас в лютый мороз , не взяв ни копейки , на бабу Тоню , которая обнимала меня , как родную дочь , когда я задыхалась от одиночества , на Александра Николаевича , который проявил человечность там , где закон позволял проявить холодную жёсткость . Я вспомнила своих австралийских подруг , их идеальные отбеленные улыбки и их пустые обещания быть рядом навсегда . Вспомнила как легко они заблокировали меня , вычеркнули из памяти , стоило мне просто уехать . Их дружба была контрактом , которая действовала только в условиях абсолютного комфорта . А здесь в этой холодной далёкой , оклеветанной всеми западными СМИ России я обрела настоящую семью . Чужие по крови люди , чьего языка я почти не знала год назад , окружили нас такой искренней , глубокой , материнской и отцовской заботой , как будто мы были их родными детьми , вернувшимися домой после долгой разлуки . Они делились с нами последним , они закрывали нас от холода своими телами , они учили нас жить на этой земле . Я закрыла лицо руками и разрыдалась навзрыд , но это были самые прекрасные , самые очищающие слёзы в моей жизни . Это были слёзы безумного счастья , облегчения и невероятной гордости . Гордости за то , что я живу среди этих великих людей , гордости за то , что эта суровая , прекрасная страна приняла нас в свои объятья . Майк нежно обнял меня за плечи , прижал к себе . Баба Тоня , заметив мои слёзы подошла , села рядом , ласково утёрла мне щёку краем своего платка : “ Ну что ты , Клэрушка плачешь ? Всё же хорошо . Урожай собрали , яблоньку посадили . Чего плакать то , родная ? “ – тихо прошептала она . “ Я плачу от счастья , баба Тоня “ – ответила я шмыгая носом и улыбаясь сквозь слёзы – “ от того , что я наконец то дома . “                Прошёл ровно год с того страшного безумного дня , когда наш самолёт коснулся посадочной полосы в Шереметьево . Год , по меркам вселенной это песчинка , мгновение , но для меня этот год стал целой жизнью за которую я полностью переродилась , сбросив с себя старую , фальшивую кожу глянцевого австралийского благополучия . Сегодня утро началось так же как и год назад , но всё внутри меня было другим . На дворе стоял конец октября . За окном нашего уютного , полностью отремонтированного и пахнущего деревом фермерского дома кружился первый пушистый октябрьский снег . Ложась на землю он укрывал наши бескрайние поля чистым одеялом . Но теперь этот холод больше не пугал меня . Я знала за толстыми деревянными стенами , согретыми нашей верной русской печью , нам тепло и безопасно . Я заварила чай не безвкусный флэт уайт из пластиковой капсулы как в Брисбене , а настоящий ароматный , наваристый чай из сушёной земляники и зверобоя , который мы летом собирали вместе с бабой Тоней . Майк сидел за столом просматривая отчёты о продажах нашего первого урожая . Практически всё что мы вырастили разлетелось по местным магазинам и рынкам за считанные недели . Люди распробовали наши экологически чистые овощи и теперь у Майка на телефоне висели десятки заказов на будущее лето от нижегородских ресторанов . Наша ферма “ Австралийский хутор “ как в шутку прозвали её в районе , твёрдо встала на ноги . Я подошла к окну , держа в руках тёплую чашку и посмотрела в центр двора . Там стойко перенося первые заморозки , стояла наша молодая яблонька антоновка , посаженная руками Александра Николаевича , Алексея и Майка . Её ветви были бережно укутаны мешковиной от грядущих лютых морозов . Алексей лично зашёл вчера вечером , чтобы помочь Майку защитить дерево . “ Первую зиму надо поберечь . А потом корни вглубь уйдут , силу из нашей земли брать начнут , тогда никакой буран её не сломает  “ – пробасил он , затягивая шпагат своими огромными руками . В этот момент мой телефон лежащий на столе тихо звякнул . В телефоне висело сообщение от Сары , той самой Сары , которая год назад оставила самый язвительный комментарий под моим постом , назвав меня сумасшедшей предательницей . Я открыла текст : “ Привет Клэр , случайно наткнулась на фотографии твоей фермы через общих знакомых . Знаешь , у нас в Брисбене всё очень странно . Цены растут . Хлоя развелась со своим мужем . Мы с ней почти не общаемся . Все стали какими то чужими , каждый сам по себе . Наш пилатес клуб закрылся . Я смотрю на твои фото из России – на эти поля , на твой дом , на людей , которые улыбаются рядом с тобой на празднике урожая и ты знаешь , Клэр , в твоих глазах есть то чего нет больше ни у кого из нас – живой блеск , счастье . Кажется ты действительно нашла что то настоящее . Извини меня за те слова . Удачи тебе ! ” Я прочитала это письмо и внутри меня не шевельнулось ни капли обиды , ни злорадства , только тихая , глубокая жалость . Я заблокировала Сару не из мести , а просто потому что тот глянцевый , пластиковый мир Брисбена навсегда перестал для меня существовать . Он остался где то на другой планете , в прошлой не настоящей жизни . Мои австралийские подруги , которые так фальшиво ослепительно улыбались мне на пляжах , отвернулись при первой же сложности стоило мне лишь немного пойти против системы . А абсолютно чужие , суровые с виду русские люди , которых на Западе принято рисовать исключительно чёрными красками окружили нас такой искренней , неподдельной , почти святой заботой , словно мы их родные дети . Вся великая , непостижимая правда о России заключается в том , что за внешней строгостью её законов , за суровыми и не улыбчивыми лицами прохожих , скрывается фантастическое , невероятное , океаническое человеческое тепло . Я положила руку на свой живот , который уже заметно округлился под просторным вязанным свитером . Баба Тоня оказалась права . Весной , когда на нашей антоновке распустятся первые нежно розовые цветы , здесь , на нижегородской земле родится наш с Майком первенец , наш сын . И он будет русским , будет расти среди этих бескрайних просторов , будет говорить на этом великом , сложном , красивом , языке . Я подошла к Майку со спины , обняла его за плечи и уткнулась носом в его сильную шею . Он поцеловал мои ладони и спросил : “ О чём ты думаешь , Клэр ? “ “ Я думаю о том Майк , что это было лучшее решение в нашей жизни . “ Я больше не боялась ничего : ни санкций , ни холода . Под этим огромным мирным русским небом мы обрели свою истинную Родину и свою душу . И теперь я с гордостью могу сказать всему миру : “ Я счастлива жить здесь ! Добро пожаловать домой ! “ .               

                К О Н Е Ц .