Мечты сбываются!

Мы, конечно, порой обижаемся, когда то, о чём мечтаем, почему-то с нами не происходит. Но проходят годы, вспоминаешь свои старые мечты и смешно становится: надо же было о такой ерунде помышлять! Хорошо, что не исполнялись такие заветные.
   А иногда получается наоборот. Загадал чего-то да и забыл уже. А время промчалось и мечта вдруг неожиданно стала реальностью. Только надо ли это уже? Но это другой вопрос.
   В детстве я не доедала сладкого. Денег нам постоянно не хватало, заработки у мамы были случайные, поэтому жили скромно. Конечно, домашняя пища в деревне всякая была: молоко, сметана, мясо, яйца, картошка, выпечка в русской печке, блины-пироги-шаньги, как полагается. Этих-то лакомств вдоволь было, всё своё, деревенское. Но магазинного тоже хотелось, а возможности купить не было.
   Редко ходили мы в Базарихинский магазин. Хлеб мама сама пекла в русской печке на три семьи. Муку, сахар мешками брали впрок. Мешки эти стояли у нас в сенях. Поход в магазин был, скорее всего, исключением, чем правилом. И каждый такой поход был как праздник. Ну а если и бывали там, то покупал только что-то необходимое. На сладости редко мелочь перепадала, особенно в девяностые. В нулевых уже побольше денег стало, почаще стала я видеть печеньки и шоколадки.
   Съездит иной раз мама в Викулово, купит там шоколадных конфет килограмм. Купит такой же мешочек и младшая сестра её - тётя Маша, но они ели экономно. А мы с мамой обычно уминали такой пакетик за несколько дней, и то, контролируя себя и уменьшая потребляемые за раз дозы. Иногда мама могла в августе купить конфет на мой октябрьский день рождения. Но они, конечно же, до него не «доживали».
   - Отдайте нам кулёчек с конфетами на хранение, - иногда говорила бабушка Анна. – А то вы же с матерью две пряльи, съедите раньше времени и он до именин не додюжит.
   Но мы не отдавали драгоценный кулёк. И действительно, съедали его содержимое до положенного срока. Съем я несколько вкусных конфеток с выдачи и мечтаю: «Вот бы у меня дома гора конфет оказалась. Или коробка с конфетами». Или же, купит мама кусочек халвы. Съем его, подлижу все крошки с тарелочки и думаю: «Вот бы целый ящик мне халвы». Или пью, пью газированную воду, а мне всё мало, и бутылка уже кончается. Тогда приходит на ум: «Текли бы вместо обычных рек реки газированные, со всякими вкусами. Шёл бы и выбирал, из которой пить. А ещё лучше, чтобы дождь газировкой пролил»…
   И вот, исполнилось мне четырнадцать лет. Перестала мама получать часть социальных выплат и жить нам стало вовсе не на что. Это был 2004 год. Варить я ещё сама не умела. Попрошу у неё что-нибудь нестандартное приготовить, когда надоест мясо жевать, она говорит: «Суп ешь». А суп я днём ела. Хочется пряничка, вафельки, булочки. «Хлеб пожуй», – ещё поступит предложение. Вот и выбирай.
   Пошла я как-то, голодная, осенним вечером в 2004-ом в коридор к холодильнику. На кухне у нас холодильник не стоял – смысла там в нём не было, всё равно в большинстве случаев он был пустой. Ничего в нём и в тот раз не оказалось, кроме пузатой белой кружки с синими полосочками, доверху наполненной барсучьим жиром на случай простудных заболеваний, «столетнего» соевого соуса, подаренного нам с барского плеча кем-то из городских родственников, банки майонеза да перекисшей томатной пасты. Думала я, думала, что бы такое самой приготовить из того, что имеется, начитавшись кулинарных книг. Кстати, когда я хотела есть, всегда читала кулинарные книги, и оттого мой аппетит ещё больше усиливался – у нас таких книг была выкуплена по почте целая серия. Пошла в огород, нарвала щавелю, помыла его, мелко нарезала. Добавила майонез и перекисшую эту пасту, размешала и навернула целую тарелку. Невкусно мне было. Но хоть какое-то разнообразие. На утро надо в школу идти, а мне плохо. Тошнота, рвота, расстройство пищеварения – щавель выходит. В школу я не пошла, лежала дома на кровати, пила лекарства и пыталась в чувство прийти. А за окном лил беспросветный дождь – мерзкий, монотонный, осенний. Вся родня по очереди заглядывала к нам в дом - «больную» проведать, жалели, но когда узнавали, отчего слегла, только головами качали. Пришла под вечер и Танька – сестра.
   - Опять обожралась? – спрашивает. Помнила она, как я в раннем детстве на праздниках объедалась, а потом мучилась с рвотой у ведёрка, пока все остальные продолжали веселиться. – А в школе сегодня интересно было. Все про тебя спрашивали. Даже и говорить-то неудобно было, что ты объелась.
   А я лежала и злилась. Не знала я, как объяснить, что это другое было, не обжорство банальное в застолье. А приелась мне просто одна и та же пища, и я другой захотела…
   Так в бедности мы прожили месяца два-три. И вот в деревне освободилось место продавца в единственном райповском магазине. Елена решила этот шанс не упустить. Конкурентов на вакансию набралось много, но у неё была корочка товароведа с опытом работы, и в этом было её преимущество перед обычными продавцами. Много порогов она оббила, прежде чем выгрызла наконец-то своё рабочее место. И два с половиной года проработала в магазине, вплоть до окончания мной школы.
   Это был новый этап нашей деревенской жизни. Начался он с марта 2005 года. Каждое утро мама вставала на работу. И со школы меня больше никто не ждал, гремя кастрюльками и прозябая у окошка. Либо я с автобуса шла к маме в магазин, либо приходила домой и сидела одна. Уже сама себе подогревала еду. Но чаще всего всё равно ходила её встречать с работы: боялась она по темноте собак да алкашей. Иногда в этом деле меня подменяли тётушки и бабушка.
   Изменилась в тот период наша жизнь не только в плане распорядка, но и питания. Кончились голодные времена. Каждый день мама носила мне «под-зарплату» что-нибудь вкусненькое, записывая саму себя в тетрадь должников. То йогурт принесёт, то шоколадку, то консервы – что попрошу. Ела я, ела, и так отъелась, что сама себе была не рада: раздобрела потому что, стрелочка напольных весов к пятидесяти килограммам подошла. Подростки и так-то в этом возрасте неказистые, а ещё если располневшие, то и вовсе редкостные уродцы.
   Так мама проработала в магазине до середины мая. А в мае руководство ей доложило: летом магазин будет закрыт на ремонт. Но если она желает и есть у неё такая возможность, то помогут организовать магазин у нас на дому. Я была в шоке от такого предложения, но мама поставила меня в известность, когда уже согласилась на эту сделку. Правда, с одним условием: торговать дома спиртными напитками и табачными изделиями она не будет. А всё остальное – пожалуйста. Проблема ещё возникла с холодильным оборудованием, и потому на лето деревенские мальчишки и девчонки лишились мороженого.
   Думала мама, так лучше будет – с магазином на дому: и стаж идёт, и зарплата, и по хозяйству можно дела делать. Но тут она немного просчиталась. Сосредоточиться на какой-то домашней работе не получалось. Только выйдет она из дома, как тут же объявлялся покупатель. Даже, когда магазин закрывался. Даже, когда у неё был выходной. Люди полагали, что магазин на дому – это значит приходи, когда хочу. Хоть поздним вечером.
   И вот, пустующую не отапливаемую комнату в нашем доме, так называемый коридор, хотя это был совсем не коридор, мама переоборудовала под торговый зал. Ей завезли и расставили прилавки, установили большие голубые весы. Стало у нас в доме тесно. Все углы заставили коробками с продуктами.
   Что там творилось! Это надо было видеть. Вот в углу куча полных коробок с крупами и макаронами стоит. Вот коробка с шоколадными конфетами «Вечер» в сиреневых обёртках. Вот коробка с двухслойными вафельками: одна сторона с шоколадной начинкой, другая с белой. А вот коробка с маковым печеньем. А газ-воды-то, газ-воды сколько! Какую хочешь, такую и бери. Протяни из кухни руку в коридор и хватай. Ни за чем в магазин ходить не нужно, всё под рукой, с доставкой на дом.
   Постепенно стала нравиться мне такая жизнь. Что привезёт «товарка» - большой грузовик - к нашим воротам и в дом занесёт, то я пробую первая. Помогу маме расставить всё, как надо, и снимаю пробу. А вместе с хлебовозкой, что хлеб привозила каждое утро, приезжали прямо из пекарни ко мне домой мои любимые коржики и булочки с повидлом. Каникулы летние шли. Проснёшься, откроешь глазёнки от гула хлебовозки под воротами, полежишь, потом встанешь – а в кухне на столе уже отложены для меня коржики, лежат себе в целлофановом пакетике на лавочке. Деревенские могли все разобрать, вот мама заботливо и откладывала свеженькую выпечку. Ну не сказка ли?
   Хотя, были, конечно, и минусы в магазине на дому. Из дома в ограду просто так днём не выйти было, как я привыкла – народ всё шёл и шёл. Болтали бабёшки на свои темы, а я от их громких возгласов за стенкой порой раньше времени просыпалась. Где бы и поспала подольше – каникулы же – но галдящие, как сороки на ветках, односельчанки мне не давали. Да и от гула хлебовозки могла проснуться. Иногда мне нравилось наблюдать в окно за нерадивым хлебовозом: то к нему оса в кабину залетит и он её выгнать не может, то откроет фургон, а из него лоток с хлебом выпадет и высыплется на землю.
   До обеда приходилось дома сидеть, чтобы у народа перед глазами не маячить. Иной раз на обеде, когда поспокойнее было, возьму книжку и ведро, спрячусь в малиннике, сяду на это ведро и читаю – чтобы хоть лето почувствовать. Устану читать – подниму глаза в небо. Оно такое голубое-голубое, облака по нему плывут белые, воздушные, с причудливыми формами. Слышно, как вдали березняк шелестит. А прямо над головой малина поспевшая висит. Поем, сменю место дислокации, где ещё не сорваны ягоды, и дальше книги читаю. А народ всё идёт и идёт к нам: кому хлеба, кому яиц, а кому просто так посудачить.
   Но больше было всё-таки плюсов. Я даже сначала не верила, что всё это мне и для меня, долго не могла привыкнуть к новому укладу. Не знала, за что схватиться, что попробовать. Бабушка Анна ходила к нам всё лето ночевать, потому что мама боялась оставаться с такой кучей товара. Бабушка тоже охала да ахала:
   - Вот, Анька, как повезло-то тебе! Ты бы и подумать не могла, что мать на дому торговать будет. У вас теперь, как у богачей: и конфеты, и шоколадки – всё ворохами! – и вместе со мной с удовольствием пробовала разные вкусняшки. - А давай-ка мы сегодня с тобой будем есть кожемяки. – Так, по-своему, бабушка называла козинаки. Принесу я из коробки свеженьких козинаков, и мы с ней хрустим.
   Продлился этот продуктовый рай три месяца. Но не только сладкое было, а ещё яблоки, апельсины, бананы, арбузы, сок – всё, что душа захочет. Раньше, чтобы попить после бани газ-воды или соку, надо было идти в магазин. А там выбор был небогатый, да и деньги особо не водились в наших кошельках. А теперь мама сама решала, чего и сколько заказывать, и финансы появились. Она тогда хорошую выручку райпо делала, её за это хвалили. Придём с ней из бани, и выбираем: а что бы нам сегодня попить, например «Лимонада» или виноградного соку? И то, и другое в коридоре-магазине есть, и газировка, и сок в ассортименте. Или отварит она мне простой картошки на обед. А я говорю: «Дай-ка мне консервы «Щука в масле» или «Толстолобик». Она пойдёт в коридор-магазин, принесёт. Хлеб перестала сама печь, в связи с маминой занятостью стала вся наша семья есть магазинный хлебушек. Мешки с мукой в сенях заскучали, завелись в них какие-то червячки. Вот сижу я, ем картошку с консервами и хлебушком хрустящим, и не нарадуюсь – как хорошо: и дом, и торговая лавка, два в одном!
   И однажды меня вдруг осенило. А не этого ли я в детстве хотела? В полном смысле, конечно, о таком масштабе продукции и мечтать не смела. Я скромненько мечтала хотя бы об одной коробке шоколадных конфет в доме. А их теперь тут штук шесть-семь. И столько же коробок с карамельками. Не я ли представляла у себя дома большую коробку с подсолнечной халвой? Так вот же она, на прилавке, и рядом нож огромный. Иди, отрезай сколько надо. А вот ещё с мармеладом коробка, и с козинаками, и с печеньем. Бери – что хочешь, ешь – не хочу!
   «Так вот ведь как бывает на свете, - катала я тогда в своей неопытной ещё головёнке. – Сильно чего-то захочет человек, посылает постоянно сигналы во Вселенную, и однажды отзывается она, исполняя мечту. Даже, казалось бы, самую необычную…».